Мама умерла в среду. В четверг дети уже считали деньги.
Их трое: Людмила – старшая, 52 года, бухгалтер, живет с мужем-алкоголиком, считает каждую копейку и ненавидит брата за то, что тот – «маменькин сынок».
Сергей – средний, 48 лет, бизнесмен, трижды разорялся и четырежды женился, сейчас без работы, с кредитами и новой пассией, которая моложе его дочери.
Павел – младший, 44 года, так и не женился, живет с кошкой, работает в архиве, тихий, незаметный, все считают его дурачком.
***
Мама богатой не была. Но кое-что нажила: однушка в хрущевке на окраине, дача в СНТ «Дружба» (шесть соток, хлипкий домик, который того и гляди развалится), старенькие «Жигули» шестой модели и капитал: двести тридцать тысяч рублей.
На троих – ерунда. Мелочь.
Но для Люды – это ремонт в ее квартире, где течет крыша.
Для Сергея – возможность выдохнуть и погасить хотя бы часть кредитов.
Для Павла – год без работы, чтобы спокойно сидеть с кошкой и читать книги.
Мама умерла в среду. В четверг дети приехали все поделить.
***
Люда приехала первой. Открыла мамину квартиру своим ключом (у нее был, она же старшая, она за мамой ухаживала). Прошла по комнатам, постояла у окна, посмотрела на пустынный двор. Захотелось плакать, но не плакалось. Слезы – это слабость. А Люда не могла позволить себе слабость – приедет Сергей, начнет качать права. Надо быть твердой.
Она прошла на кухню, поставила чайник. Достала мамины чашки – те самые, допотопные, которые мама не выбрасывала, потому что «они еще хорошие». Люда хотела их выбросить, но рука не поднялась. Налила чай, села за стол, стала ждать.
Сергей приехал через час. С цветами. Поставил их на стол, огляделся.
– Ну что, сестра? Как дела?
– Нормально, – ответила Люда.
– А Пашка где?
– Не знаю. Не звонил.
– Вечно опаздывает.
– Да уж...
Сергей достал из пакета коньяк, две рюмки. Налил себе, сестре. Люда выпила. Коньяк был дешевый, обжигал горло. Но Люда не поморщилась. Она вообще не морщилась. Научилась. Давно.
Павел пришел через два часа. С кошкой. Кошку он носил в специальной сумке-переноске. Звали ее – Зина – в честь соседки, которая ее кормила, когда Павла не было дома.
– Ты зачем кошку притащил? – спросил Сергей.
– Она без меня не ест, – сказал Павел.
– Здесь мать умерла, а ты кошку притащил.
– Здесь мать умерла, а ты с коньяком заявился.
Сергей не нашелся, что ответить. Люда усмехнулась про себя. Павел – глупый, конечно, но иногда попадает прямо в точку.
***
Она дождалась, пока братья усядутся, и объявила:
– Есть завещание у нотариуса. Я узнавала. Мама поделила все поровну.
– Как это – поровну? – спросил Сергей. – Я мужчина. Я должен получить больше.
– По закону – поровну, – с презрительной усмешкой сказала Люда.
– По закону? Допустим. А по совести? Кто матери помогал? Я!
– Ты? Ты приезжал раз в год, на день рождения, с пустыми руками!
– Я был занят! У меня бизнес!
– Какой бизнес? Ты трижды банкрот!
– А ты? Ты только и научилась, что памперсы менять! Мать говорила: «Люда, ты не живешь, ты существуешь!»
– Мать такого не говорила!
– Говорила! Я слышал!
Павел сидел на диване, гладил кошку и молчал. Он не лез. давно понял: это плохо закончится.
– Может, выслушаем нотариуса? – сказал он тихо.
– Помолчи, – бросил Сергей.
Павел замолчал. Кошка Зина зашипела на Сергея. Сергей показал ей кулак.
***
Нотариусом оказалась женщина лет пятидесяти, с лицом, которое видело сотни скандалов. Она зачитала завещание сухим голосом: квартира – в общую долевую собственность (по 1/3 каждому), дача – в общую долевую собственность, машину – продать, деньги поделить поровну.
– Если не сможете договориться о продаже, – сказала нотариус, – придется обращаться в суд. Суд разделит. Но это долго и дорого.
– Я договорюсь, – сказал Сергей.
– Я – нет, – отозвалась Люда.
Павел молчал. Он хотел сказать: «Отдайте мне мою долю деньгами, а квартира и дача мне не нужны». Но не сказал, потому что знал: не поймут. Обвинят в том, что он хочет обмануть. Лучше молчать. Кошка – вот она – точно не обманет.
***
Сергей привез риелтора через неделю. Риелтор оценил квартиру в три миллиона.
Сказал:
– Если продадите быстро, возьму пять процентов.
– Я не продаю! – закричала Люда.
– Это не твоя квартира, – уточнил Сергей со злорадством.
– И не твоя!
– Наша. А я – старший сын, имею право.
– Ты не старший сын. Ты средний. Старшая – я.
– Женщины не в счет.
Люда покраснела. Хотела ударить Сергея, но сдержалась. Она всегда сдерживалась. Всю жизнь. На работе – когда начальник повышал голос. Дома – когда муж напивался. Здесь – когда брат оскорблял.
– Я подам в суд, – твердо сказал Сергей.
– Подавай. Я найму адвоката.
– На что? У тебя денег нет.
– А у тебя?
– У меня кредиты.
— Вот и плати кредиты, а квартиру не трогай.
Они не разговаривали три дня.
***
Потом началась дача. Сергей хотел продать ее быстро, пока не сгнила. Люда хотела оставить – «для памяти». Павел хотел отдать соседке, которая помогала маме копать картошку.
– Ты с ума сошел? – спросил Сергей. – Отдать дачу чужой тетке?
– Она не чужая. Она маме помогала.
– Маме уже все равно.
– А мне – нет.
– Ты д*рень, Пашка.
– Знаю.
***
Сергей приехал на дачу в выходные с друзьями. Устроил шашлыки, напился, сломал дверь в сарае, потерял ключи. Люда узнала от соседки, приехала, устроила скандал.
– Ты на даче пьянку устроил? На маминой даче?
– На моей тоже!
– Там мама помидоры сажала!
– Мама помидоры сажала, а я — шашлыки жарю. Каждому свое.
Люда вызвала полицию. Полиция приехала, посмотрела, сказала:
– Семейный конфликт, не наш случай.
И уехала.
***
Павел сидел дома, смотрел на котят (кошка родила пятерых) и думал: почему люди такие жадные? Почему они не могут поделить то, что досталось даром? Мама ничего им не должна была. Она могла продать квартиру, поехать в Турцию, выпить вина, потанцевать. Но она не поехала. Она оставила им. А они грызутся.
Павел позвонил Людмиле.
– Люда, давай я откажусь от своей доли в твою пользу?
– Зачем? – удивилась Люда.
– Чтобы вы с Сергеем успокоились.
– Мы не успокоимся. Он хочет все себе.
– А ты хочешь все – себе?
Люда промолчала.
– Вот видишь, – сказал Павел. – Вы одинаковые.
– Не смей сравнивать меня с ним!
– Я не сравниваю. Я констатирую.
Люда бросила трубку. Павел погладил кошку. Кошка мурлыкала.
***
Сергей попал в больницу через три месяца. Язва. Кровотечение. Скорая забрала с дачи, где он опять жарил шашлыки и пил коньяк. Операция, две недели в реанимации, потом в палате.
Люда не приехала. Она сказала: «Поделом ему». Но Павел знал: ей стыдно. Не перед Сергеем – перед собой. За то, что рада. За то, что злорадствует.
Павел приехал. Принес бульон – наваристый, куриный, с лапшой. Сергей сначала не хотел есть – гордость мешала. Потом поел. И… заплакал.
– Пашка, чего ты приехал? Я ведь тебе ничего хорошего не сделал.
– Ты мой брат, – сказал Павел.
– Мы враги.
– Я враг ‒ для тебя. Но ты – все равно мой брат.
Сергей сжал его руку. Павел не отдернул. Кошку он с собой не взял – оставил у соседки Зины.
Сказал:
– Я скоро.
Зина кивнула. Она понимала. Она всегда все понимала.
***
Люда сдалась через месяц. Не из-за Сергея – из-за себя. Она поняла, что ненависть съедает ее. Что она не спит по ночам, считает деньги, которых нет, и боится, что Сергей обводит ее вокруг пальца. Она позвонила Павлу.
– Паша, я согласна продать квартиру.
– Я рад, – отозвался Павел.
– И дачу.
– И дачу.
– Но не ему. Я сама найду покупателя.
– Найди.
– Ты не будешь мешать?
– Я никогда не мешал.
Люда заплакала. Павел не утешал. Он не умел. Он умел только слушать. И гладить кошку.
***
Квартиру продали через полгода. За два миллиона семьсот — меньше, чем хотела Люда, больше, чем надеялся Сергей. Дачу – вообще за смешные деньги.
Нашелся какой-то чудак, который захотел ее восстановить.
Машину сдали в утиль. Деньги поделили.
Люда купила новую кухню – ту, о которой мечтала десять лет.
Сергей погасил часть кредитов.
Павел отдал свою долю в приют для бездомных животных.
– Ты с ума сошел? – спросила Люда.
– Мама любила животных, – тихо сказал Павел.
– Мама любила кошек, а не собак.
– Приют для кошек. Я проверил.
Люда не стала спорить. Она обняла Павла. Он не ожидал, но не отстранился.
– Ты хороший, Паша, – сказала она.
– Я д*рак, – ответил он.
– Это одно и то же?
– Не знаю…
***
Они не стали друзьями. Слишком поздно. Слишком много сказано. Но перестали быть врагами. Раз в месяц встречаются на маминой могиле. Люда приносит цветы (искусственные — не вянут). Сергей – коньяк (для себя), Павел – печенье для бездомных собак, которые живут на кладбище (по весне их там несколько штук).
– Интересно, мама нас видит? – спросила однажды Люда.
– Видит, — спокойно ответил Павел.
– И что она думает?
– Ничего она не думает, она просто любит…
Сергей заплакал. Люда – едва сдержалась.
Они помянули маму, разъехались.
Люда – к новой кухне, Сергей – к очередной пассии (кредиты еще не выплатил). Павел – к кошке.
Вернее – к кошкам.
Их у него – теперь три. Старая Зина и двое котят – остальных раздали. Он назвал их – Тишина и Покой.
***
Люда иногда заезжает к нему – чайку попить, кошек погладить. Спрашивает:
– Паш, а ты не жалеешь, что ничего не взял?
– Я взял, – отвечает он.
– Что?
– Время, Люд. У меня теперь полно времени. А у вас – кухни, кредиты, ссоры. Как думаешь, кто богаче?
Люда знает. Но молчит. Чаек потягивает…
Вот такой мир.
И все же он – лучше любой ссоры.
P. S. Ставьте лайк и подписывайтесь на наш канал