— Ты, Полиночка, не жадничай. С собой в могилу эти квадраты заберешь?
Полина остановилась у приоткрытой калитки. Участок встретил ее густыми басами. Чужая музыка гремела из портативной колонки так, что подрагивали новенькие водостоки на веранде. Но больше всего Полину сейчас волновал газон. Тот самый газон, который она засеяла в прошлом месяце, ползая на коленях с пакетиком дорогих семян и вымеряя каждый сантиметр.
Сейчас по молодой зеленой травке топтались трое незнакомых мужчин. Один из них, плотный и краснолицый, в расстегнутой на волосатой груди рубашке, уверенно размахивал шампуром. Возле мангала валялись пустые бумажные пакеты из-под угля и пластиковые бутылки. Рядом с калиткой были небрежно брошены две чужие машины, перегородившие въезд.
Полина толкнула металлическую дверцу и шагнула на дорожку.
Дачу она достраивала сама. Три года назад ее бывший муж Валера ушел, бросив ключи на тумбочку в съёмной квартире, и оставил после себя только стопку писем из банков по автокредитам да голый бетонный фундамент на заросшем бурьяном участке. Полина вытащила всё. Работала без выходных, брала подработки, закрыла долги бывшего, наняла бригаду, достроила стены, сделала крышу. А вчера вечером к ней на работу заехала Лариса, Валерина младшая сестра. Слезно просила пустить в подсобку — якобы мать просила найти старые Валеркины грамоты и школьные альбомы. Полина пустила. А сегодня утром не нашла в кармане куртки запасную связку ключей от дачи.
На террасу из дверей дома вывалилась золовка.
В одной руке у Ларисы был пластиковый стакан, в другой — надкушенный кусок жареного мяса. На ногах красовались Полинины домашние тапочки. Увидев хозяйку участка, золовка даже не поперхнулась. Наоборот, ее лицо расплылось в широкой, снисходительной улыбке.
— О, какие люди!
Радостный вопль Ларисы перекрыл басы из колонки.
— А мы тут твой ремонтик обмываем! Проходи, будь как дома, хозяйка!
Полина остановилась у нижних ступенек веранды. Внутри поднималась горячая, удушливая волна раздражения, но она заставила себя сделать медленный вдох.
— Ключи на стол положила.
Лариса перестала жевать. Она картинно обернулась на своих гостей, словно проверяя, оценивают ли они сцену. Мужчины у мангала затихли. Краснолицый опустил шампур и с любопытством уставился на женщин.
— Ты чего начинаешь-то при людях?
Золовка спустилась на одну ступеньку. Содержимое стакана плеснуло на новые пропитанные маслом доски веранды.
— Мы же аккуратно! Ребята, не обращайте внимания. Это бывшая жена моего брата, она у нас с причудами, но своя. Зануда просто.
— Лариса, я не шучу.
Полина не стала повышать голос.
— Гости пусть собирают вещи, тушат угли и на выход. А ты кладешь ключи, которые вчера вытащила из моей куртки.
— Слышь, ты не борзей!
Краснолицый мужик с шампуром шагнул вперед. Он явно чувствовал себя хозяином положения и решил вступиться за даму.
— Ларисочка нас пригласила. Сказала, братнина фазенда. Мы тут отдыхаем, никому не мешаем. Мясо вот жарим. Ты иди гуляй, женщина. Мы тебе шашлыка потом оставим.
Полина достала телефон из кармана джинсов. Руки немного дрожали, но голос оставался твердым.
— Лариса, я даю вам ровно пять минут.
Она посмотрела прямо в глаза золовке.
— Собираете мусор, забираете свои бутылки и уезжаете. Иначе я звоню участковому.
Золовка возмущенно взмахнула руками. Остатки напитка полетели в кусты свежепосаженных роз.
— Да звони кому хочешь!
Лариса уперла свободную руку в бок. Лицо ее пошло пятнами. Она явно планировала сегодня шикануть перед новым ухажером роскошным гнездышком, выставив себя совладелицей недвижимости. А тут такой публичный конфуз.
— Это земля Валеры!
Продолжала вопить Лариса на весь двор.
— Мы тут семья вообще-то! Я имею полное право здесь находиться! Мой брат тут спину гнул, фундамент этот проклятый заливал, здоровье оставил!
— Твой брат ушел три года назад.
Сказала Полина.
— И оставил мне полмиллиона долгов за свою разбитую машину. Этот дом строила я. Вы к нему не имеете никакого отношения.
— Жалко, что ли?!
Сорвалась на визг золовка.
— У тебя дом пустой стоит! Ты тут одна кукуешь! Мы приехали раз в год шашлыки пожарить, отдохнуть по-человечески. Тебе жалко для родни? Трясешься над своим добром! С собой в могилу эти квадраты заберешь?
Гости у мангала неуверенно переглянулись. Жизненный опыт подсказывал им, что ловить здесь больше нечего. Краснолицый мужик бросил шампур на решетку, отряхнул руки и бочком пошел к своей машине.
— Эдик, ты куда?!
Крикнула золовка вслед уходящему ухажеру.
— Эдик, стой! Да она просто пугает! Эдик!
Но Эдик уже дернул ручку дверцы.
— Да ну вас, бабоньки.
Буркнул он себе под нос.
— Сами разбирайтесь со своими метрами. Я на чужое не подписывался.
Второй гость торопливо собирал пакеты с веранды, стараясь не смотреть ни на Полину, ни на Ларису. Через минуту обе машины, взвизгнув шинами по гравию, выехали за ворота, оставив Ларису одну посреди заваленного грязными тарелками двора.
Золовку трясло от бешенства. Праздник был безвозвратно испорчен, перспективный Эдик сбежал, а перед ней стояла ненавистная Полина.
— Ах ты дрянь ушлая!
Заголосила Лариса, бросая пластиковый стакан на землю.
— Я брату позвоню! Я матери всё расскажу! Ты нас всегда за людей не считала! Крохоборка! Выжила мужика из дома, обобрала как липку, а теперь над нами издеваешься!
— Алло, Павел?
Полина прижала телефон к уху.
— Добрый день. Это Полина с Садовой. Да. У меня на участке посторонние. Дебоширят. Да, жду.
— Звони, звони!
Лариса пнула мусорный пакет.
— Пусть проверяют, на какие шиши ты хоромы отгрохала! Насосала, наверное! Бухгалтерша недоделанная!
Участковый Паша приехал минут через пятнадцать. Он неспешно вышел из служебной «Нивы», поправил фуражку и зашел на участок. Паша знал в поселке всех, и семейные драмы были для него привычной рутиной.
— Так, выключаем свою шарманку.
Паша кивнул на надрывающуюся колонку, которую Лариса так и не выключила.
— Что тут у нас за концерт по заявкам? Полина, опять твои чудят?
Лариса тут же сменила тактику. Она торопливо пригладила волосы, натянула на лицо подобие игривой улыбки и шагнула к полицейскому.
— Командир, да мы тут по-семейному!
Заворковала она, стреляя глазами.
— Это дача моего брата. А эта... женщина просто бесится из-за старых бабских обид. Мужика удержать не смогла, вот и кидается на людей.
— Дача моя.
Ровно сказала Полина.
— Гражданка украла ключи из куртки и проникла в дом. Я требую, чтобы она покинула территорию.
Паша достал планшет и сдвинул фуражку на затылок.
— Ваши документики, гражданочка.
Обратился он к Ларисе, игнорируя ее улыбки.
— Слышь, ты не понял?
Тон золовки снова мгновенно изменился. Улыбка слетела, голос стал резким и грубым.
— Я у себя дома! Ты кого проверяешь? Ты ее проверяй!
— Документы.
Повторил участковый.
— Да пошли вы оба!
Рявкнула Лариса.
Она схватила со стола пластиковую миску с остатками шашлычного кетчупа и с размаху швырнула ее. Целилась в Полину, но миска срикошетила от столба веранды, и красная жижа брызнула Паше прямо на форменную рубашку.
Делать нечего. Участковый сжал челюсти, достал рацию и коротко вызвал наряд.
Через полчаса Лариса, вырываясь и осыпая Полину грязными проклятиями, сидела на заднем сиденье патрульного УАЗа. Полина молча наблюдала, как машина отъезжает от ее забора. Потом взяла мусорный пакет и пошла убирать со стола чужие объедки.
Прошел день.
Полина сидела на кухне в городской квартире. На столе лежали квитанции за свет и пакетики с новыми семенами. Телефон на столе зажужжал.
Высветился номер Тамары Ильиничны, бывшей свекрови.
Полина знала, что этот разговор неизбежен. Родня Валеры всегда действовала по одному сценарию: сначала наглость, потом обида, потом тяжелая артиллерия в виде матери. Полина отодвинула квитанции, сделала глоток воды и нажала кнопку ответа.
— Алло.
— Ты вообще в своем уме?!
Голос на том конце провода не просто говорил, он звенел от накопившегося возмущения.
— Ларисочка полночи в отделении просидела! Ей штраф впаяли! Ты совсем совесть потеряла? Своих людей за кусок фанеры ментам сдавать!
Полина включила громкую связь и положила телефон на стол.
— Она мне не свой человек, Тамара Ильинична.
Спокойно ответила Полина.
— Она украла ключи и устроила притон на моем участке.
— Ей перед друзьями стыдно!
Не унималась бывшая свекровь, пропуская слова Полины мимо ушей.
— Девочка просто хотела отдохнуть! Привезла хорошего мужчину, Эдуарда. У него бизнес свой, шиномонтажка! Она почти замуж вышла, а ты всё испортила своими истериками!
— Значит, пусть Эдуард со своей шиномонтажки ей дачу и покупает.
Осадила ее Полина.
— Ты не понимаешь!
Свекровь перешла в привычное наступление. В ход пошел фирменный манипулятивный тон, призванный вызвать чувство вины.
— Это наша дача! Мы с отцом туда деньги давали, когда Валера только начинал строиться! Мы имеем право там отдыхать! Ты там одна сидишь, места полно. От тебя бы не убыло, если бы Лариса на выходные приезжала с друзьями.
Полина потерла переносицу. Этот разговор повторялся в ее голове десятки раз, но реальность всегда оказывалась абсурднее. Люди свято верили, что мир должен обслуживать их интересы.
— Вы давали тридцать тысяч рублей на бетономешалку восемь лет назад.
Четко произнесла Полина.
— Я вложила в этот дом свое здоровье и свои деньги. И я же закрывала долги вашего сына, чтобы к вам в квартиру коллекторы двери не вышибали. У вас нет прав на этот дом. Никаких.
В трубке послышалось тяжелое дыхание. Тамара Ильинична явно подбирала слова побольнее.
— Да ты просто завидуешь!
Выдала наконец бывшая свекровь свой главный аргумент.
— Мужика нормального удержать не смогла, Валерочка от тебя сбежал, потому что ты грымза холодная, вот ты на Ларисе и отыгрываешься! Завидуешь, что у нее личная жизнь налаживается!
Полина скупо улыбнулась. Наглость этих людей всегда поражала ее своей незамутненностью.
— Завидую? Чему? Тому, что ваша дочь таскает чужих мужиков на чужую дачу, чтобы пустить им пыль в глаза?
— Замолчи!
Взвизгнула Тамара Ильинична.
— Завтра же пойдешь к своему участковому и скажешь, что претензий не имеешь! И переведешь Ларисе деньги на оплату штрафа. Это из-за тебя девочка пострадала!
Полина придвинула к себе телефон.
— Заявления я забирать не буду.
Сказала она ровным, металлическим голосом.
— А если Лариса или вы еще раз появитесь около моего забора, я вызову наряд без разговоров. И поверьте, в следующий раз штрафом дело не ограничится.
— Ах ты...
— Всего доброго, Тамара Ильинична.
Полина сбросила вызов. Экран телефона погас. Она зашла в настройки, нашла номер бывшей свекрови и отправила его в черный список. Туда же полетели номера Валеры и Ларисы.
Впервые за три года после тяжелого развода она почувствовала, что действительно закрыла эту дверь. Не просто поменяла замки в доме, а выставила их из своей головы.
Полина встала из-за стола, сгребла в ладонь пакетики с семенами и подошла к окну. Завтра обещали хорошую погоду. Работы на выходные предстояло много, и на этот раз ей точно никто не помешает.
