Я не искала её. Она сама выскочила — в рекомендациях ВКонтакте, между рекламой крема и новостями какого-то паблика. Красивая. Молодая. Двадцать девять лет на фото и полсотни общих друзей с моим мужем.
Замужем я восемнадцать лет. Сын взрослый, живём вдвоём с Алексеем. Всё как у всех — работа, ужины, иногда телевизор вместе. Я думала, это и есть нормальная жизнь после двадцати лет вместе.
Но что-то в той странице зацепило. Я зашла. Просто посмотреть. Раз, другой. А потом поняла, что не могу остановиться — захожу каждый день, жду новых фото, придумываю истории. Руки тянулись к телефону раньше, чем я успевала подумать.
Прошло полгода. Муж ушёл в январе. Только не к ней.
* * *
Страницу звали Диана.
Диана Котова, двадцать девять лет, Москва. Фото — много, яркие. Кафе, подруги, какая-то поездка в Питер. Улыбка широкая, волосы светлые. Я смотрела на неё и думала: кто она такая? Откуда столько общих с Алексеем?
Зашла в список их общих друзей. Бывшие коллеги с его прошлой работы — он там проработал три года, до 2021-го. Ладно. Объяснение нашлось. Я закрыла телефон.
Открыла через двадцать минут.
Смотрела её фото снова. Вот она в кафе — красная помада, смеётся. Вот на даче у кого-то. Вот в спортзале, в обтягивающем. Я убрала телефон, встала, пошла на кухню. Поставила чайник. Вернулась.
Алексей сидел в гостиной с ноутбуком. Я вошла, посмотрела на него. Он не поднял голову.
— Ужинать будешь?
— Попозже.
Вот и весь разговор. Я думала, что это обычная усталость — у него был тяжёлый квартал, проект затянулся. Думала: пройдёт. Так бывает.
Вечером, когда он уснул, я снова открыла страницу Дианы.
Она выложила новое фото — в ресторане, с подругой. Смеётся. Я смотрела долго. Потом закрыла и уставилась в потолок.
Мы с Алексеем последний раз были в ресторане года три назад. На годовщину, кажется. Он выбирал не он — я сама нашла место, сама забронировала, сама напомнила.
Я убрала телефон под подушку.
Утром проснулась и первым делом — снова туда.
Это началось в июне. Стояла жара, в офисе не справлялся кондиционер, и я сидела за своим столом, смотрела в отчёты и время от времени переключалась на страницу Дианы. Просто смотрела. Катя — подруга, стол напротив — однажды покосилась:
— Ты опять в телефоне. Что там?
— Ничего, — сказала я. — Рецепты смотрю.
Катя хмыкнула. Не поверила, но не стала лезть.
Я и сама не понимала, зачем. Диана не писала Алексею — я проверила, случайно увидела его открытый мессенджер, пока он зарядку вставлял. Её имени там не было. Значит, ничего. Значит, показалось.
Но страницу я не закрыла.
Я думала: просто проверяю. Просто держу руку на пульсе. Это же лучше, чем сидеть и ждать непонятно чего.
* * *
К августу у меня было три аккаунта.
Основной — мой, настоящий. Второй — фейковый, «Лена Смирнова», фото какой-то незнакомки из открытого поиска, подписана на Диану. Третий завела, когда Диана закрыла страницу от посторонних — «Оля Крылова», с другим фото. Написала ей запрос на дружбу. Диана приняла.
Я сидела на кухне в половине первого ночи и смотрела на её сторис. Она была на каком-то концерте. Смеялась, снимала сцену. Я увеличивала фото — смотрела, нет ли рядом знакомых лиц.
Алексей зашёл на кухню — попить воды. Посмотрел на меня.
— Не спишь?
— Не сплю.
— Работа?
— Да, — сказала я.
Он взял стакан и ушёл. Я выдохнула.
Катя позвонила в субботу — позвала пройтись, погода хорошая. Я отказалась. Сказала, что устала. На самом деле Диана выложила серию фото с какой-то вечеринки, и я хотела рассмотреть каждое.
На одном фото был мужчина рядом с ней. Немолодой, лет пятидесяти. У меня упало что-то внутри. Я увеличила. Незнакомый. Не Алексей. Перевела дух — и тут же почувствовала себя дурой. Сижу дома в субботу, разглядываю фото чужой женщины.
Но не закрыла.
Катя позвонила ещё раз через неделю:
— Марин, ты вообще как?
— Нормально.
— Ты уже три раза отказалась встретиться. Что-то случилось?
— Ничего не случилось, просто дел много.
Она помолчала.
— Ладно. Если что — звони.
Пообещала. И не позвонила.
Я думала, что всё под контролем. Я же знаю, чем занята Диана, где бывает, с кем. Значит, я в безопасности. Значит, ничего не пропущу.
В сентябре я стала проверять Алексея. Не грубо — просто замечала: пришёл в семь или в восемь, телефон на столе или в кармане, смотрит в окно или в экран. Складывала наблюдения в голове, как бухгалтер складывает цифры. Плюс, минус, остаток.
Остаток всегда был одинаковый: что-то не так.
Но с Дианой, я была уверена, — ничего. Её страницу я знала наизусть.
* * *
Октябрь. Алексей стал задерживаться.
Я не спрашивала. Держала в голове таблицу: три раза на этой неделе после девяти. Звонила на работу? Нет. Проверяла геолокацию? Пробовала — телефон не показывал. В мессенджере у него добавилось несколько новых контактов. Я видела краем глаза, когда он листал. Имена незнакомые. Не Диана.
Я зашла на страницу Дианы. Она была в Турции — выложила закат и подпись «наконец-то отдых». Значит, не с ней. Немного успокоилась.
Катя пришла сама — без звонка, с тортом. Позвонила в дверь, я открыла, она посмотрела на меня и сказала:
— Ты похудела. Нехорошо так.
— Всё нормально.
Она вошла. Поставила чайник. Я убрала телефон.
— Марин, — сказала Катя, когда мы сели. — Что происходит? Ты весь год как не своя.
— Ничего не происходит.
— Алексей?
Я помолчала.
— Не знаю, — сказала я. — Что-то не так, но я не понимаю что.
— Так спроси его.
Просто. Спроси его. Я смотрела на неё и не могла объяснить, почему это невозможно. Потому что он ответит — и тогда придётся с этим что-то делать. А пока я не спрашиваю, я ещё могу думать, что всё хорошо.
— Я разберусь, — сказала я.
Катя уехала. Я открыла телефон.
В ноябре Алексей стал спать на диване. Сказал — спина. Я не возражала. Ночью, когда не спалось, я лежала одна в спальне и листала страницу Дианы. Она вернулась из Турции загорелая, счастливая. Выложила фото с каким-то парнем — молодой, ей ровесник. Подписала: «мой».
Значит, у неё кто-то есть. Значит, точно не Алексей. Значит, я зря.
Закрыла телефон.
Открыла снова через минуту — просто по привычке, рука сама потянулась.
В декабре я заметила, что перестала готовить нормально. Варила макароны, покупала готовое. Алексей не замечал или делал вид. Мы почти не разговаривали — привет, пока, ужинать будешь. Я думала: вот пройдут праздники, вот станет теплее, вот что-то изменится.
Ничего не менялось.
Новый год встретили вдвоём. Сын приехал на час, поздравил, уехал к друзьям. Мы с Алексеем выпили по бокалу под телевизор. В полночь он поцеловал меня в щёку — коротко, по привычке.
Я думала: ну вот, всё нормально. Вместе встречаем. Всё нормально.
В телефоне у меня было открыто три вкладки: страница Дианы, её инстаграм, её канал в телеграме, который я нашла в октябре. Она выложила поздравление с Новым годом. Рядом тот же парень, оба смеются.
Хорошо ей.
* * *
Алексей ушёл в январе. Двенадцатого.
Пришёл с работы, поставил сумку. Я была на кухне — грела чай. Он вошёл и сказал:
— Марина. Нам надо поговорить.
Я обернулась.
Он стоял в дверях кухни. Пальто не снял. Я смотрела на него и почему-то думала про пальто — купили три года назад в торговом центре на Варшавке, он тогда долго выбирал между синим и серым. Выбрал серое.
— Я ухожу, — сказал он.
Чайник закипел. Выключился сам.
— К кому, — сказала я. Не спросила — сказала.
— К Светлане. Мы работаем вместе. Последние полгода.
Светлана. Я прокрутила в голове все имена, которые видела в его телефоне краем глаза. Светлана — было. Я решила, что коллега. Просто коллега.
— Полгода, — повторила я.
— Да.
— Почему не сказал раньше.
Он помолчал.
— Я пробовал говорить. Несколько раз. Ты молчала, уходила. Я решил, что ты не хочешь слышать.
Я стояла у плиты. Руки — на холодной ручке кастрюли. Он прав. Он пробовал. Я помню — он садился рядом, начинал: «Марин, нам нужно поговорить о нас», — а я убирала посуду, или говорила «давай не сейчас», или просто молчала, пока он не замолкал.
Я боялась услышать.
— Ты уходишь насовсем, — сказала я.
— Да.
Он собрал вещи за час. Я сидела на кухне. Слышала, как открывается шкаф, как застёгивается чемодан. Потом он вышел в коридор. Постоял.
— Марина.
Я не обернулась.
Дверь закрылась. Тихо — он всегда закрывал тихо.
Я достала телефон. Открыла страницу Дианы.
Она выложила сторис — сидит дома, пьёт чай, за окном снег. Подписала: «январь, уютно». Рядом её парень, в свитере, смотрит в ноутбук.
Я смотрела на это минуты три.
Потом закрыла.
Впервые за семь месяцев — закрыла и не открыла снова.
Прошло три месяца.
Сижу на той же кухне. Линолеум с трещиной у плиты всё ещё не заменила. Алексей забрал своё, остальное осталось — его кружка, его книга на полке, дырка в обоях, которую он собирался заделать.
Антон приехал в феврале. Сидел напротив, смотрел на меня.
— Мам, ты как вообще?
— Нормально, — сказала я.
Он не поверил, но не стал давить. Уехал. Пообещал звонить.
Я думала, что слежка меня защищала. Я думала: пока я знаю, что Диана делает, — я знаю всё. Я держу ситуацию.
Ни о какой Светлане я не знала ничего.
Полгода я смотрела в чужую жизнь, которая не имела ко мне никакого отношения. Полгода — утром с кофе, в обед за рабочим столом, ночью в темноте рядом со спящим мужем. Я считала её фото, её поездки, её лайки. Строила версии, проверяла, опровергала.
А рядом — тихо, без страниц и фото — уходило моё.
Телефон лежит на столе. Я уже давно удалила фейковые аккаунты. «Лена Смирнова» и «Оля Крылова» — нет таких людей. Не было.
Катя позвонила вчера.
— Выходи, погуляем.
— Выйду, — сказала я.
Впервые за долгое время — согласилась.
Встала, оделась. Перед выходом бросила взгляд на телефон. Рука привычно потянулась.
Я убрала руку.
Вышла.
На лестнице — третий этаж, лифта нет — подумала: надо было спросить его. Просто спросить. В июне. В августе. В октябре. В любой день из тех семи месяцев.
Не спросила.
Смотрела не туда.
* * *
Скажите: вы когда-нибудь ловили себя на том, что проверяете чужие страницы вместо того, чтобы поговорить с близким человеком? Что останавливало — страх узнать правду или что-то другое?
Если история отозвалась — поставьте лайк. Здесь выходят рассказы про настоящую жизнь — подпишитесь, чтобы не пропустить.