Профессору Гильберту Сильвестру приснился сон. Причем сон не простой, ему приснилось, что его жена Матильда ему изменяет. И, с великой обидой на жену, Гильберт собирается и улетает в Японию. Почему Япония? Да он и сам себе объяснить не может. Видимо, чем дальше, тем виднее его расстроенные чувства. Там он покупает томик Басё, проникается и решает пройти по следам поэта.
Но практически сразу он случайно встречает молодого японца Йосу, который хочет покончить с собой. Убедив Йосу, что для самоубийства нужно найти правильное место, Гильберт находит в его лице попутчика.
Я не буду исключением и тоже скажу, что это очень странная книга, которая буквально требует меланхоличного настроения. Это написано невидимыми чернилами прямо на первой странице: либо меланхолия, либо тебе захочется придушить главного героя через три минуты. И я оказалась на распутье.
С одной стороны, я писала подругам, что Гильберт невыносим и инфантилен. Он требует извинений от жены, на все вокруг натягивает свою высокоинтеллектуальную, но очень поверхностную и нечуткую призму, даже к бедному Йосе относится с пренебрежением. Всю книгу он напоминал мне капризного подростка, который хочет погромче хлопнуть дверью и крикнуть что-то в духе «Я умру, а вы все потом будете жалеть!».
В юности он верил, будто он умнее других и выделяется из толпы, презирал приспособленцев с их грошовым уютом и разгадывал тайны бытия острым умом философа. С годами же он оказался не у дел, цеплялся то за один проект, то за другой, и обнаружил, что его бывшие друзья, некогда двоечники безо всякого собственного мнения, в профессии давно его обскакали.
С другой стороны, когда я закрыла последнюю страницу, посидела с этим странным опустошением после книги внутри, покрутила её в голове, я поняла, что Гильберт, этот капризный взрослый мужчина, — идеальный герой для этой конкретной истории. Он вломился в хрупкий и тонкий мир Японии с грубостью и манерами пещерного человека, но это путешествие его меняет. Он не перестает быть эгоистичным и неприятным, но он учится созерцать, выдыхать, смотреть по сторонам. Начав этот путь в кризисе, он заканчивает его в точке спокойствия.
В Германии невозможно себе представить, чтобы кто-либо отправился в путь ради одного только простого дерева с его листьями! Японский клен с его филигранной листвой, как и американский сахарный клен, сделался карминно-красным, когда начался период солнечных мягких дней и холодных, даже морозных ночей. Японское телевидение ежедневно сообщает о том, как постепенно меняется окраска листвы, и энтузиасты-эстеты, бросив все свои дела, толпами ринулись в леса для наблюдения.
К этой книге нужно приходить с принятием, чтобы не стать очередным Гильбертом. В этот текст нужно мысленно лечь и дать ему качать себя на волнах. Потому что Марион Пошманн пишет очень поэтично, Япония на её страницах похожа на тонкую гравюру, перед которой нужно замереть и прислушаться. Казалось бы, немецкая писательница и поэтесса, а получился очень восточный текст.
Об этой книге мне было сложно судить сразу. Но ирония в том, что спустя неделю мне всё ещё было сложно собрать собственные впечатления в хоть сколько-то приемлемый текст. «Сосновые острова» сначала оставляют тихое опустошение, потом приходит созерцательность, потом догоняют мысли «А что это вообще было?». А совсем на послевкусии остается лишь ощущение чего-то красивого, но очень зыбкого.
Созерцание явлений природы не связано ни с искусством, ни с архитектурой, ни с историей, оно хрупко и таинственно, и если из него вырастает еще и некая форма познания, то его невозможно впоследствии ни объяснить, ни воспроизвести.
Проходите, располагайтесь, Книжный Енот вам всегда будет рада и расскажет о самых захватывающих и интересных книгах.