Двери покоев падишаха шумно закрылись, и в коридоре вновь наступила тишина, нарушаемая лишь учащённым дыханием тех, кто только что их покинул. В глазах Бернардо и Шах-султан, отражаясь от света факелов, горели два ярких огня - огонь радости и трепетного волнения, а воздух вокруг них был наполнен невысказанными словами и зарождающимися чувствами
Неожиданно Бернардо взял султаншу под локоть и с лёгким усилием повёл в укромный уголок, подальше от любопытных глаз и бдительных ушей.
- Простите, Али… Шах… я не могу поверить, что это происходит, - произнёс он, и в его голосе прозвучала смесь недоверия и безграничного счастья.
И в этот момент, в тишине коридора, их взгляды встретились. Радость, смешанная с трепетом предвкушения неизведанного, и глубокое искреннее волнение – всё это сплелось в единое, мощное чувство.
- Я тоже, Бернардо, - улыбнулась султанша, с нежностью глядя на него.
Внезапно Бернардо крепко обнял Шах, прижал её к себе и жадно поцеловал в губы.
Он тут же отстранился и, немного запыхавшись от переполнявших его эмоций, смущённо вымолвил:
- Простите меня, Шах-султан. Я понимаю, что это дерзко с моей стороны, но я не мог больше сдерживаться. Я мечтал об этом с тех пор, как услышал Ваше признание у меня на террасе.
- Бернардо, Вы можете не извиняться, Вы же теперь мой жених, и…мне очень нравится Ваша дерзость, - кокетливо коснувшись языком верхней губы, ответила Шах.
- О-о! - только и смог протяжно выдохнуть Бернардо и вновь потянулся к губам возлюбленной, но в этот момент из-за поворота, неспешно шествуя, появился Ибрагим-паша.
Увидев Бернардо и Шах-султан в столь близком объятии, он резко остановился, и на его лице мелькнула тень лёгкого смущения.
- Ох… Прошу прощения. Я не хотел прерывать… - немного растерянно пробормотал он.
Бернардо тотчас выпрямился и почувствовал, как краска залила его лицо.
- Ибрагим-паша, добрый день, - склонил он голову, - мы…мы только что вышли от повелителя…- начал он.
- Да, Ибрагим-паша, повелитель только что объявил о нашей помолвке, - спокойно и с достоинством подхватила Шах-султан.
Ибрагим понимающе улыбнулся.
- Ах, вот оно что! Поздравляю вас обоих! Повелитель действительно сообщил мне об этом вчера и ещё о назначении господина Бернардо визирем. Я…я просто шёл по своим делам и увидел вас…Недоразумение, прошу прощения, - ещё раз извинился он.
- Ничего страшного, Ибрагим-паша, - с лёгкой улыбкой ответила ему Шах-султан, - мы тоже были немного…взволнованы.
- Да, действительно…- подтвердил Бернардо.
Смущение Ибрагима-паши полностью развеялось, и он весело кивнул.
- Что ж, ещё раз примите мои искренние поздравления. Пусть ваш союз будет благословен. Ну а я продолжу свой путь.
Паша поклонился и пошёл дальше по коридору, оставляя Бернардо и Шах наедине.
Они тотчас посмотрели друг на друга, их улыбки стали ещё шире, а глаза засветились предвкушением будущего.
...Перед отъездом Бернардо заглянул к Армандо, чтобы поделиться последними новостями.
- Да, Бернардо, я в курсе, - кивнул Армандо, - Хюррем-султан мне уже рассказала о решении повелителя, и я искренне рад за тебя. Скажи, а как ты воспринял необходимость сменить веру?
- Спокойно, - не раздумывая, ответил Бернардо, - я давно живу в Турции, полюбил эту страну, много читал и понял, что их вера мне близка. Я готов принять ислам. Повелитель был очень доволен, узнав об этом, и сказал, что поговорит с Эбуссуудом-Эфенди и назначит нашу встречу. Кстати, у меня будет и новое имя. Я не стал выбирать, приму любое, какое даст мне кадий.
- Здорово! Что ж, в добрый путь! - поддержал его Арманд, крепко пожимая руку, и, вдруг, хитро улыбнулся. - А у меня для тебя сюрприз. Я тут на днях получил весточку от одного человека… - он замолчал и прищурился.
- Неужели от Кобоса? - с изумлением спросил Бернардо.
- От него самого, - с улыбкой подтвердил доктор.
- Значит, живой? Ну, Франсиско, ну молодец! Как ловко провернул дело! А ведь ты был прав Армандо, а я, честно говоря, сомневался. Будешь отвечать ему - пригласи на мою свадьбу, пусть приезжает, не боится, охрану я ему обеспечу. Было бы замечательно собраться всем вместе и пообщаться.
– Хорошо, я ему напишу. Полностью согласен с тобой, нам действительно нужно встретиться и поговорить.
Они ещё пообщались и расстались с надеждой на скорую встречу.
…Шёл уже второй день, как Бернардо, бывший губернатор Йозгата, а ныне визирь Османской империи, держал путь к своей бывшей провинции.
И вот, наконец, на исходе дня, он подъехал к знакомым окраинам. Несмотря на поздний час окна его дома светились тёплым, приветливым светом.
- Не спят ещё, это хорошо, сейчас я их удивлю.
Он с улыбкой шагнул за ворота и, пройдя всего несколько метров, услышал голоса дочери и Мурада.
Бернардо замедлил шаг и вгляделся в глубину сада. "Похоже, выясняют отношения, - подумал он и по-доброму усмехнулся, - Что ж, не буду им мешать."
Он с удовольствием вдохнул аромат вечерней прохлады, смешанный с запахами трав и цветов, и позволил себе на мгновение просто постоять, наслаждаясь красотой и покоем.
Лишь несколько минут до этого Земфира вышла в сад, чтобы прогуляться перед сном. Она прошлась по тропинке, остановилась в тихом уголке, освещённом лунным светом, и загляделась на звёзды, усыпавшие тёмный небосклон.
Девушка не замечала, что издалека за ней наблюдает Мурад и не решается подойти.
Постояв несколько минут в тени, юноша, наконец, собрался с духом и вышел на лунную поляну.
- Земфира, ты одна? - нерешительно спросил он.
- Да, одна, ты же сам видишь, - обернулась она.
- Я…я вот тоже решил прогуляться, - он посмотрел на неё, пытаясь поймать её взгляд.
- Что ж гуляй, места много, - пожав плечами, ответила Земфира.
- Послушай я хотел поговорить с тобой…Если ты не занята, конечно…
- Да? Ну, говори, я не занята…Ты взволнован? Что-то случилось? Это связано с отцом? - она бросила на него настороженный взгляд.
- Нет, что ты, успокойся, - поднял он руку, - господин Бернардо, наверное, скоро вернётся, с ним всё хорошо…я думаю…
- Слава Аллаху! Ты меня напугал, я тоже верю, что у него всё благополучно. Что же тогда тебя так тревожит? - с нарастающим любопытством посмотрела на него Земфира.
- Знаешь, - Мурад глубоко вздохнул и сжал кулаки, - я долго думал…нет, я совсем не долго думал…я решил уже тогда…в избушке…
- О, Господи, Мурад, ты сейчас на себя не похож, ты же такой смелый, даже дерзкий. Говори уже, наконец, что случилось! Не щади меня, я сильная и стойко приму всё, что ты скажешь, какой бы страшной ни была эта новость, - гордо выпрямилась Земфира.
Мурад поднял на неё полные искренности глаза.
- Да ничего такого страшного в этом нет…просто…я подумал… как там эта девушка, которая осталась тогда в лесу? - неожиданно для себя выпалил он.
- Вот оно что! Да, действительно мы о ней совсем забыли. Теперь понятно, почему ты так нервничаешь, тебя мучает совесть по отношению к твоей невесте, - усмехнулась Земфира, - что же, когда отец вернётся, попроси его отпустить тебя на её поиски. И вот ещё что. Я пошутила, когда сказала, что не дам тебе развод. Ты можешь быть свободен. Как там говорят? Развожусь? Я могу это сделать прямо сейчас, - она направила на него изучающий взгляд и отчётливо произнесла:
- Развожусь…
В одно мгновение Мурад оказался рядом, и его губы тут же сомкнулись на её, не давая произнести заветное слово ещё дважды, чтобы развод стал реальностью. Наступила короткая, напряжённая тишина. Наконец, Земфира оттолкнула его, её глаза распахнулись в изумлении, но в них не читалось неприязни.
- Ты что? - вырвалось у неё полным недоумения шёпотом.
- Я больше не могу держать это в себе…Земфира, не надо разводиться…Я…Я тебя люблю. Да! С того самого дня, как увидел тебя. Твоя смелость, твоя улыбка, твой смех, твоя непосредственность…твоя…- вдохновенно начал он, но вдруг замялся, не зная как продолжить.
- Ты забыл назвать мой ум, - дрогнувшим голосом подсказала ему Земфира.
- Да, и ум тоже, - тут же подхватил Мурад, - я понимаю, что это, возможно, неожиданно, и не требую ответа прямо сейчас. Я просто хотел, чтобы ты знала. Я хотел быть честным, - с облегчением, но всё ещё с тревогой в глазах произнёс Мурад.
Земфира осторожно коснулась его руки.
- Я ценю твою честность, Мурад. И я…я тоже думала о тебе…- тихо, почти шёпотом сказала она, - думала…и решила не разводиться с тобой.
- Почему, Земфира? - он взял её за плечи и вновь притянул к себе.
- Потому что…и я…мне кажется, что и я тебя люблю, - ответила она.
Лицо Мурада, ещё недавно омрачённое тревогой, вмиг расцвело в счастливой улыбке. Он подхватил Земфиру на руки и закружил, и по саду тут же разнёсся их звонкий, задорный смех, заставив ночных птиц с шумом взметнуться с крон деревьев в небо.
- Что за шум и гам здесь без меня?- внезапный строгий голос Бернардо нарушил их веселье.
Молодые люди замерли и испуганно уставились на прибывшего губернатора.
- Ладно, можете расслабиться, я пошутил, - с довольной улыбкой добавил он.
- Папа приехал! Ура! - первой опомнилась Земфира и бросилась отцу на шею, - рассказывай скорее, зачем тебя звал к себе султан? Хотя я по твоему лицу вижу, что новости ты привёз хорошие.
- Да, это верно, я доволен поездкой, скажу больше - я счастлив! - ответил Бернардо, - Повелитель назначил меня визирем вместо Лютфи-паши, а ещё я теперь жених Шах-султан, сам падишах помолвил нас.
- Папа! Я же тебе говорила! - восторженно воскликнула Земфира, но тут же нахмурилась, - хотя... мне казалось, что ты влюблён в Али-хатун, - добавила она с лёгкой ноткой упрёка, и Бернардо тотчас покачал головой.
- Не влюблён, дочка, я её люблю! Али-хатун - это и есть Шах-султан! Ты бы видела, что со мной творилось, когда я это понял!
- Ничего себе! Ну и дела-а-а…- медленно протянула Земфира, - папа, идём скорее, расскажи всё. А как султан Сулейман тебе это сказал? А Шах-султан тебя увидела и что сказала? Она призналась, что любит тебя? А повелитель не знает что Али - это Шах?
Под эти бесконечные вопросы они вошли в дом и продолжили беседу, которая неожиданно закончилась тем, что Мурад попросил руки Земфиры.
- Ну что же, я говорил дочери, что найду ей достойного жениха, а он нашёлся сам, - ухмыльнулся Бернардо, - лучшего зятя я не желаю, поэтому согласен отдать тебе в жёны мою Земфиру, если она, конечно, не против.
- Я не против, папа, стать его женой, я тоже лучшего мужа не желаю, - быстро ответила девушка, вызвав смех отца и счастливую улыбку Мурада.
- Итак, решение принято! Когда наш повелитель вернётся из похода, мы закатим грандиозное тройное торжество: мою свадьбу, свадьбу Маргариты и вашу. Мурад, тебе стоит написать отцу. Возможно, они с матушкой смогут приехать в Стамбул? Ведь теперь мы будем жить там. Повелитель приказал нам прибыть и оказать поддержку шехзаде Мустафе. Здесь, в Йозгате, губернатором назначат Аталай-пашу. Это надёжный и грамотный человек, я рекомендовал его султану и великому визирю, и они одобрили моё предложение, - сообщил Бернардо.
- Как же всё замечательно сложилось!- радостно воскликнула Земфира.
Они ещё немного поговорили и разошлись по своим комнатам.
- Но всё же, как-то нечестно получилось, что мы не сказали отцу, что уже женаты, - поморщилась Земфира, прежде чем расстаться с Мурадом.
- Не переживай об этом. Я уточнял: брак не считается действительным, если одна из сторон была не в себе, - прошептал Мурад, - ты тогда была почти без со_знания и едва понимала, что от тебя требуется, просто повторяла то, что я велел.
- Ах ты! - Земфира замахнулась на него, он тут же поймал её руку, притянул к себе, и они замерли в долгом поцелуе.
Лишь едва слышное покашливание слуги заставило их разойтись, прервав упоительный момент.
- Нет, Заир, ты только посмотри на них, такое скрывать от меня! Знай бы я раньше, ох и показал бы я им…- возмутился Бернардо.
- Так потому Вам и не сказали, - пожал плечами слуга.
- Да, тоже верно, - ответил более спокойным тоном Бернардо и пошёл спать.
На следующий день Мурад отправил письмо родителям, в котором сообщил, что попросил руки дочери визиря Османской империи, и получил его согласие. Надо сказать, что Вахид до этого уже получал сообщения и от сына, и от губернатора Йозгата, поэтому был в курсе событий и одобрял назначение Мурада на должность заместителя губернатора, считая это хорошей возможностью для приобретения опыта.
После того, как послание было отдано гонцу, Мурад и Земфира отправились на поиски дочери губернатора Антакьи.
Едва покинув пределы провинции, они заметили, что к ним стремительно приближается всадник. Оказалось, что Бернардо направил своего воина с только что полученным важным письмом от Вахида, предназначенным Мураду. В послании говорилось, что губернатор Антакьи прислал Вахиду подарки и искренне сожалел о том, что его дочь выбрала другого жениха, а любящий отец согласился с мнением дочери.
- Ну что там, Мурад? Рассказывай скорее, - нетерпеливо спросила Земфира, заглядывая в письмо.
- Всё в порядке, даже лучше, чем можно было ожидать, - с радостью ответил он и пересказал содержание послания.
- Фух, - облегчённо вздохнула девушка, - я уже начала волноваться за неё. Пусть будет счастлива. Мурад, может, пора возвращаться? Разворачивай коня, давай устроим гонку! - задорно предложила она.
- Зачем спешить? - ответил он ей с улыбкой, - посмотри, какие здесь просторы, какая красота! Давай немного прогуляемся.
Земфира тотчас с радостью согласилась, и они продолжили путь пешком, наслаждаясь окружающей природой
А с бывшей невестой Мурада произошло следующее. Гюльфидан, проведя два дня в лагере Илькина, сумела убедить его взять её с собой. Пока торговый караван двигался дальше, они не расставались, много общались и, к своему удивлению, поняли, что влюбились друг в друга. Илькин, не медля, предложил Гюльфидан стать его женой, и она с радостью согласилась.
Как только торговая миссия была завершена, и товар доставлен, Илькин решил отвезти Гюльфидан домой, в Антакью, чтобы просить её руки у отца-губернатора. Так они и поступили. Губернатор Антакьи был счастлив возвращению дочери живой и невредимой. Узнав о чувствах молодых и о том, что Илькин - сын уважаемого Сюмбюля-аги, он с радостью дал своё согласие на брак.
И вот, Илькин и Гюльфидан отправились в обратный путь, теперь уже вместе, в Стамбул, где решено было провести никах. Губернатор, ожидая разрешения повелителя покинуть санджак, обещал прибыть с супругой позже.
Сюмбюль и Джевхер просто светились от счастья, когда узнали, что их сын решил жениться.
- Наконец-то будет мне помощница, - скрестив руки на груди, благостно промолвила Джевхер.
- Помощница, да ещё какая, - поддержал жену Сюмбюль, - скромная, покладистая, просто золото, а не невестка. Да и отец у неё человек достойный, что, заметь, тоже немаловажно. В общем, всё сошлось, наш сын молодец! Он сделал правильный выбор.
На следующий же день Сюмбюль отправился на рынок, чтобы договориться с торговцами о доставке товаров к намечаемому свадебному торжеству.
Базар жил своей обычной, шумной жизнью. Повсюду сновали толпы людей, внимательно высматривая, что бы такое выгодное прикупить. А торговцы, не теряя времени, спешили выложить на прилавки самое лучшее.
Гюль-ага с мешком шафрана на плече пробирался сквозь толпу. Эта пряность была одной из самых дорогостоящих и ценных, и Гюль-ага лично ходил за ней для своей госпожи.
Неожиданно он заметил Сюмбюль-агу, окружённого толпой торговцев и важно беседующего с ними.
- Сюмбюль-ага выглядит сегодня таким напыщенным, с чего бы это? - прошептал Гюль-ага и махнул товарищу рукой. - Ты посмотри на него, даже ухом не повёл, - возмутился Гюль и, перекрикивая шум базара, громко позвал друга:
- Эй, Сюмбюль-ага! Ты ли это? Или мои глаза меня обманывают? Я тебе машу, машу, а ты и внимания не обращаешь! Что за важность такая, будто ты сам султан на прогулке! Неужто шелка сегодня не того цвета, что тебе угодно?
Сюмбюль медленно повернулся к нему, его лицо тут же расплылось в довольной улыбке, и он, слегка приподняв подбородок, с лёгкой надменностью поздоровался.
- А-а, это ты, Гюль-ага, мой дорогой! Доброго тебе дня. Всегда рад видеть твою пылкую натуру. А важность... ну, знаешь ли, не каждый день такое случается.
Гюль-ага подошёл ближе и подозрительно прищурился.
- Не каждый день случается, говоришь? Что же такого особенного произошло, что ты так распушился, будто павлин перед самкой? Неужто, тебе новый трон привезли, или, может, ты наконец-то научился отличать кардамон от корицы?
К удивлению Гюля-аги Сюмбюль-ага не вступил в перебранку, как обычно, а рассмеялся.
- Ох, Гюль-ага, твои шутки всегда такие... острые, как перцы, которые ты любишь. Но сегодня я не могу сердиться. Сегодня день радости!
- Радости? Ну-ка, выкладывай! Не томи мою душу! Ты что, выгодно продал свой товар? – c любопытством спросил тот.
Сюмбюль-ага, наслаждаясь моментом, сделал паузу.
- Гораздо лучше, мой друг. Гораздо лучше! Хотя и это тоже. Ты же знаешь, у меня есть сын, - нарочито медленно произнёс он.
- Знаю, конечно. Ну и что с ним? – нетерпеливо кивнул Гюль-ага.
- Мой сын женится! – торжественно объявил Сюмбюль.
- Женится? - брови Гюля-аги удивлённо взметнулись вверх, - да ты что! А на ком же? На дочери какого-нибудь купца? - с явной усмешкой спросил он.
- Нет, Гюль-ага, бери выше! На дочери самого губернатора Антакьи! - ответил с сияющими глазами Сюмбюль.
Гюль-ага замер, забыв закрыть рот, мешок с шафраном едва не соскользнул с его плеча.
- Дочери...- шёпотом произнёс он, откашлялся и более звучным голосом продолжил: - дочери губернатора Антакьи?! Ты серьёзно, Сюмбюль-ага? Ты не шутишь, как обычно, когда хочешь меня подразнить? Губернатора! Ну, дела! - Гюль-ага скользнул по лицу Сюмбюля, пытаясь уловить хоть малейший признак обмана, - Так, так, так... Губернаторская дочь... И твой сынок… он ведь теперь не будет бегать по базару, как раньше, да? Поздравляю, Сюмбюль-ага! Да ниспошлёт Всевышний твоему сыну вечное счастье! – последние слова Гюль-ага произнёс искренне.
Сюмбюль-ага, наслаждаясь произведённым впечатлением, улыбнулся и поправил свой тюрбан.
- Аминь, Гюль-ага, спасибо! Ты прав, теперь мой сын не будет бегать по базару. Он теперь будет жить в роскоши, окружённый слугами, и его жена... она будет самой красивой и благородной женщиной во всей округе.
Гюль-ага покачал головой, и в его глазах мелькнула белая зависть, смешанная с восхищением.
- Да это же успех, Сюмбюль-ага! Ты теперь будешь иметь родню в самом высоком кругу! Будешь ходить по базару, и все будут тебе завидовать! Все будут говорить: "Смотрите, это Сюмбюль-ага, отец зятя губернатора!” - рассмеялся он немного нервно, но искренне, - Теперь я понимаю, почему ты такой важный. Это не просто важность, это уже... это уже предвестник будущего величия!
Сюмбюль-ага с хитрой улыбкой покосился на товарища и подмигнул ему.
- Кто знает, Гюль-ага, кто знает! Всё возможно в этом мире, - загадочным тоном произнёс он, - а теперь, если ты не против, я пойду выбирать подарки для моей будущей невестки и будущей высокой родни. Мне нужно, чтобы всё было безупречно. Ведь это не просто свадьба, это событие, которое войдёт в историю города!
Сюмбюль-ага попрощался и продолжил свой путь, покачивая головой и улыбаясь про себя. А Гюль-ага остался стоять посреди базара, глядя вслед другу. Он достал из мешка горсть шафрана и, любуясь его золотистым цветом, подумал о том, как же быстро меняется мир, и как порой жизнь преподносит самые непредвиденные сюрпризы.
- Да благословит тебя Аллах, Сюмбюль-ага! Пусть у тебя и твоей семьи всё будет хорошо, - от души сказал он и в приподнятом настроении от радости за друга пошёл во дворец. Он пока не знал, что там его ожидала ещё одна неожиданная новость.
Передав мешок с драгоценной пряностью Шекеру-аге, он задержался на кухне, выпив прохладного шербета и закусив кизиловым лукумом, который предложил ему повар, и собрался уходить.
- Постой, Гюль-ага, куда ты так торопишься, расскажи ещё про Сюмбюля-агу, - стал уговаривать его Шекер-ага.
- Я тебе всё выложил, что знал. Теперь только и остаётся, что ждать свадьбы. Надеюсь, Сюмбюль-ага нас позовёт, вот там-то мы всё и увидим. А мне сейчас пора, госпожа ждёт. Вообще-то, я ей первой должен был рассказать, но решил от тебя не скрывать, потому что уважаю тебя, - сказал Гюль-ага, деловито заложил руки за спину и вышел из кухни.
Он направился в гаремное крыло и тут же услышал, как его окликнул стражник.
- Гюль-ага, ты идёшь к Хюррем-султан?
- Конечно! Куда же ещё, - с укором посмотрел он на того.
- Вот, возьми. Передай госпоже, - охранник протянул ему два больших конверта с круглыми печатями.
- Что это? От кого? Ты не вскрывал? - сердито спросил он, внимательно разглядывая пакеты.
- Что ты, Гюль-ага, как такое возможно? Думай, что говоришь, - возмутился охранник.
- Ладно, ладно, смотрю - ты новенький, потому и спросил, - объяснил Гюль-ага и быстро пошёл по коридору в сторону покоев Хюррем-султан.
Хюррем, устроившись у низкого столика на широкой, расшитой шёлком подушке, предавалась своим мыслям. Ласковый солнечный луч, пробившись сквозь резные окна, заставил её прищуриться, но не смог развеять лёгкую тревогу, которая всегда сопровождала госпожу перед отъездом повелителя. Завтра он отправлялся в поход. Хюррем была уверена в скорой победе султана Сулеймана - столько всего было сделано для её достижения. Но, несмотря на эту уверенность, сердце госпожи сжималось от печали при мысли о предстоящей разлуке с любимым мужем.
Тихий, прерывистый стук в дверь вырвал Хюррем из сокровенных дум, и её взгляд, до этого блуждавший где-то в пространстве, с интересом устремился к двери.
- Госпожа, я принёс Вам письма от Нигяр-хатун, целых два! - с торжественностью, достойной важного известия, сообщил Гюль-ага.
Хюррем невольно ахнула и жестом велела ему подойти ближе.
- Наконец-то! Так долго не было от неё вестей. Я слышала, тот корабль с почтой попал в сильный шторм. Его повредило, вынесло на какой-то остров, и им пришлось ждать подмоги. Слава Аллаху, что люди уцелели и весь груз тоже, - сказала она, принимая заветные послания.
С лёгким трепетом в руках она разломила печать на одном из них и пробежалась глазами по белому, исписанному ровными буквами листу.
- Да, это почерк Нигяр! Такой изящный, с этой её неповторимой особенностью, - от предвкушения хороших новостей улыбнулась Хюррем, - Гюль-ага, я прочитаю письмо вслух. Понимаю, тебе тоже не терпится узнать, что там.
- О, моя госпожа! Да ниспошлет Вам Всевышний Свою милость за такую щедрость! Я и не смел надеяться, что Вы позволите мне услышать это, - с искренней благодарностью ответил тот.
“Моя госпожа, моя драгоценная Хюррем-султан,” - начиналось письмо, и затем шли обычные приветствия, заверения в верности, описание ярких событий на острове и краткий отчёт о делах.
Хюррем продолжала читать, и по мере прочтения её брови поднимались всё выше.
- "Я знаю, Вы будете удивлены, госпожа, но сердце моё, которое я считала давно остывшим, вдруг вспыхнуло новым огнём. Я встретила человека и полюбила его. Он также увидел во мне женщину, достойную любви и счастья. Он добр, он мудр, и его глаза сияют такой нежностью, что я не могу не верить в наше будущее”.
Хюррем замерла и, ещё раз перечитав эти слова, посмотрела на Гюля-агу.
- Нигяр? Полюбила? Это нечто из ряда вон выходящее. Она всегда такая сдержанная, такая преданная своим обязанностям. Мне казалось, у неё не было места для личных чувств…
- Здесь точно не было, я знаю, а там появились, надо же…
Хюррем-султан и Гюль-ага несколько мгновений растерянно смотрели друг на друга, пытаясь осмыслить прочитанное. Но письмо продолжалось, и следующая фраза повергла их в полное изумление.
- “И вот, моя госпожа, я приняла решение. Я выхожу замуж. Я нашла своё счастье здесь, на этой земле, где ветер поёт песни о любви, а травы хранят тайны веков. Я хочу начать новую жизнь, полную света и надежды. Я знаю, что Вы всегда желали мне добра, и я надеюсь, что Вы разделите мою радость," – едва не по слогам прочитала Хюррем.
- Госпожа, простите, можно я выпью воды, - пересохшими губами пробормотал Гюль-ага и, увидев одобрение султанши, подбежал к наполненному кубку и осушил его до дна.
- Да уж, ну удивила, так удивила Нигяр, - вытирая мокрый подбородок, с облегчением выдохнул он, но тут же сдвинул к переносице брови, - а кто жених? Она пишет? Может, прохвост какой-нибудь, раз сумел даже нашу Нигяр обвести вокруг пальца, простите, я хотел сказать, обворожить, - подозрительным тоном задал он вопрос.
Хюррем тотчас бросила на него тревожный взгляд и вернулась к письму.
- “Простите меня, моя госпожа, что не могу назвать имени моего избранника. Он человек, который по воле судьбы оказался на этом острове тайно. Его присутствие здесь не должно быть раскрыто, и я прошу Вас сохранить эту тайну”, - прочитала она и, подняв изумлённый взгляд на Гюля-агу, прошептала: - Да неужели…О, Аллах, неужели это он?!
- Госпожа, что такое? Я прав? Это разбойник, и Вы его знаете? - Гюль-ага наклонился и прищурил глаза.
- Да, мне кажется, я его знаю, - промолвила Хюррем, - только на днях Армандо говорил о нём, но он…совсем не разбойник.
- Слава Аллаху, госпожа, прямо камень с сердца упал, - глубоко вздохнул Гюль-ага, - да уж, вот это новость! Я до сих пор не могу прийти в себя! Как услышал, прямо ноги чуть не подкосились. Ну, Нигяр! А вообще-то я очень рад за неё! И Вы тоже, госпожа? - справившись с волнением, стал оживлённо говорить Гюль-ага, но Хюррем остановила его.
- Да, конечно, я рада. Но подожди, Гюль-ага, здесь приписка, - сказала она и прочитала постскриптум: - “Госпожа, есть ещё кое-что, но это настолько невероятно, что я боюсь даже писать Вам. Простите меня, но я должна собраться с мыслями и духом, прежде чем сообщить Вам об этом. Желаю Вам благословения Всевышнего, и да хранит Вас Аллах! Прошу Вас передать от меня большой привет Гюлю-аге”.
- Госпожа, боюсь, я не вынесу ещё одного потрясения, - тут же раздался надрывный голос Гюля-аги.
- Пожалуйста, скажи служанкам, пусть принесут в покои маковую воду, нам обоим, - сказала ему Хюррем и сосредоточила взгляд на втором конверте.