Норильск стоит на Таймыре, в 300 км севернее Полярного круга. Среди всех городов планеты, где живёт больше 150 тыс. человек, он забрался дальше всех на север. Рядом комбинат "Норильского никеля", ради которого город и построили в 1930-е.
А дороги на "Большую землю" у него нет, ни автомобильной, ни железной, той, что выходила бы на общую сеть страны.
Наземная связь у Норильска есть только с одним соседом, портом Дудинка на Енисее, до которого около 100 км асфальта.
Туда же ведёт и местная железная дорога длиной 333 км. Только эта дорога ни к каким рельсам страны не примыкает, пассажирские поезда по ней отменили ещё в 1998 году, теперь возят лишь грузы.
Круглый год сюда летят самолётом через аэропорт Алыкель, в 35 км западнее центра.
Летом, пока на Енисее держится навигация, идут теплоходы и баржи от Красноярска до Дудинки.
Зимой по застывшей тундре пробивают зимник, дорогу из укатанного снега и льда, держится она с декабря примерно до начала мая. Тянется этот путь почти на 700 км от района Нового Уренгоя, к нефтяному Ванкору.
С 2001 года Норильск закрыт для иностранцев, чтобы попасть сюда, гражданину другой страны нужно разрешение от ФСБ, а без него в самолёт до Норильска не посадят. Этот закрытый статус вернули по просьбе самих норильчан, на референдуме большинство высказалось за.
Почему дорогу сюда не построить
Вокруг Норильска топкая тундра, болота, бесчисленные озёра и промёрзший на сотни метров грунт.
Летом верхний слой мерзлоты оттаивает и плывёт, превращаясь в жижу, по которой не держится ни насыпь, ни рельс.
Даже дома здесь ставят не на фундамент, а на сваи, вбитые в мёрзлый грунт.
И сваи уже не спасают, больше 40% домов Норильска к 2021 году повело, тающая снизу мерзлота просаживает основания, и по стенам идут трещины.
Дудинка, порт, который каждый год уходит под воду
Снабжение всего Таймыра держится на порте Дудинка. Сам город невелик, чуть больше 20 тыс. жителей, зато порт единственный в своём роде, каждую весну его затапливает целиком.
В ледоход, ближе к концу мая, река вспухает, уровень подскакивает на 20 м, и причалы скрываются под Енисеем.
Поэтому перед половодьем краны, технику и грузы заранее поднимают повыше, на сухие отметки, а когда вода сходит, всё спускают обратно.
Через Дудинку проходит около 4 млн т грузов в год.
Зимой, когда река стоит подо льдом, к причалам пробиваются морские суда из Мурманска и Архангельска, им помогают ледоколы.
Летом, 130 дней навигации, по Енисею тянутся баржи из Красноярска и Лесосибирска с продуктами, топливом, всем, что нужно прожить год.
Это и есть северный завоз, за короткое лето надо завезти столько, чтобы хватило до следующего. А то, что портится, свежие продукты и лекарства, круглый год доставляют по воздуху.
Камчатка, целый край без единой дороги
Если Норильск это город-остров, то Камчатка целый регион, отрезанный от страны.
К полуострову не подходит ни одна трасса и ни одна железная дорога. Рельсы обрываются ещё во Владивостоке, за тысячи километров отсюда.
Петропавловск-Камчатский и посёлки в долине реки Камчатки живут сами по себе, зажатые вулканами с суши и тремя морями с воды.
Остаётся небо. Аэропорт Елизово, в 30 км от Петропавловска, единственная постоянная нить с остальной Россией. Из Москвы лететь около 8,5 часа.
Морские пассажирские рейсы, что ещё в 1980-е связывали Камчатку с Владивостоком, Магаданом и Южно-Сахалинском, давно отменили, не окупались.
Личную машину теперь забросить на полуостров можно только в судовом контейнере из Владивостока, и стоит это немало.
Зимой находятся смельчаки, которые добираются на Камчатку посуху, на внедорожниках от Магадана, по зимникам через промёрзшую землю.
Путь тяжёлый, и уже к концу февраля укатанный снег раскисает, дорога расползается под колёсами.
В одиночку, без проводника, знающего эти места, туда не суются, ведь если что-то случится, снять людей сумеет разве что вертолёт.
Воркута, сюда ходит только поезд
Воркута считается самым восточным городом Европы и одним из самых оторванных. Стоит он на севере Республики Коми, среди тундры, рек и болот. Машиной туда круглый год не доехать, дороги, которая связывала бы город со страной, попросту нет.
Держится всё на железной дороге. Северо-Печорскую магистраль тянули в войну и пустили в декабре 1941 года, когда Донбасс был под оккупацией и уголь стране давали в том числе воркутинские шахты.
Кто хочет попасть в Воркуту на собственной машине, ставит её на железнодорожную платформу в Сосногорске или Ухте, за 680 км, и едет следом тем же поездом.
До 2011 года и этого не было, только рельсы. Позже рядом протянули газопровод с Ямала, и вдоль трубы накатали зимник, но идёт он лишь зимой и лишь под хорошо подготовленную машину.
Угля здесь добыли столько, что он идёт даже на дороги, им присыпают проезжую часть и забивают выбоины вместо щебня.
А вокруг Воркуты стоят полупустые посёлки, где в иной пятиэтажке живёт 2-3 семьи, а в брошенных квартирах за окнами без стёкол намело сугробы.
Чукотка, Анадырь и Певек на краю земли
Дальше на северо-восток лежит Чукотка, где железной дороги нет вообще, ни одного километра.
Столица округа Анадырь, около 14 тыс. человек, стоит так, что её аэропорт остался на другом берегу залива.
Летом через воду пускают паром и баржи, зимой режут дорогу прямо по льду, а в распутицу, когда лёд уже не держит, людей перевозит судно на воздушной подушке.
За городской чертой машина почти бесполезна, по тундре идут на снегоболотоходах, между посёлками перебираются вертолётами.
Севернее всех в России стоит Певек, около 4 тыс. жителей, порт на Северном морском пути. Зажат он между голыми сопками и Северным Ледовитым океаном, и на весь город не отыщется ни одного дерева.
Долететь сюда можно из Москвы, Якутска, Магадана, Анадыря.
Свет и тепло Певеку даёт плавучая атомная станция "Академик Ломоносов", такой нет больше нигде в мире, её просто пригнали морем и пришвартовали у берега.
Якутск, где дорогу обрывает река
Якутск входит в первую сотню городов страны по числу жителей и при этом остаётся единственным из них, до кого нельзя круглый год доехать по земле и выйти на федеральную трассу.
Дороги подходят к нему с обоих берегов, да посередине Лена, а моста через неё нет.
Летом реку пересекают на пароме, зимой накатывают переправу по льду.
А дважды в год, когда река встаёт или вскрывается, не работает ни то ни другое, лёд для машины ещё слишком тонок, а парому уже мешает шуга. В эти недели в город попадают только самолётом.
Мост через Лену у Якутска задумали ещё в начале 1980-х, в связке с Амуро-Якутской магистралью.
Мешали и деньги, которые уходили на Крымский мост, и сам нрав реки, Лена идёт по вечной мерзлоте, ниже города при разливе раздаётся на 20-30 км, а ледоход громоздит здесь заторы, каких мало где увидишь.
За настоящую стройку взялись только в наши дни.
Сахалин, остров, который не могут привязать к материку
На Сахалине машину останавливает уже не болото, а вода. Живёт на острове около 480 тыс. человек, и сухопутной дороги к материку у них нет.
Добираются паромом из Ванино в Холмск, 260 км по морю, либо самолётом. Паром везёт всё сразу, и вагоны, и фуры, и людей, но в холода Татарский пролив затягивает льдом, и без ледокола ход закрыт, а сильный шторм отменяет рейс целиком.
До 2019 года железная дорога на острове шла по узкой колее в 1067 мм, наследию японцев, владевших югом Сахалина с 1905 по 1945 год.
Вагоны, которые переправляли паромом с материка, на острове приходилось переставлять на другие тележки под местную колею. Только к 2020 году дорогу перешили на общероссийские 1520 мм, и эта возня с колёсами закончилась.
В самом узком створе пролив Невельского сужается до 7-8 км.
А 19-километровый Крымский мост возвели меньше чем за три года, тогда как мост на Сахалин не могут навести со времён Российской империи.
Север острова лежит в зоне сильных землетрясений, в 1995 году Нефтегорск тряхнуло так, что посёлок стёрло с карты и заново отстраивать не стали. Ставить мост в такой зоне тяжело даже теоретически.
Сам по себе мост в 7 км бесполезен, к нему с обеих сторон надо тянуть железную дорогу. А это около 500 км новых путей по тайге, через реки и топи, по грунтам, которые толком не разведаны, неизвестны ни глубины рек, ни то, как высоко стоят подземные воды.
Вдобавок мост упёрся бы в мыс Погиби на севере, тогда как примерно две трети жителей острова сидят на юге, за 700 с лишним км от этой точки.
В 1950 году по решению Сталина под проливом Невельского начали бить тоннель, около 10 км, руками заключённых. Успели отсыпать часть подходов и насыпей.
В 1953-м Сталин умер, объявили амнистию, и лагерники, что вели эту стройку, почти поголовно в тот же год разъехались по домам.
Тоннель так и остался недорытым и до сих пор лежит под землёй у мыса Лазарева.