Глава 2
Утро воскресенья началось для Василисы с глубокого чувства дежавю, переходящего в лёгкий шок. Вместо тишины, царящей обычно в это время, из-за двери спальни доносились странные, но жизнерадостные звуки: лёгкий свист, звон посуды и… запах. Не ее привычный запах свежесмолотого кофе, а что-то другое. Сливочное, ванильное, с ноткой цитруса.
Василиса натянула халат (строгий, тёмно-синий, без единого пингвина) и, нахмурившись, вышла на кухню.
Картина, представшая её глазам, могла бы украсить обложку журнала «Идеальный хаос». На её безупречно чистой столешнице красовались следы муки, разбитое яйцо (скорлупа аккуратно сложена в отдельную кучку), цедра лимона и капли какого-то сиропа. А в центре этого кулинарного бедлама, как дирижёр в опере, стоял Эмилио. Он был босиком, в тех же вчерашних джинсах и белой футболке, через которую отчётливо прорисовывались мышцы спины. На плите шипело что-то на сковороде.
— Бонджорно, принципесса! — весело бросил он ей через плечо, не отрываясь от своего занятия. — Спокойно ли вы почивали?
— Что… что вы творите? — сумела выдавить из себя Василиса, упирая взгляд в разбитое яйцо.
— Творю завтрак! — объявил он, грациозно перевернув на сковороде золотистый кружок. — Вы спали так сладко, что я не решился вас будить в 8:00 по вашему расписанию. Но завтрак, он ждёт не будет! Особенно такой!
Он ловким движением снял сковороду с огня и, с неподдельным артистизмом, выложил на тарелку два идеальных, пышных кружка. Рядом, на другой тарелке, уже красовалась горка нарезанных свежих фруктов, которые Василиса припасла на следующую неделю.
— Это мои фрукты на среду, — безжизненно заметила она.
— И они будут гораздо счастливее, будучи съеденными в чудесное воскресное утро в хорошей компании, верно? — парировал Эмилио, пододвигая ей стул. — Прошу, присаживайтесь. Это «рикота парфе» с лимоном и мёдом на горячих панкейках. Моя бабушка из Сиены всегда говорила, что таким завтраком можно растопить лёд даже в самом холодном сердце.
Василиса, повинуясь какому-то гипнотическому импульсу, села. Перед ней парило что-то невероятно аппетитное.
— Я не ем сладкое на завтрак. У меня овсянка на воде, — попыталась она протестовать, но её предательский желудок тихо заурчал при виде этого соблазна.
— Сегодня выходной от овсянки, — невозмутимо заявил Эмилио, ставя перед ней тарелку и садясь напротив. — К тому же, это не просто сладкое. Это культурный обмен. Вкусите!
Он смотрел на неё с таким ожиданием и искренней надеждой, что отказаться было равносильно преступлению против человечности. Вздохнув, Василиса отломила кусочек вилкой и отправила в рот.
И… мир перевернулся. Нежный, воздушный блинчик, тающая сладкая рикотта с яркой кислинкой лимона, тончайший аромат мёда. Это был взрыв вкуса, солнца и какой-то невероятной нежности.
— Ну… сносно, — пробормотала она, уже отламывая второй, больший кусок.
Эмилио рассмеялся, поняв, что это высшая похвала.
— Я рад, что мой скромный завтрак прошёл суровую проверку Василисы Петровны.
В этот момент раздался резкий звонок в дверь. Василиса вздрогнула. Эмилио вопросительно поднял бровь.
— Кто это в восемь утра? — прошептала она больше себе, чем ему.
— Может, ваша сестра? — предположил он.
— Лариса никогда не встаёт до одиннадцати, даже если её дом горит, — отрезала Василиса, направляясь к двери.
В глазок она увидела свою соседку, Галину Степановну, женщину бальзаковского возраста с чутким сердцем и телескопическим слухом. В руках она держала баночку якобы домашних солений. Код доступа для разведки.
Василиса обреченно открыла дверь.
— Галочка, здравствуй…
— Здравствуй, Василиса, родная! — Галина Степановна сразу же заглянула за её плечо, и её глаза округлились, заприметив на кухне босоногого итальянца. — Ой, а у тебя… гость? Я, это… принесла тебе огурчиков, мои, хрустящие! Без них твой холодильник, я знаю, совсем пустой.
— Спасибо, — Василиса приняла банку, пытаясь телом закрыть проход. — Это… племянник Ларисы. Из-за границы. Заскочил на минутку.
— Бонджорно, синьора! — как на грех, раздался с кухни бархатный голос Эмилио. Он появился в дверном проёме, обаятельно улыбаясь. — Какой прекрасный аромат солёных огурцов! Это настоящая русская душа в банке!
Галина Степановна замерла, впечатлённая красотой и комплиментом. Её взгляд метнулся от его улыбки к босым ногам, затем к Василисе в халате.
— Да… да… — прошептала она. — Ну, я не буду мешать семейному… завтраку. Племянничек, говоришь? Очень… импортный.
И, бросив на Василису многозначительный взгляд, полный немых вопросов и сплетен в зачаточном состоянии, она удалилась.
Василиса закрыла дверь и прислонилась к ней лбом.
— Через два часа весь дом будет знать, что у меня ночевал полуголый итальянец, которого я выдаю за племянника-инвалида.
— Полуголый? — Эмилио сделал вид, что смущён, но глаза его смеялись. — Я в футболке! А почему инвалида?
— Чтобы объяснить, почему ты не в обуви. Всё, конец спокойной жизни.
Она вернулась на кухню и машинально доела свой завтрак. Внезапно её телефон ожил, заливаясь трелью. «Лариса».
— Ну? — сухо ответила Василиса.
— Васенька! Я выезжаю! Через час буду! Как там мой Эмилио? Не скучал?
Василиса посмотрела на «её Эмилио», который с удовольствием доедал свою порцию и с интересом разглядывал баночку с огурцами.
— Он… справился. Устроил кулинарный погром и подружился с соседкой. Приезжай и забирай своё произведение искусства. Срочно.
— Обязательно! Ой, ты только представь, как это романтично! Он проделал такой путь! Это же судьба!
— Это же головная боль, — поправила её Василиса и положила трубку.
Она почувствовала на себе взгляд. Эмилио смотрел на нее с лёгкой усмешкой.
— Она всегда такая… энергичная?
— Всегда, — вздохнула Василиса. — Вам определённо есть о чём поговорить. Любовь, судьба, спонтанные перелёты.
Он отпил кофе, и его лицо стало чуть более серьёзным.
— Василиса… а что, если я не хочу, чтобы меня «забирали»?
Она замерла с вилкой в руке.
— Что вы имеете в виду?
— Я имею в виду, что я приехал в Москву не только ради Ларисы. Вернее, совсем не ради неё. Мы мило флиртовали неделю, это да. Но я… ищу вдохновение. Я кондитер. У меня своя маленькая pasticceria в Сиене. И она в кризисе. Я хочу открыть для себя что-то новое, почувствовать другую жизнь. А тут вы… и ваш проект про «атмосферу Тосканы». — Он развёл руками. — Мне кажется, это не случайность. Это il destino.
Василиса слушала, и её мир, только-только начавший приходить в себя после утреннего шока, снова закачался. Кондитер. Кризис. Судьба.
— Так вы… не влюблены в Ларису? — спросила она, чувствуя, как задаёт совершенно неуместный, но жгуче важный вопрос.
Эмилио рассмеялся, но на этот раз в его смехе была лёгкая грусть.
— Я влюбляюсь каждый день, Василиса. В запах свежеиспечённого cantuccini. В свет утра на тосканских холмах. В улыбку незнакомца. Лариса была… яркой вспышкой. Как фейерверк. Красиво, но быстро гаснет. А вы… — он посмотрел на неё так пристально, что она почувствовала, как теплеют щёки. — Вы похожи на сложный, многослойный десерт. Чтобы вас распробовать, нужно время. И правильный настрой.
В квартире повисла тишина, густая и сладкая, как рикотта в их тарелках. Василиса поняла, что её строгий график, её правила и её защищённое одиночество терпят сокрушительное поражение. И, что самое странное, ей начало это нравиться.
Но тут снова зазвонил телефон. Не Ларисы. Рабочий. На дисплее светилось: «Клиент – «Тосканское утро».
— Мне надо ответить, — сказала Василиса, вставая. В её голосе прозвучала новая нота — не раздражение, а решимость. — А вы… приберитесь на кухне. До идеального состояния. Это плата за судьбу и вдохновение.
— Си, принципесса, — Эмилио встал и сделал театральный поклон. — Кухня будет сиять, как новая монетка. А потом, если позволите, я расскажу вам, какой должна быть настоящая «атмосфера Тосканы». В ней нет ни капли фальши. И много страсти.
Василиса, уже выходя из кухни, обернулась и бросила ему фразу через плечо:
— Страсть оставьте при себе, Росси. Моему клиенту нужна аутентичность. А насчёт фальши… это мы ещё проверим.
Она вышла, оставив его одного среди творческого беспорядка. Эмилио улыбнулся, глядя на закрытую дверь. Впереди был целый день. И, возможно, не только «Тосканское утро» клиента ждало открытий, но и его собственное, московское, с русской принципессой в строгом халате и сердцем, которое, он был готов поклясться, не такое уж ледяное.
Глава 3
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ
Рекомендую