— Полина, ну не делай из мухи слона! Подумаешь, скинуться на ремонт. Для общего же блага стараемся.
Свекровь по-хозяйски отодвинула рецепты и чеки, разложенные на кухонном столе, и водрузила на освободившееся место свою объемную лаковую сумку.
— Строителям нужно отдать задаток прямо сегодня, — безапелляционно заявила Тамара Ильинична. — Они уже материал завезли. Если сейчас бригаду упустим, до осени с дырявой крышей сидеть будем.
Полина молча посмотрела на стопку аптечных квитанций, которые свекровь едва не смахнула на пол. Отец после выписки требовал постоянного ухода и дорогущих лекарств. Полина и так работала на полторы ставки, чтобы тянуть аренду, питание и лечение.
— У меня нет свободных денег, Тамара Ильинична, — устало произнесла Полина.
— А куда делись? — возмутилась свекровь, театрально всплеснув руками. Она поправила крупную брошь на груди и уперла руки в бока. — Максим говорил, тебе приличную премию дали на работе в прошлом месяце!
— Моя премия ушла на курс реабилитации для отца. И на сиделку, которая приходит, пока я на сменах.
Тамара Ильинична недовольно скривилась.
— Вот вечно у тебя так! — фыркнула она. — Как для семьи постараться — так денег нет. А как на свои хотелки разбазаривать — пожалуйста.
Полина перехватила влажную тряпку поудобнее, с силой выжимая ее над раковиной.
— Хотелки? Лечение отца после инсульта — это хотелки? Вы себя вообще слышите?
— Да при чем тут это! — отмахнулась свекровь, словно от назойливой мухи. — Я же о вашем будущем думаю. Дача — это святое место. Вы же туда летом ездить будете, на свежий воздух. Пацана родите — ему природа нужна. А там крыша течет! Я, между прочим, пенсионерка, мне такие траты одной не потянуть. Вы обязаны помогать матери.
Полина перевела тяжелый взгляд на мужа. Максим сидел на складном стульчике в углу кухни и усердно водил пальцем по экрану телефона. Игрушка со стрельбой увлекала его куда больше, чем семейный бюджет.
— Макс, скажи своей маме, — потребовала Полина. — Объясни ей популярно. Мы два месяца назад уже полностью оплатили сайдинг для этой дачи. Я отдала всю свою заначку до копейки. И ты тоже вкладывался. Больше у нас ничего нет.
Максим нехотя оторвался от экрана. Лицо у него было недовольным — его явно убили в игре.
— Лен... ой, Поль. Ну правда, — протянул он. — Мама же для нас старается. Отстроим домик, природа, шашлыки будем жарить по выходным. Займи у кого-нибудь на работе, а? Не позорь нас перед бригадиром.
Полина медленно положила тряпку на край раковины.
— Занять? — она прищурилась. — А отдавать кто будет? Ты? Со своей зарплаты, которой едва на коммуналку и твои сигареты хватает?
— Ну зачем ты так грубо, — Максим тут же сник, обиженно поджал губы и снова уткнулся в телефон. — Я же ищу подработку. Просто сейчас время такое, тяжелое. Вакансий нормальных нет. Кризис в стране.
Тамара Ильинична торжествующе посмотрела на невестку, чувствуя поддержку сына.
— Вот видишь! Муж согласен. Для семьи нужно вкладываться, деточка. Нельзя быть такой эгоисткой. А то привыкла только о своей родне печься, а на нас с Максимкой плевать хотела. Не крысятничай, доставай заначку.
— Я не крысятничаю, — Полина сжала челюсти так, что заболели зубы. — У меня на руках больной человек. А вы тянете из нас деньги на дом, в котором я даже не прописана.
— Который свою жизнь уже пожил! — припечатала свекровь, имея в виду Полининого отца. — А молодым жить надо!
Из соседней комнаты донесся глухой стук. Это отец уронил пластиковую кружку, пытаясь дотянуться до графина с водой.
Полина бросила гневный взгляд на свекровь и быстрым шагом вышла из кухни, оставив Тамару Ильиничну недовольно бухтеть себе под нос о неблагодарной молодежи.
Она вошла в комнату. Отец виновато смотрел на лужу воды на полу. Полина молча вытерла пол, налила ему свежей воды, поправила одеяло и собрала пустые блистеры от таблеток с прикроватной тумбочки. На все ушло минут десять.
Когда Полина возвращалась по коридору, она услышала голос свекрови. Тамара Ильинична явно не дождалась невестку на кухне и теперь расхаживала по лоджии, громко разговаривая по телефону. Дверь на балкон была приоткрыта.
Полина остановилась у входа на кухню. Максим всё так же сидел в телефоне, нацепив наушники, и ничего вокруг не замечал.
— Да, алло! — донесся с балкона радостный голос свекрови. — Здравствуйте, Аркадий.
Полина нахмурилась. Никаких Аркадиев среди их родственников или знакомых не водилось.
— Да-да, я помню про наш договор, — щебетала Тамара Ильинична медовым голосом. — Что говорите? Клиенты уже нашлись? Отлично! Просто замечательно!
Полина замерла. Внутри начало расползаться нехорошее предчувствие.
— Нет, цену снижать мы точно не будем! — голос свекрови резко стал деловым и жестким. — Вы им скажите, что там ремонт свежий. Дом сайдингом обшит! Новенький, блестит весь, любо-дорого смотреть. Я туда кучу денег вбухала!
Полина оцепенела. Она своими руками переводила деньги строителям за этот сайдинг два месяца назад.
— А крыша? — свекровь коротко засмеялась в трубку. — Крышу вот-вот перекроют. Прямо на днях строители заходят, материал уже на участке. Отличная металлочерепица будет. Так что за новую крышу и внешний вид можно смело накидывать кругленькую сумму сверху. Меньше чем за полную стоимость не отдам.
Извечная женская хитрость. Развести невестку на дорогой ремонт под предлогом «семейного гнезда», чтобы выставить участок на продажу по завышенной цене.
— Конечно, забираю деньгами, зачем мне обмен, — уверенно продолжала вещать Тамара Ильинична. — Мне в пригороде ничего не нужно, я в земле ковыряться не нанималась. Куплю себе отличную студию в новом жилом комплексе. У нас там как раз стройка заканчивается. Жить буду как королева, с консьержем! А эти... ой, да пусть сами крутятся. У них квартира есть, хоть и съемная. Разберутся.
Полина резко толкнула балконную дверь. Та ударилась о пластиковый косяк с громким стуком.
Свекровь осеклась на полуслове и резко обернулась. Телефон едва не выскользнул из ее унизанных перстнями пальцев. Лицо Тамары Ильиничны пошло красными пятнами.
— Перезвоню позже, — скороговоркой бросила она в трубку и торопливо сбросила вызов, пряча аппарат в карман домашней кофты.
Она натянула на лицо неестественную, кривую улыбку.
— Полиночка, а ты чего подкрадываешься? Испугала мать. Как там папа твой? Уснул?
— Студию, значит, покупаете? — ровно спросила Полина, не сводя глаз со свекрови.
Тамара Ильинична отвела взгляд и принялась поправлять воротник.
— Какую студию? О чем ты? Это... это подруга звонила. Галина Васильевна. Советовалась по поводу недвижимости. Она же переезжать надумала.
— Про мою металлочерепицу советовалась? — Полина шагнула вперед, вынуждая свекровь отступить обратно на балкон. — Про тот самый сайдинг, на который я свою премию спустила? Аркадий — это риелтор, да?
— Ты чего придумываешь на ходу! — возмутилась свекровь, пытаясь протиснуться мимо невестки обратно на кухню. Голос ее дал петуха. — Максим! Максим, сними наушники! Скажи своей жене, она совсем из-за своего больного отца умом тронулась! На мать бросается!
Максим стянул наушники и непонимающе уставился на женщин.
— Поль, ну ты чего опять начинаешь? — заныл он. — Нормально же сидели.
— Твоя мама, Максим, — Полина обернулась к мужу, чеканя каждое слово, — прямо сейчас продает нашу «общую семейную дачу». Ту самую, на которую мы должны были ездить жарить шашлыки с нашими будущими детьми. И на которую я отдаю последние деньги, отрывая их от лечения папы.
Максим вытаращил глаза. Телефон в его руках погас.
— Мам? — он неуверенно посмотрел на Тамару Ильиничну. — Это правда? Ты дачу продаешь?
Тамара Ильинична поняла, что отпираться бесполезно. Она гордо выпрямилась, одернула кофту и посмотрела на сына с вызовом.
— Да, продаю! И что такого? Это моя дача! Моя личная собственность, доставшаяся мне от родителей! Что хочу с ней, то и делаю!
— А ремонт за мой счет? — уточнила Полина, скрестив руки на груди. — Сайдинг, на который я горбатилась в ночные смены? Крыша, на которую вы сейчас с меня трясете задаток? Это тоже ваше личное?
— А кто в моей квартире живет?! — неожиданно рявкнула свекровь, переходя в наступление. — Вы тут расплодились, вещи свои раскидали! Мне в родном доме места нет! Имею право получить компенсацию за причиненные неудобства!
Полина даже не сразу нашлась, что ответить на такую наглую ложь.
Она имела в виду квартиру, которую они с Максимом снимали уже третий год. Тамара Ильинична не имела к этой двушке вообще никакого отношения, кроме того факта, что регулярно приезжала сюда с проверками, пила Полинин кофе и критиковала невымытую посуду. Договор аренды был оформлен на Полину, и платила за жилье в основном тоже она.
— В вашей квартире? — тихо переспросила Полина.
— Конечно! Максим мой сын, значит, где он живет, там и мой дом! — безапелляционно заявила Тамара Ильинична. — Так что считай, что ремонт дачи — это твоя плата за проживание с моим сыном. Скажи спасибо, что я с тебя больше не беру.
Максим сидел на складном стульчике, открыв рот, и переводил взгляд с матери на жену. Вмешиваться он явно не собирался.
Полина не стала кричать. Она не стала бить посуду или устраивать истерику. Она просто прошла в прихожую, сняла с крючка плащ свекрови, взяла ее объемную лаковую сумку с тумбочки и выставила все это за дверь, на лестничную площадку.
Затем вернулась на кухню.
— Вон отсюда.
— Что?! — задохнулась Тамара Ильинична, хватаясь за грудь. — Ты как с матерью разговариваешь, дрянь такая?!
— Вон, — спокойно повторила Полина, указывая на дверь. — И ноги вашей в моей съемной квартире больше не будет. Идите к риелтору Аркадию.
— Максим! — истошно заголосила свекровь. — Ты слышишь?! Она меня выгоняет! Твою мать выставляют за порог, как собаку! Скажи ей!
Максим тяжело поднялся со стула. Вид у него был максимально несчастный.
— Поль, ну ты палку-то не перегибай... — неуверенно пробормотал он. — Мама всё-таки. Женщина пожилая. Ну продает и продает, ее же право. Чего из-за денег так убиваться? Заработаем еще.
Полина посмотрела на мужа. На его растерянное лицо, на телефон с запущенной игрой в руке, на спортивные штаны. На человека, который ни разу за этот год не оплатил коммуналку вовремя, но зато щедро раздавал ее деньги своей предприимчивой матери.
— А ты можешь собирать свои вещи и ехать к маме, — ровно сказала Полина. — Прямо сейчас.
— В смысле? — Максим попятился. — Поль, ты че гонишь? Куда я поеду?
— В новую студию, — Полина даже не повысила голос. — У мамы как раз куча денег от дачи будет. Купит квартиру с консьержем. Вот пусть тебя там и кормит, и за интернет тебе платит. А с меня хватит этой благотворительности.
Через пару недель Полина разбирала пакеты с продуктами на тихой, спокойной кухне. За стеной мерно бубнил телевизор — отец смотрел новости.
В квартире больше никто не требовал ужинов из трех блюд и не жаловался на тяжелые времена. Максим действительно уехал к матери — гордо заявил, что не потерпит такого отношения к родительнице, собрал спортивную сумку и отбыл. Полина сменила замки на следующий же день.
Тамара Ильинична дачу действительно продала. Правда, студию в новом комплексе купить не получилось — часть денег быстро разошлась на раздачу старых долгов, часть ушла на содержание внезапно переехавшего к ней безработного сына.
Теперь они с Максимом жили в ее старой хрущевке, регулярно скандаля по вечерам из-за счетов за коммуналку и стоимости продуктов.
А Полина наконец-то смогла оплатить отцу полный курс массажа и реабилитации. И никто больше не рассказывал ей о том, как важно вкладываться в общее семейное будущее.
