Эту запись прислал бывший участник группы, исследовавшей заброшенный дом возле посёлка Вязовое.
Все трое сталкеров покинули здание живыми.
В конце письма автор написал:
«Мы думали, что привидения живут в том доме.
Позже выяснилось, что там вообще не было мёртвых.
Дом просто показывал нам то, что собирался сделать с нами в будущем».
Дом стоял в стороне от посёлка.
Не в лесу и не на кладбище.
Он находился посреди заросшего поля, на небольшом холме, где когда-то проходила старая дорога.
Двухэтажный.
Кирпичный первый этаж.
Деревянный второй.
Высокие окна.
Остатки балкона.
Почерневшая крыша с двумя трубами.
На фотографиях дом выглядел так, будто его покинули недавно.
Но пустовал он больше сорока лет.
Местные называли его домом Платоновых.
Последняя семья, жившая там, исчезла зимой 1981 года.
Супруги Платоновы и их взрослый сын.
Соседи видели свет в окнах вечером.
Из трубы шёл дым.
Утром входная дверь оказалась открыта.
В доме горела печь.
На столе стояли три чашки ещё тёплого чая.
Но хозяев нигде не было.
Следов борьбы не обнаружили.
Одежда осталась в шкафах.
Документы лежали в ящике стола.
Во дворе стояла машина.
Единственной странностью были три мокрых отпечатка человеческих тел на стене гостиной.
Словно люди долго стояли, прижавшись спинами к обоям.
Через несколько дней отпечатки исчезли.
А ещё через неделю в окнах начали видеть силуэты.
Три фигуры.
Мужчину.
Женщину.
И молодого парня.
Селяне решили, что семья погибла, а её привидения остались в доме.
С тех пор туда почти никто не ходил.
Сталкеров звали Глеб, Андрей и Марина.
Они давно исследовали заброшенные здания.
Санатории.
Заводы.
Военные части.
Подземные убежища.
Глеб отвечал за маршрут и безопасность.
Андрей снимал видео.
Марина фотографировала и собирала историю объектов.
Дом Платоновых они выбрали не случайно.
За месяц до поездки Марине прислали старую видеокассету.
Отправителя не было.
На кассете сохранилась короткая запись.
Зимняя ночь.
Дом на холме.
Камера приближается к окну гостиной.
За стеклом стоят трое людей.
Лиц не видно.
Потом фигуры одновременно поднимают руки и указывают на оператора.
Запись заканчивается надписью:
«ПРИЕЗЖАЙТЕ ВТРОЁМ».
Глеб решил, что кто-то хочет напугать их или заманить в дом ради розыгрыша.
Андрей сразу предложил снять выпуск.
Марина была против.
— На кассете нет даты, — сказала она. — Но запись старая. Может быть, ей лет тридцать.
— Кто-то нашёл плёнку и отправил нам, — ответил Андрей.
— Откуда отправитель знал, что нас трое?
— Канал смотрел.
Марина перемотала запись ещё раз.
Остановила на фигурах в окне.
Увеличила кадр.
— Посмотрите внимательно.
Глеб наклонился к экрану.
На стекле отражался человек с камерой.
Отражение было размытым, но одежду можно было различить.
Куртка.
Шапка.
Рюкзак.
Андрей перестал улыбаться.
Потому что на отражении была его куртка.
Та самая, которую он купил только прошлой зимой.
К дому они приехали днём.
Дорога закончилась за километр до холма.
Дальше пришлось идти пешком через поле.
Трава была высокой, сухой и покрытой инеем.
Хотя стоял конец сентября.
Чем ближе они подходили к дому, тем холоднее становилось.
Глеб проверил термометр.
У машины было плюс восемь.
Возле крыльца — минус три.
Дом выглядел хуже, чем на фотографиях.
Часть крыши провалилась.
Окна первого этажа были заколочены.
Балкон накренился.
Но входная дверь оказалась новой.
Чистое дерево.
Свежая краска.
Современный замок.
Андрей направил камеру.
— Кто-то здесь бывает.
Глеб осмотрел землю.
— Следов нет.
— Может, хозяин приезжает редко.
Марина указала на дверь.
Глеб потянулся к ручке.
Марина остановила его.
Из дома донёсся тихий звук.
Кто-то трижды постучал по двери с внутренней стороны.
Потом женский голос произнёс:
— Замёрзнете.
Дверь открылась сама.
Внутри было теплее.
Не просто теплее, чем на улице.
В доме стояла почти летняя жара.
Из прихожей они попали в просторный коридор.
Стены оклеены выцветшими обоями.
На полу лежала ковровая дорожка.
Справа — гостиная.
Слева — кухня.
В конце — лестница на второй этаж.
Пыли почти не было.
На вешалке висели три пустых крючка.
Под ними стояли три пары домашних тапочек.
Мужские.
Ещё одни мужские.
Женские.
Все подходили им по размеру.
Андрей снимал каждую деталь.
— Возможно, здесь живёт кто-то ненормальный.
Глеб достал фонарь.
— Тогда выясним кто.
Марина подошла к стене.
Там висела семейная фотография Платоновых.
Мужчина лет пятидесяти.
Женщина.
Их взрослый сын.
Они стояли перед домом.
Лица серьёзные.
За их спинами, в одном из окон второго этажа, была видна четвёртая фигура.
Очень высокая.
Почти упирающаяся головой в потолок.
На обороте фотографии кто-то написал:
«НАС ВСЕГДА БЫЛО ТРОЕ.
ДОМ СЧИТАЛ ИНАЧЕ».
— Глеб, посмотри.
Но Глеб стоял у входа в гостиную.
На дальней стене виднелись три влажных отпечатка человеческих тел.
Свежие.
Один высокий.
Второй чуть ниже.
Третий женский.
Глеб приложил ладонь к большому отпечатку.
Размер совпадал с его телом.
Стена была тёплой.
Под обоями что-то медленно пульсировало.
Он отдёрнул руку.
Изнутри стены раздался его собственный голос:
— Не прижимайся. Он запомнит форму.
Они решили выйти.
Без обсуждений.
Даже Андрей не спорил.
Но входная дверь больше не вела на улицу.
За ней находилась ещё одна комната.
Небольшая.
Без окон.
В центре стоял стол.
На столе — три телевизора.
Старые, с выпуклыми экранами.
Каждый показывал отдельную запись.
На первом экране Глеб находился в своей квартире.
Он сидел на кровати и смотрел в тёмный дверной проём.
На втором Андрей работал за компьютером.
За его спиной стояла высокая фигура.
На третьем Марина лежала на полу ванной.
Лицом вниз.
Из-под неё медленно растекалась вода.
Марина отшатнулась.
— Выключи это.
Андрей подошёл к телевизорам.
На записи с ним в углу экрана стояла дата.
Через два месяца.
На записи Глеба — через четыре.
На записи Марины — следующий четверг.
— Это заранее снято, — сказал Андрей. — Кто-то сделал постановку.
Марина смотрела на своё изображение.
На экране её тело пошевелилось.
Медленно подняло голову.
Лицо было мокрым.
Глаза чёрными.
Записанная Марина посмотрела прямо на настоящую и прошептала:
— Не принимай ванну в четверг.
Все три телевизора одновременно погасли.
В чёрных экранах отразилась высокая фигура.
Она стояла позади них.
Глеб резко обернулся.
Комната была пуста.
Но на экранах фигура осталась.
И с каждым мгновением подходила ближе.
Они закрыли дверь.
Отступили в коридор.
Дом изменился.
Гостиная стала длиннее.
Лестница находилась теперь не в конце коридора, а возле кухни.
Обои потемнели.
На стенах появились десятки семейных фотографий.
На всех было по три человека.
Разные семьи.
Разные годы.
Разная одежда.
Но в окнах, дверях или зеркалах обязательно находилась четвёртая фигура.
Иногда она была похожа на мужчину.
Иногда на женщину.
Иногда просто на высокое тёмное пятно.
Под каждой фотографией стояла дата.
1907.
1908.
1909.
1910.
1911.
Последняя фотография была новой.
Цветной.
Глеб, Андрей и Марина стояли перед домом.
Снятые несколько минут назад.
Но никто их не фотографировал.
В окне второго этажа находилась четвёртая фигура.
На обороте было написано:
«ПОКА ТРОЕ».
Со второго этажа раздался детский смех.
Марина подняла голову.
— В этом доме жили дети?
— У Платоновых был взрослый сын, — ответил Глеб.
Смех повторился.
Потом голос стал старше.
Подростковым.
Потом мужским.
Глубоким.
Наконец старческим.
Один голос прошёл через целую человеческую жизнь за несколько секунд.
И закончил словами:
— Поднимайтесь. Вам покажут, как вы состаритесь.
Они не хотели идти наверх.
Но нижний этаж начал сжиматься.
Коридор становился уже.
Потолок опускался.
Стены медленно приближались.
Влажные отпечатки человеческих тел появлялись на обоях один за другим.
Будто внутри стен стояли люди и пытались протиснуться наружу.
Оставалась только лестница.
Глеб поднялся первым.
Каждая ступень скрипела голосом.
На первой кто-то произнёс его имя.
На второй — имя Андрея.
На третьей — Марины.
Четвёртая сказала:
— Ещё один.
Наверху находился длинный коридор.
По обе стороны — двери.
На каждой табличка с датой.
Глеб открыл ближайшую.
12 марта 1998 года.
За дверью была комната из его детства.
Та же кровать.
Тот же шкаф.
Те же обои.
У окна сидел его отец, умерший много лет назад.
Мужчина не повернулся.
— Папа?
Отец ответил:
— Закрой дверь, пока дом не решил, что ты хочешь остаться.
Глеб закрыл.
Андрей открыл другую комнату.
4 ноября 2009 года.
Внутри стояла школьная раздевалка.
На полу сидел сам Андрей — пятнадцатилетний.
С разбитым носом.
Подросток посмотрел на взрослого себя:
— Ты всё равно никому не расскажешь.
Андрей захлопнул дверь.
Марина нашла дату, которой ещё не было.
17 июня 2032 года.
За дверью находилась больничная палата.
Пожилая Марина лежала на кровати.
Вокруг работали приборы.
Но рядом никого не было.
Старая Марина повернула голову:
— Не бойся. Ты до этого дня не доживёшь.
Настоящая Марина попятилась.
Дверь захлопнулась сама.
На табличке дата изменилась.
Следующий четверг.
В конце коридора находилась комната без даты.
Дверь была приоткрыта.
Изнутри доносился звук проектора.
На стене комнаты показывали фильм.
Глеб, Андрей и Марина вошли в дом.
Осматривали первый этаж.
Находили телевизоры.
Поднимались по лестнице.
Запись показывала всё происходившее несколько минут назад.
Потом фильм продолжился.
На экране они стояли в этой самой комнате и смотрели фильм.
Глеб поднял руку.
Экранный Глеб повторил движение.
Но через секунду произошло расхождение.
В фильме за ними открылась дверь.
Вошла высокая фигура.
Настоящая дверь оставалась закрытой.
Экранная Марина обернулась первой.
Фигура положила руку ей на лицо.
Марина начала кричать.
Но звука не было.
Её черты медленно исчезли.
Лицо стало гладким.
Затем существо коснулось Андрея.
Потом Глеба.
Через несколько секунд в комнате стояли четыре одинаковые безликие фигуры.
Фильм остановился.
На стене появилась надпись:
«ДОМ НЕ ПОКАЗЫВАЕТ БУДУЩЕЕ.
ДОМ РЕПЕТИРУЕТ».
Позади них скрипнула дверь.
Высокая фигура вошла в комнату.
Теперь они видели её не в отражении и не на записи.
Она была почти три метра ростом.
Тонкая.
Похожая на человека, которого слишком сильно вытянули вверх.
На ней висела старая домашняя одежда, сшитая из кусочков разных рубашек, платьев и пальто.
Лица не было.
Вместо него находилась овальная поверхность, покрытая едва заметными отпечатками.
Словно десятки лиц пытались проступить сквозь кожу.
Существо остановилось.
Склонило голову.
На его лице появились черты Глеба.
Потом Андрея.
Потом Марины.
Оно примеряло их.
Андрей направил камеру.
— Кто ты?
Существо ответило голосами всех троих:
— Тот, кого не хватает семье.
Глеб поднял лом.
— Где Платоновы?
На лице существа появилось лицо хозяина дома.
Мужчина улыбнулся.
Потом лицо сменилось женским.
Затем лицом сына.
Все трое заговорили одновременно:
— Мы вышли.
— Куда?
— В другие дома.
Фигура сделала шаг.
— Этот дом не держит людей. Он учится быть ими.
Марина поняла первой.
— Платоновы не исчезли. Он их скопировал.
Существо повернулось к
ней.
— Они вышли втроём. Как и вошли.
— Но кем они стали?
На его лице появилось множество улыбок.
— Хорошими соседями.
Глеб ударил существо ломом.
Металл прошёл через плечо, словно через мокрую ткань.
Из раны посыпалась пыль.
Старая штукатурка.
Обрывки фотографий.
Человеческие волосы.
Дом задрожал.
Все двери в коридоре распахнулись.
Из комнат вышли люди.
Десятки.
Разных возрастов.
Разных эпох.
Но у всех были одинаково спокойные лица.
Семьи, когда-то жившие в этом доме.
Или их копии.
Они заполнили коридор.
Смотрели молча.
Фигура сказала:
— Трое должны выйти.
Андрей спросил:
— А четвёртый?
— Четвёртый должен научиться быть одним из вас.
Существо снова примерило их лица.
Остановилось на лице Андрея.
Точная копия.
Даже маленький шрам над бровью.
Настоящий Андрей увидел себя напротив и выронил камеру.
Двойник улыбнулся.
— Я снимаю лучше.
Потом лицо стало лицом Марины.
— Я помню то, что она забыла.
Наконец — Глебом.
— Я никого не боюсь.
Глеб схватил друзей.
— Бежим.
Они бросились по коридору.
Люди не пытались их остановить.
Расступались.
Улыбались.
Кивали.
Будто провожали гостей.
Из каждой комнаты доносились голоса их близких:
— Останься.
— Здесь можно исправить прошлое.
— Здесь покажут будущее.
— Здесь ты никогда не будешь один.
Они спустились по лестнице.
На первом этаже снова появилась входная дверь.
За ней серел рассвет.
Никто не верил, что выход настоящий.
Но выбора не было.
Они выбежали наружу.
Все трое.
Дом остался позади.
В одном из окон второго этажа стояла высокая фигура.
Теперь у неё было лицо.
Невозможно было понять чьё.
У машины они пересчитали друг друга.
Глеб.
Андрей.
Марина.
Трое.
Проверили руки.
Лица.
Голоса.
Воспоминания.
Андрей спросил Глеба, где они познакомились.
Тот ответил правильно.
Марина назвала секрет, который знала только она и Андрей.
Он подтвердил.
Глеб заставил каждого показать старые шрамы.
Всё совпадало.
Они действительно вышли втроём.
Дом не подменил никого.
По крайней мере, так им казалось.
На обратной дороге никто не разговаривал.
Только возле города Андрей включил камеру.
Хотел проверить запись.
Большая часть материала пропала.
Сохранился один файл.
Камера лежит на полу комнаты с проектором.
Глеб, Андрей и Марина убегают.
Высокая фигура идёт следом.
Останавливается перед объективом.
Наклоняется.
На её лице по очереди появляются черты каждого из них.
Потом фигура шепчет:
— Можно не выбирать одного. Достаточно разделиться.
Её тело распадается на три тёмных силуэта.
Каждый идёт вслед за одним сталкером.
После возвращения все трое перестали общаться.
Не сразу.
Первые дни они звонили друг другу каждый вечер.
Проверяли, всё ли нормально.
Обсуждали запись.
Пытались найти рациональное объяснение.
Потом начались странности.
Первым позвонил Глеб.
— Вы сегодня были у меня?
— Нет, — ответил Андрей.
— Кто-то стоял в коридоре. Я решил, что это ты.
— Как он выглядел?
— Как я.
В ту же ночь Марина увидела женщину в зеркале ванной.
Женщина была похожа на неё.
Но отражение двигалось с задержкой.
Когда Марина отошла, двойник остался перед зеркалом.
И продолжил расчёсывать волосы.
У Андрея по ночам включалась камера.
Утром на карте памяти появлялись записи.
Он спит.
Возле кровати стоит человек с его лицом.
Каждую ночь двойник находился всё ближе.
На первой записи — у двери.
На второй — возле шкафа.
На третьей — рядом с кроватью.
На четвёртой он лежал возле Андрея и смотрел ему в лицо.
Потом каждому начала сниться одна и та же комната.
Старые обои.
Три кровати.
Окно, за которым всегда ночь.
И четвёртая пустая кровать.
Во сне они находились там вместе.
Глеб сидел возле двери.
Марина смотрела в окно.
Андрей держал камеру.
Кто-то ходил в коридоре и примерял их голоса.
Каждую ночь дверь открывалась чуть шире.
Иногда из-за неё выглядывала рука.
Иногда часть лица.
Иногда глаз.
Однажды во сне Андрей спросил:
— Почему ты преследуешь нас?
Из коридора ответили:
— Я не пре
следую. Я расту.
— Внутри нас?
— Между вами.
После этого они перестали звонить друг другу.
Потому что во время телефонных разговоров появлялся четвёртый участник.
На экране группового звонка возникало пустое окно.
Без имени.
Без изображения.
Из него доносилось дыхание.
А иногда их собственные голоса произносили фразы за несколько секунд до того, как они сами успевали их сказать.
Марина первой обратилась к врачу.
Ей поставили тревожное расстройство.
Назначили лекарства.
На несколько недель стало легче.
Потом врач позвонил ей ночью.
— Марина, вам нужно срочно приехать.
— Что случилось?
— Сегодня на приёме вы оставили фотографию.
— Я сегодня не приходила.
Врач прислал снимок.
На фотографии Марина сидела в кабинете.
Улыбалась.
Но её глаза смотрели в разные стороны.
На обороте было написано:
«Лечение не требуется. Пациент постепенно становится домом».
Врач уволился через два дня.
Перед уходом сказал коллегам, что в пустом кабинете кто-то ходит по потолку.
Глеб попытался вернуться к дому.
Решил сжечь его.
Взял бензин, топор и отправился один.
Дом исчез.
На холме оставался только фундамент.
Заросший травой.
Местный житель сказал:
— Здесь дома никогда не было.
Глеб показал фотографии.
Мужчина посмотрел и ответил:
— Это ваши квартиры.
Глеб присмотрелся.
На каждом снимке вместо старого дома теперь находились три современных многоэтажки.
Дом Глеба.
Дом Андрея.
Дом Марины.
На последней фотографии в каждом из трёх окон стояла одна и та же высокая фигура.
Глеб вернулся в город.
В ту ночь он заколотил дверь своей спальни.
Утром проснулся внутри комнаты.
Дверь по-прежнему была заколочена.
Только доски находились с внутренней стороны.