1. Город, застывший во времени
Минули тяжёлые годы перестройки, а в рабочем посёлке с романтичным названием Звёздный всё ещё сохранялись её суровые отголоски. Огромный завод, расположенный в самом центре, ныне пустовал, глядя на улицы своими разбитыми тёмными окнами. Люди проходили мимо него с опущенными глазами. Многим было больно от того, что ещё недавно в этих стенах кипела жизнь: шумели станки, перекрикивались рабочие, а ныне царили запустение и забвение.
Лишь дети не разделяли их печаль — беззаботно играли в догонялки в пустынных цехах и залах, били оставшиеся окна, искали всякие интересности. Устроившись на крыльце проходной, они самозабвенно играли в фишки, и их весёлые голоса разносились по всей округе.
— Перебивай, на ребро встало! — кричал возбуждённый игрой парнишка.
— Не зачёт! Что ж тебе закрутилась и упала? Я сам видел. Сань, подтверди!
— Да всё так. Не умеешь играть, не садись.
Ребята колотили о бетон бумажные кругляши с картинками, пыхтели, дрались. Кто-то, соорудив рогатку, целился в батарею пустых бутылок, тренируя меткость. И казалось, что во всём посёлке только в этом месте, ныне забытом и богом, и людьми, кипела настоящая жизнь.
Взрослые же, пристроившись кто куда, великим трудом зарабатывали себе и детям на хлеб, так что игры их совсем не волновали. Кто-то работал на свиноферме, кто-то на лесопилке, недавно открытой на въезде в посёлок, а кто-то торговал на рынке.
2. Долгожданные каникулы
— Вот ведь поросята! — воскликнула молочница, увидев бредущих по весенним лужам девчонок. — Измазались так, хоть бы родители пожалели!
Девочки, не обращая на неё внимания, с громким хохотом прыгали по воде, соревнуясь, кто выбьет больше брызг. Вмиг чистые опрятные курточки стали чёрными от грязи, резиновые сапожки — полными воды. Маргарита и Мария, а именно так звали девчонок, радостно подбрасывали вверх портфели и крутили их за лямки. На целых десять дней можно было о них позабыть, позабыть о ранних подъёмах и скучных уроках, потому что наступили долгожданные каникулы. Впереди были только мультики, интересные книжки и прогулки до самой темноты.
— Ворона, дура! Ворона, дура! — вдруг грянул целый хор голосов позади.
Вера Постникова, заклятый враг Риты Ворониной, налетела на неё сзади. Рита не устояла на ногах и шлёпнулась в лужу под всеобщий громкий смех. Молочница, которая могла бы заступиться, уже ушла. И Рита, сжавшись в комок, задом поползла назад.
— Что, ворона, нравится водичка? — гоготнула Вера, наступая на неё и брызгаясь. — Тёпленькая, смотри, не утони.
Она обдала Риту огромной волной грязной ледяной воды и, махнув рукой своим спутницам, зашагала дальше, то и дело поглядывая назад и посмеиваясь.
Маша помогла Рите подняться, вытерла рукавом её перепачканное лицо и виновато опустила голову.
— Как же они надоели, — буркнула она.
— И что, пристали к тебе?
— Не знаю, — ответила Рита. — Кажется, не любят меня, и всё. Ладно, пойдём домой, а то бабушка ругаться будет. Хотя она и так будет ругаться.
Она отжала полы своей насквозь промокшей куртки, закинула за спину грязный портфель и понуро двинулась вперёд к видневшимся вдалеке старым двухэтажным домам.
3. Бабушкин разговор
В этот раз бабуля не стала её ругать, а просто молча отвела в ванную, а затем на кухню, где налила чаю с мёдом и малиновым вареньем. Рита всё ещё стучала зубами от холода, исподлобья поглядывала на бабушку и ковыряла пальцем подгоревший сырник.
Капиталина Васильевна, будучи весьма проницательной, поняла сразу: жутко перепачкаться и промокнуть внучке кто-то помог. Поэтому она ласково погладила её по голове.
— Что, опять обижают? — спросила она мягко.
— Да нет, баб, это я так поскользнулась, — соврала Рита. — Ты меня прости, я больше так не буду.
— Да, вижу, что обижают, — вздохнула бабушка. — Что врать-то? Может, у Маши я спрошу тогда, кто от тебя так, коль сама говорить не хочешь.
— Не надо, бабулечка, — взмолилась Рита. — Это Верка. Толкнула и облила. Но я тоже ответила — куртку ей порвала. Будет знать.
Капиталина Васильевна печально покачала головой и стала собирать грязную посуду. Морщинистые, потрескавшиеся руки ловко скользили по столу. Лицо приняло печальный и задумчивый вид.
— Эх, Рита, Рита, — произнесла она, склонив на бок седую голову. — Этим делу не поможешь. Только сильнее обозлится. Ты на неё внимания не обращай. Глядишь, и отстанет. А я после каникул всё ж схожу в школу, поговорю и с учителем, и с этой самой твоей Веркой. А если надо будет, я до директора дойду.
Рита торопливо дожевала сырник и сердито посмотрела на бабушку.
— Ну и сколько раз-то уже ходила, а толку-то? — пробормотала она хмуро. — Только сильнее злится. И Верка, и Настька, и Зинка. У них же родители богатые, им всё можно. Вон Верке телефон купили сотовый. Она теперь каждую перемену старшей сестре звонит, хвастается, всем показывает. Ещё у неё приставка есть к телевизору и проигрыватель с мультиками. А у нас что?
— Ой, чуть не забыла, — воскликнула бабушка и старательно вытерла руки о фартук. — Я сейчас.
Она сбегала в прихожую и достала из кармана пальто маленькую коробочку.
— Вот, держи, — улыбнулась она, вручая её Рите. — Это тебе подарок на окончание четверти. Тётя Лида, продавщица, сказала, что такие штуки сейчас у детей в почёте.
— Да, модные! — воскликнула девочка, вынув из коробочки игрушку с крошечным экраном. — Бабушка, спасибо!
Под тихий писк электронной игрушки и сопение Риты Капиталина Васильевна домыла посуду, убрала её и пошла к себе в комнату, чтобы продолжить вязание. Но Рита, ещё немного поиграв, присоединилась к ней.
4. Разговор о прошлом
Бабушка расчесала её тёмные густые волосы своим старым гребнем и заплела на ночь косу.
— Прям как у твоей мамы, — сказала она, поднеся к лицу Риты зеркальце. — Я и всегда заплетала косу. Однажды она приехала из лагеря, где каким-то образом подхватила вши. Пришлось побрить наголо и керосином помазать. Вот была трагедия. Почти год твоя мама платок носила. Всё ждала, когда волосы хоть чуть-чуть отрастут. Зато потом шевелюра ещё гуще стала и ещё мягче.
— А какая она была? — задала Рита свой извечный вопрос.
— Хорошая, как и всегда, — с улыбкой ответила бабушка. — Добрая и красивая.
— Эх, вот бы на неё посмотреть по-настоящему, не на фотографии, — вздохнула Рита. — А как она умерла?
Капиталина Васильевна опустила серые глаза и втянула голову в плечи.
— Челночница она была, — сообщила она тихо. — Поехала за товаром, а на обратном пути её ограбили. И не просто ограбили, а... в общем, не стало. Тебе тогда едва годик исполнился. Ты ещё и толком-то ходить не умела. Пришлось сразу работу бросить, из садика уйти. Тяжело было. Хорошо, добрые люди помогли. Добрых-то людей, милая, всегда больше злых. Кто бы что там ни говорил.
— А папа? — спросила Рита. — Где папа?
Бабушка помолчала немного и вытерла слёзы с побледневших щёк.
— В тюрьме сидит, — впервые сказала она правду. — Десять лет уже как. Худое он натворил — человека жизни лишил. Сам-то говорил, что по нужде, что напали на него, но суд решил по-другому.
Рита запрокинула голову и заглянула бабуле прямо в глаза.
— Так он что... плохой папа? — шепнула она.
— Я так не говорила, — отрезала Капиталина Васильевна. — Какой бы ни был, всё равно отец. И ты его не суди. Ладно, давай уж спать. Поздно. И не читай долго, а то завтра тебя не поднять.
Рита, как это бывало обычно, бабушку не послушалась и почти до самого утра читала книжку про находчивого хоббита, пустившегося в путешествие в компании гномов и волшебника. А после чтения, заложив руки за спину, долго думала о маме, папе и о том, как здорово было бы, если бы они вдруг оказались рядом. И вот тогда уж никакая Верка не смогла бы её обидеть. Так замечтавшись, Рита незаметно уснула, положив голову на книгу.
5. Школьные будни
После каникул Вера как-то неожиданно изменила своё отношение к ней. Сначала будто не замечала. Не было привычных для Риты толчков в спину, бросков мокрой тряпкой в лицо, обидных издевательств. Подружки Веры, Зина и Настя, тоже обходили её стороной, а на уроках вдруг стали просить списать. Рита по своей душевной простоте посчитала, что обидчики просто потеряли к ней интерес, и наслаждалась долгожданным покоем.
Но Маша, глядя на то, как подруга украдкой бросает недавним врагам шпаргалки, с сомнением качала головой.
— Они явно что-то задумали, — предостерегала она Риту. — Какую-то новую гадость, ещё похлеще остальных.
— Да ладно тебе, — отмахивалась Рита. — Не такие уж они и плохие. Вон Зинка мне вчера после школы целую упаковку жвачек дала, а Верка за контрольную пообещала, что купит мне новый пенал взамен моего старого.
— Всё равно, что-то тут не так, — настаивала Маша. — Дурочка ты, тебя вот пальцем поманили, а ты и рада.
— Дурочка сама такая, — вспыхнула Рита. — И иди ты, знаешь куда?
— Ну как знаешь. Больше я с тобой не дружу.
— Ну и не надо.
Рассорившись со своей лучшей подругой безо всякого сожаления, Рита примкнула к кругу Веры. Та, обрадованная её размолвкой с Машей, и в самом деле преподнесла ей новенький пенал. После школы они отправлялись на стадион, где сидели на скамьях, болтая ногами и громко смеясь над дурацкими шутками Веры. Маша поглядывала на подругу издали и порывалась её позвать, но всё никак не могла себя пересилить. Обида, нанесённая Ритой, была слишком глубока.
— Зацените, какие кроссовки мне папа привёз, — предложила Вера, вытянув вперёд ноги. — Клёвые, правда?
— Да, клёвые, — поддержала Зина.
— Супер, — тут же поддакнула Настя.
— А ты что, Рита, свою обувку прячешь? — засмеялась Вера, разглядывая старые драные кеды Риты. — Бабка тебе новые никак купить не может? Хочешь, свои старые подарю? Одни, правда, воняют, но ничего, тебе не привыкать.
Громкий смех огласил весь стадион. Рита, подскочив от стыда и обиды, хотела уйти.
— Да ладно тебе, я же пошутила, — осклабилась Вера. — Всё нормально, что ты? Я так шучу. Ну, несерьёзно же. Хочешь свои старые отдам?
— Не надо, — буркнула Рита, усаживаясь обратно. — Мне эти нравятся.
Вера достала из рюкзака пакет с булочками и поделилась со всеми, кроме Риты. Булочки выглядели соблазнительно — шоколадные, посыпанные кокосовой стружкой и умопомрачительно пахнущие ванилью и корицей. Глядя, как девчонки уплетают их с удовольствием, Рита, сглотнув слюну, отвернулась.
— Тоже что ли хочешь? — с деланным изумлением воскликнула Вера и отправила в рот последний кусочек.
— Хочу, — призналась Рита, — но у тебя же больше нет, вы всё съели.
Вера заглянула в рюкзак и горестно вздохнула. Зина и Настя замерли в ожидании. На их лицах играли неприятные улыбочки.
— Действительно, с сожалением соглашаюсь, — сказала Вера. — Ни одной не осталось. Слышь, Воронина, а я тут вот что придумала. Давай ты поцелуешь мне кроссовки, а я тебе булочку куплю. Кроссовки-то ещё новые, чистые, так что не брезгай.
Под новый, ещё более оглушительный взрыв смеха Рита спрыгнула со скамьи и бросилась прочь. Но Зина, ловко схватив её за портфель, удержала на месте. На выручку ей поспешила Настя, и уже через пару секунд Риту волокли обратно, к горделиво восседавшей Вере.
— Целуй, Воронина, целуй, — зашипела Настя, прижимая голову Риты к обувке Веры.
— Целуй, вонючка поганая!
— Да она не хочет, похоже, — закричала Зина. — Надо ей помочь.
И отвесила Рите такую звонкую затрещину, что у той из глаз брызнули слёзы.
— Плохо целуешь, — с осуждением отозвалась Вера. — Фиг ты получишь, а не булочку.
Туман застил взор Риты, и она уже перестала сопротивляться, надеясь, что истязатели не будут растягивать удовольствие. Но Зина и Настя всё сжимали и сжимали ей шею, били по спине, смеялись. Не выдержав, Рита громко заплакала и забилась, пытаясь вырваться.
— Эй, соплячки, вы что творите? — вдруг раздался грозный бас. — Совсем обалдели, что ли? А ну отпустите её!
Какой-то мужчина, выбежав из узкого проёма между школой и котельной, ринулся прямиком к скамейкам. Зина и Настя, опешив от неожиданности, продолжали удерживать Риту и глазели на приближающегося незнакомца. Вера, испугавшись, приказала:
— Пустите её! Валим!
Только после этого Риту наконец оставили в покое. Подбежавший мужчина помог ей подняться, отряхнул курточку и протянул носовой платок.
— Спасибо, — всхлипнула Рита. — Я пойду.
Мужчина почему-то замер с широко раскрытым ртом. По его худому, измождённому лицу покатились капли пота. И чем больше Рита всматривалась в это бледное измученное лицо, тем больше в ней укоренялась мысль, что оно ей знакомо.
— Рита, — пробормотал мужчина, протягивая к ней руки. — Дочка...
— Вы что... мой папа? — не веря собственным глазам и ушам, произнесла она.
Мужчина присел на корточки и потёр бритую голову.
— Отец, я твой отец, — сказал он тихо. — Фёдором меня зовут. Тёща, ну то есть бабушка твоя, сказала, что ты тут учишься. Вот я и пришёл. Ты не бойся меня, слышишь? Я тебе зла не сделаю. Тебе, наверное, про меня много чего наговорили. Только не верь ты этому.
— А я и не верила, — улыбнулась Рита. — И не боюсь ни капельки. Я всегда знала, что ты придёшь.
Она протянула папе руку и повела его за собой к дому.
6. Новая жизнь
Прошли годы. Рита окончила школу, а за ней — медицинское училище, став фельдшером скорой помощи. Она жалела, что бабушка не дожила до этих дней, но верила, что там, на небесах, где сейчас находилась бабуля, она непременно гордилась ею.
Дважды в месяц она наведывалась и к отцу. Из-за длительного заключения у него раньше времени развилась болезнь Альцгеймера. Врачи говорили, что у Фёдора была генетическая предрасположенность к этому заболеванию, а годы, проведённые в заключении, усугубили её течение. Ему было всего шестьдесят, а он уже никого не узнавал и почти не говорил, поддерживая общение с окружающими только кивками и обрывочными, ничего не значащими фразами. Лишь когда появлялась дочь, Фёдор поднимал тяжёлую голову и смотрел на неё осознанным, печальным взглядом, а его татуированные руки тянулись к её лицу и дрожали.
— Спасибо, пап, что вовремя появился, — благодарила его Рита.
Фёдор впадал в беспамятство, и санитарка уводила его в палату. Рита же, совершенно опустошённая, в слезах возвращалась домой к мужу Игорю. Они поженились сразу после окончания училища, всего за пару месяцев до смерти Капиталины Васильевны.
— Не понимаю, чего ты туда ходишь, — с досадой повторял муж, утешая её. — Всё равно толку не добьёшься. Болезнь не лечится. И отец твой прежним уже не станет.
— Тебе не понять, — огрызалась Рита, отвернувшись от него. — Он ведь мне помог, на ноги поставил. Мы ведь с бабушкой в нищете жили, каждую копейку считали. А когда папа вернулся, гораздо проще стало. Он для меня ничего не жалел, хотя в золоте не купался. Ему деньги большим трудом доставались на севере.
— Да уж, не понять, — грустно качал головой Игорь. — У меня-то отца никогда не было.
— Ну извини.
— Нет, ты извини. — Он тут же бросался к ней, коря себя за неосторожное слово. — Я же не это имел в виду.
— Может, я и правда дура, как тогда девчонки говорили.
Рита иногда вспоминала Веру, Зину и Настю, которых не видела с девятого класса, и думала о том, где они сейчас. Верку наверняка пристроили куда-нибудь родители, может быть, даже отправили за границу. Но, во всяком случае, Рита была уверена: у неё всё хорошо. Зина, рано забеременев, переехала куда-то на другой конец страны. Про Настю вообще не было новостей — ходили слухи, что она угодила в колонию за воровство, чему Рита совсем не удивлялась.
Словом, жизнь шла своим чередом, и вскоре Маргарита, полностью погрузившись в работу и быт, позабыла о своём трудном детстве и о тех, кто делал его трудным.
7. Трудности взрослой жизни
— Похоже, обещанной квартиры я так и не дождусь, — как-то утром, собираясь на работу, сообщил Игорь. — Видимо, придётся влезать в ипотеку. Надоело ютиться на съёмном жилье. Не то это, не жизнь.
— С ума сошёл? — воскликнула Рита. — И на какие такие шиши мы будем твою ипотеку брать? Еле концы с концами сводим. Я вон куртку уже третий год ношу, никак новую взять не могу.
— А если ребёнок будет? — возразил Игорь. — Он что, в чужом доме будет расти? Нет, вылезем как-нибудь. Сейчас всем сложно. Я могу устроиться куда-нибудь на вторую работу. И накопим на первый взнос. Вон Лёшка из третьей по ночам таксистом работает. И я тоже буду.
— Да у нас машины-то нет, — усмехнулась Рита. — Она арендованная — только себе в минус работать. И не дай бог с ней что случится. А квартира?
Она задумчиво осмотрела маленькую кухню, большую часть которой занимал старый, жутко гудевший холодильник, и мысленно согласилась с мужем. Но врождённое упрямство, доставшееся ей от отца, перекричало голос рассудка.
— Квартира у нас хорошая, уютная, — продолжила Рита после паузы. — Старенькая, конечно, но ничего, зато платим мало. И вообще, может, поговорим об этом позже?
Игорь немного поворчал, допил безвкусный чай и оставил её одну. Но сидеть в одиночестве Рите долго не пришлось: сразу после ухода мужа ей позвонили с работы. Согласившись подменить заболевшую коллегу, она быстренько оделась, заперла дверь и сбежала по лестнице, столкнувшись с хозяйкой, жившей этажом выше.
— Риточка, не забывай про квартплату, — напомнила бабуля, которую звали Евгенией Михайловной. — Жду в конце недели, как и обещала.
— Я знаю, — торопливо бросила Рита. — Всё будет.
«Опять придётся у кого-нибудь занимать», — с тоской подумала она, направляясь к остановке. — «Как же всё это надоело».
8. Рабочие будни
День выдался подозрительно спокойным. Всего лишь два вызова к мнительным пожилым людям, которые приняли слегка повышенное давление за инсульт. Перебрасываясь со своей коллегой Надеждой в карты, Рита как бы между делом попросила у неё денег в долг. Надежда, как обычно это бывало, выручила её без всяких разговоров.
— Так неловко, — призналась Рита, пряча деньги. — Постоянно попрошайничаю.
— Ну и ничего, — успокоила её Надежда. — Ты же отдаёшь. Какие проблемы? А у меня муж богатый. Повезло и с ним, и с деньгами. Тебе бы, между прочим, тоже надо такого поискать.
— Да меня Игорь как-то устраивает, — засмеялась Рита.
— Игорь, конечно, парень красивый, — вздохнула Надежда, по новой раздавая карты. — Но красотой-то сыт не будешь. Ему бы надо в кино сниматься, а он уколы делает.
— Но этим тоже надо кому-то заниматься. И то верно.
— Ладно, давай ещё партеечку и чайку попьём. Ты глянь, как за окном-то метёт. Не дай бог в такую погоду на улице оказаться.
А за окном и впрямь разыгралась самая настоящая новогодняя метель, какая бывает только в старых советских мультфильмах. Сильный ветер гудел в проводах, кружил мириады снежинок и стучался в окна. Рита невольно поёжилась, взглянув на прохожих, идущих по улице.
Но не прошло и десяти минут, как на линию поступил вызов. Надежда, грязно выругавшись, отбросила карты.
— Попели чайку и тёть налево, — горько усмехнулась она. — Пошли, Марго, труба зовёт.
Шумная, будто жестяная банка с гвоздями, машина завыла, замерцала огнями и помчалась сквозь снег по городу к вокзалу.
9. Встреча, которая всё изменила
— Вот, забрела сюда какая-то, — объяснял медикам охранник, показывая на лежавшую на полу женщину в рваной одежде. — Бомжиха, что ли? Шут его знает. Я её выпроводить хотел. Она согнулась, упала и забилась. Люди на уши встали, еле успокоились.
Рита и Надежда склонились над женщиной и прислушались. Тяжёлое, прерывистое дыхание донеслось до их уха, и Надежда, недовольно фыркнув, развела руками.
— Ну и чего тут страшного? — усмехнулась она. — Пенсионерка какая-то перепила и упала. Эко невидаль! И стоило нас тревожить.
— Пусть отлежится и идёт себе, — отозвался охранник. — У нас тут вообще-то не ночлежка.
— А нам куда? — ответила Надежда. — Вот ведь странные люди бывают.
Пока коллега пререкалась с охранником, Рита перевернула женщину на спину и ахнула.
Перед ней лежала Вера Постникова, та самая, что когда-то заставляла целовать ей кроссовки. Спутанные волосы выбились из-под шапки и закрывали почти не изменившееся лицо. Рита осторожно убрала их в сторону и похлопала Веру по щекам.
— Мы её заберём, — быстро проговорила Маргарита. — Надя, тащи носилки и зови Вову, пусть помогает.
Надежда и не думала выполнять её просьбу.
— Спятила, что ли? — ответила она. — Куда мы её заберём? Да и кто она такая вообще? Знакомая, что ли, твоя?
Рита сердито посмотрела на неё и скрипнула зубами:
— Знакомая. Тащи носилки, кому говорю!
Надежда нехотя повиновалась и отправилась за носилками и водителем. Когда Веру наконец погрузили в машину, Рита снова склонилась над ней и вытерла запёкшуюся кровь на её губах.
— Ритка... — вдруг произнесла та, приоткрыв глаза.
— Ворона, я, — улыбнулась Маргарита. — Лежи спокойно. Кто тебя так?
— Дима... — прохрипела Вера, царапая ногтями куртку. — Дышать нечем... жжёт...
Маргарита тут же надела ей на лицо кислородную маску и обернулась к водителю.
— Гони! — крикнула она. — Давай быстрей!
10. Прощение
Рита навестила Веру через три дня, когда знакомый врач сообщил, что та пришла в себя. Поначалу бывшая одноклассница восприняла её с былой враждебностью, холодно отвечая на все вопросы. Но едва Рита хотела уйти, Вера окликнула её и расплакалась.
— Даже не думала, что ты мне поможешь, — простонала она. — После всего, что было?
— А что было? — спросила Рита.
Вера шумно сглотнула и отвела взгляд.
— Ну там, на стадионе... Я такая дура была.
— Ну, тогда мы были детьми, — улыбнулась Рита и взяла её руку. — Мало ли что нам тогда могло прийти в голову. Ты лучше расскажи, что с тобой случилось.
Она подала Вере стакан воды и помогла подняться. Спустившись на лифте в подвал, Вера достала припрятанную пачку сигарет и задымила.
— Димка, муж мой, ушёл к Насте, — поделилась она, горестно вздыхая.
— Что? К той самой? — не поверила Рита.
— К той самой, — подтвердила Вера. — Мы не общались какое-то время, а потом она позвонила, сказала, что вернулась сюда и что работу ищет. Ну, я решила помочь. Почему нет? Дружили же всё-таки как-никак. А у меня как раз своя химчистка. Отец помог открыть перед тем, как умер.
— У тебя что, отец умер? — перебила Рита.
— Да и мать тоже, — покачала головой Вера. — Я теперь одна. Раньше-то думала, что Дима со мной, а теперь... Я сама обо всём узнала. Застукала их после работы в офисе. Сразу не стала ничего говорить, хотела подождать подходящего момента, а потом не выдержала, напилась и устроила ему нагоняй. Потом проспалась, на дачу уехала в наш посёлок...
Вера выронила из рук окурок и уставилась на слабый тлеющий огонёк.
— Перехватили они меня на трассе, — продолжия она, давясь слезами. — Выволокли из машины, избили и бросили. Я обратно пошла. Хорошо хоть недалеко от города было, так и добрела до вокзала. А потом ты и больница. Странно, конечно, всё вышло. Я тебя кроссовки заставляла целовать, а ты мне жизнь спасла.
Она невесело усмехнулась и посмотрела на Риту.
— Ну, это моя работа, — ответила та. — К тому же я не одну тебя спасла. У тебя ребёнок будет.
Вера побледнела и мигом оказалась на ногах.
— Ребёнок? — воскликнула она. — Ты откуда знаешь?
— Врач сказал, — пожала плечами Рита. — Пока ты в отключке была, тебе УЗИ сделали. Так что поздравляю. Ты теперь мама. Ну, почти мама.
Она похлопала Веру по плечу и пошла к лифту.
— Погоди! — крикнула ей Вера. — Ворона, Ритка, я... я не знаю, как тебя благодарить. Слушай, что для тебя сделать? Ты только скажи.
Рита вдруг замедлила шаг и обернулась.
— Есть кое-что, — кивнула она. — Неудобно говорить, но...
Вера бросилась к ней и горячо обняла.
11. Новая глава
— И чтобы больше никаких разговоров! — буркнула Вера, показывая Рите и Игорю свою квартиру. — Ещё чего выдумали? «В долг»! Ваша она. Живите и радуйтесь.
— Даже не знаю, как быть, — осторожно возразила Рита. — Такой подарок. Тут же три комнаты, так много. Да и ты опять же, где жить-то будешь? У тебя ребёнок.
— Ну, пока с вами поживу, — улыбнулась Вера, расположившись на шикарном кожаном диване. — А потом присмотрю себе что-нибудь. Деньги для меня не проблема, ты же знаешь. А перед тобой я в неоплатном долгу.
— Ну что вы, как неродные-то, в самом деле, — Рита улыбнулась. — Давайте за стол. Что я зря что ли всё это готовила?
Рита и Игорь подсели к хозяйке и подняли за неё бокалы.
— Предлагаю забыть, что было раньше, — провозгласила Вера. — Ведь главное, что сейчас.
— Ну тогда за тебя! — засмеялась Рита.
Вера звякнула её бокал своим стаканом с лимонадом и тоже рассмеялась.
— И за тебя, за вашу семью. Кстати, кто у вас там ожидается?
Рита, скромно погладив животик, сказала, что для них это будет сюрприз.
12. Эпилог
Прошло несколько лет. В доме, который когда-то принадлежал Вере, теперь жила большая дружная семья. Рита и Игорь растили двоих детей — сына и дочку. Вера стала крёстной матерью и частой гостьей. Она так и не вышла замуж, но была счастлива — у неё была семья, которая её любила.
Рита иногда думала о том, как странно всё складывается в жизни. Та, кто когда-то была её заклятым врагом, стала самой близкой подругой. Та, кто унижала её в детстве, теперь была готова отдать ради неё всё. Фёдор дожил до рождения внуков. Он уже никого не узнавал, но когда Рита приносила к нему детей, его глаза на мгновение становились осмысленными, а руки тянулись к малышам, словно он чувствовал в них продолжение своего рода.
Рита иногда навещала и могилу бабушки на старом кладбище в Звёздном. Она садилась на скамейку рядом и рассказывала, как у неё дела. Как выросли дети. Как живут они с Игорем. Как Вера стала её лучшей подругой.
— Ворона, ты чего задумалась? — спросила Вера однажды вечером, подходя к ней с чашкой чая на кухне.
— Да так, — улыбнулась Рита. — Вспоминаю, как мы с тобой на стадионе дрались.
— Дура я была, — вздохнула Вера.
— И я дура, — ответила Рита. — Но мы выросли. И теперь у нас всё хорошо. Правда?
— Правда.
Они сидели на кухне, пили чай с пирогами, а за окном шёл снег — такой же, как когда-то над Звёздным. И Рита подумала, что всё в этой жизни не случайно. Даже самые тёмные времена ведут к чему-то светлому. Главное — не сдаваться и верить, что завтрашний день будет лучше.
А ещё она поняла, что когда прощаешь своих обидчиков, ты освобождаешь не их, а себя. И что иногда те, кто причинял тебе боль в прошлом, могут стать самыми верными друзьями в будущем. Нужно только дать им шанс и самой не бояться протянуть руку первой.
Конец