все главы здесь
Глава 108
Варвара подошла к дому с красивыми коваными воротами и сразу увидела Елену Васильевну. Та стояла во дворе, развешивала белье на натянутой между яблонями веревке — белые простыни, наволочки, мужские рубашки. Она вдруг обернулась, хотя Варя подошла к забору тихо.
В отличие от Оксаны, Елена Васильевна не насторожилась. Наоборот — лицо ее сразу посветлело, она приветливо улыбнулась так, будто Варя была давно ожидаемым гостем. Елена Васильевна вытерла руки о фартук и махнула Варе рукой:
— Варенька, здравствуйте, вы ко мне? Заходите, — сказала она просто, по-домашнему. — Я слышала, что вы опять в нашей деревне гостите.
Варя остановилась на мгновение. Сердце у нее отозвалось теплым, тихим толчком — не тревогой, не болью, а ровным ощущением, что здесь ее не прогонят и не испугаются. Она вошла во двор, прикрыла за собой калитку и улыбнулась в ответ:
— Здравствуйте, Елена Васильевна. Да, вот приехала снова…
Женщина внимательно посмотрела на Варю — не оценивающе, не подозрительно, а словно стараясь понять, как она изменилась с последней встречи. И, видно, что-то поняла, потому что кивнула сама себе.
— Проходите-ка в тень, вон туда. У меня там скамейка, столик, — сказала она. — Жара хоть и спала, а все равно на солнце еще не очень комфортно. А я сейчас нам чайку заварю со свежим малинишным вареньем. Или сразу поговорим?
Варя почувствовала, как внутри чуть шевельнулся дар — спокойно, без нажима, как будто подтверждая: да, можно и поговорить. Все знаю.
Варвара поймала себя на том, что немного удивлена таким теплым, почти радостным приемом. Ведь в прошлый раз она не смогла ничем помочь Елене Васильевне, и та ушла с тяжелым сердцем. Варя это остро почувствовала. А вопрос ведь был очень серьезный, не пустячный, и теперь Варя это знала. Потому сейчас в груди чуть кольнуло: ожидала от Елены Васильевны настороженности, сдержанности, чего угодно — но не этой открытой улыбки.
Между тем Варвара прошла в тень, куда позвала ее хозяйка, присела на уютную скамейку и решила не тянуть.
— Елена Васильевна… — сказала тихо. — Не надо чай, вы тоже присаживайтесь.
Хозяйка послушно присела рядом.
— Я тогда правда не могла вам помочь, — призналась Варя. — так получилось. Но теперь многое изменилось. И… теперь я могу вам помочь.
Елена Васильевна посмотрела на нее внимательно, даже как-то изучающе. Потом уголки губ у нее мягко поднялись, и во взгляде появилось что-то теплое, почти материнское.
— Варенька, — сказала она спокойно, — всякое в жизни бывает. Ты ведь мне ничем не обязана была. Да и сейчас не обязана. А Андрея Геннадьевича… — она чуть махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху, — я просто игнорирую. И все. Живу да живу. Петя по моему настоянию сходил к врачам, сдал анализы. Все у него в порядке — слава Богу. А остальное… да кто ж знает, что дальше будет.
Варя покачала головой. Очень легко, почти незаметно, но твердо.
— Нет, — сказала она. — Игнором Андрея Геннадьевича делу не помочь. А то, что вы сказали о судьбе, — так это верно. Никто не знает.
Варя чуть помялась и вдруг неожиданно для самой себя проговорила:
— А я знаю!
И сама удивилась, как уверенно это прозвучало. Дар внутри отозвался ровно, без тревоги, будто подтверждая: все так и есть.
Варя почувствовала, как внутри все сжалось. Дар был внутри. Сомнений не было. Было знание — точное, твердое.
Она медлила. Смотрела, как Елена Васильевна теребит в руках прищепку из связки, болтающейся на груди.
Варя искала в себе слово, какой-то иной путь, который позволил бы мягко преподнести страшное. Но не выходило.
— Елена Васильевна… — Варя решилась и удивилась, каким чужим вдруг стал голос. — Я сейчас скажу вам одну вещь. Вы только… не пугайтесь. И если почувствуете, что вам плохо — скажите.
Варвара увидела на столе кружку, а чуть поодаль колонку.
Елена Васильевна насторожилась. Улыбка исчезла, лицо стало внимательным, собранным.
— Говори, Варенька, — ответила она. — Я тебя очень внимательно слушаю.
Варя сделала вдох — глубокий, медленный, словно собиралась нырять.
— Ваш муж Петр Иванович…
Елена Васильевна вздрогнула — она точно помнила, что не называла мужа при Варе по отчеству. Андрея — да. Геннадьевич. А вот мужа — просто Петя.
Варя тем временем продолжала:
— Он действительно здоров. У него все в порядке. И он бы прожил долго, но… — Варя чуть помедлила.
Елена Васильевна медленно приложила руку к груди, побледнела, пальцы судорожно сжали веревку. Пластмассовая прищепка хрустнула и сломалась.
— О чем ты? — глухо спросила она.
Варя подняла на нее глаза. Не прямо — чуть в сторону, щадяще.
— Есть кое-что… — начала Варя совсем тихо, почти шепотом, и сразу же замедлила речь, будто каждое слово пропускала через сердце: — Я скажу это так осторожно, как смогу. Не как приговор, а как возможный путь. Это связано с электричеством… ток… в общем…
Елена Васильевна вдруг встала, сделала шаг назад — и сразу же пошатнулась. Лицо ее стало совсем белым, губы разом потеряли цвет.
Варя подскочила, снова усадила бедную женщину, схватила кружку, метнулась к колонке, подняла рычаг, о дно кружки звонко и упруго ударилась струя, обдав брызгами Варвару. Она не обратила внимания, хотя мокрое пятно быстро расплылось на красном шифоновом платье и моментально стало похоже на огромное пятно крови.
Елена Васильевна в ужасе смотрела на этот потек, как завороженная:
— Нет… — выдохнула она. — Нет, этого не может быть… Варя, скажи же, что ты ошиблась. Хотя… та женщина двадцать лет назад говорила что-то про ток… сломанная розетка. Я только сейчас вспомнила. Господи… Господи… что же мне делать? Что?
Варя обняла ее за плечи:
— Тише, тише, — шептала она. — Дышите. Я здесь. Вы не одна.
Елена Васильевна закрыла глаза, голова ее бессильно упала Варе на плечо. Она была на самой грани — еще мгновение, и сознание ушло бы. Варя чувствовала это кожей, всем телом, и от этого сердце у нее сжималось до боли.
— Но подождите, Елена Васильевна. Вы же не дослушали. Я бы не сказала вам этого, — тихо добавила Варя, — если бы не была уверена, что вам нужно знать. Не чтобы бояться и ждать, а чтобы успеть.
Елена Васильевна дрожала, но дышать стала ровнее. Слезы медленно текли по щекам, и в этих слезах уже было не только отчаяние, но и страшное понимание чего-то неотвратимого.
А Варя сидела рядом, не убирая рук, и уже не впервые так остро чувствовала, насколько тяжелым бывает дар — не тогда, когда он не работает, а тогда, когда он говорит страшную правду.
Варя помолчала еще немного, давая Елене Васильевне время прийти в себя. Та теперь сидела, уставившись в землю, словно боялась поднять глаза — будто мир мог окончательно рассыпаться, если посмотреть на него прямо.
Елена Васильевна вздрогнула и кивнула — коротко, резко, соглашалась слушать дальше и выдержать.
— Когда… когда Петр Иванович… — Варя не договорила фразу до конца, оставив ее в воздухе, хотя было понятно все и без этого страшного слова… — то рядом с вами окажется Андрей Геннадьевич. Он будет помогать. Не сразу, не навязчиво. Просто будет рядом. Делом, словом, присутствием.
Она видела, как у женщины напряглись плечи, как дыхание снова стало рваным.
— И он расскажет вам о себе больше, — продолжила Варя, все так же медленно. — О том, что его жена… тоже погибла. Ее убило током. Там какая-то тоже поломка была, она полезла, а не надо было…
— Варя… — Елена Васильевна вдруг резко перебила ее, задыхаясь, будто воздух внезапно закончился. — Это… это правда. Я знаю, я уже это знаю. Его жену действительно ударило током… несколько лет назад. Но об этом мало кто знает. Да вообще никто. Как ты… Господи… Господи… значит, и то другое — тоже правда.
Она прижала ладонь к груди, задыхаясь.
Варя кивнула:
— Я знаю, — мягко сказала она. — Именно это вас и сблизит. Не сразу. Потихоньку. Через общее молчание, через понимание боли другого. Через узнавание своего.
Дорогие мои! Я возвращаюсь к своему прежнему режиму работы над произведением. Варвара будет выходить 5 раз в неделю с божьей и вашей помощью.
можно здесь поддержать
Продолжение
Татьяна Алимова