Туман в Зоне сегодня был особенно густым, липким, как кисель. Он не просто ограничивал видимость, он глушил звуки и, казалось, саму жизнь. Я сидел в подвале старой насосной станции, пережидая Выброс. Мой ПДА, верный спутник и единственный навигатор в этом аду, мирно лежал на пыльном ящике. Экран тускло светился, показывая стандартную сетку карты Кордона. Всё было тихо. Слишком тихо.
И началось.
Сначала экран мигнул. Я подумал, что это игра света от старой керосиновой лампы. Но затем по дисплею пробежала рябь, как по воде от брошенного камня. Стандартный интерфейс «Долга» — строгий, в серо-красных тонах — поплыл, исказился, а затем сменился на кислотно-зелёный цвет интерфейса «Свободы». Я моргнул. Протёр глаза. Это было невозможно. Я — сталкер-одиночка, я не принадлежу ни к одной группировке.
Я ткнул пальцем в иконку карты. Вместо привычных очертаний Кордона и Свалки на экране разверзлась чернота с редкими белыми помехами. А потом карта начала меняться. Прямо на моих глазах знакомые тропы зарастали виртуальными аномалиями, которых там отродясь не было, а безопасные схроны помечались как логова мутантов. Навигатор сошёл с ума.
Но это было только начало. Вкладка «Журнал» с моими пометками и заданиями исчезла. Вместо неё выскочило системное сообщение:
[КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА: БАЗА ДАННЫХ ПОВРЕЖДЕНА]
[ПОПЫТКА СИНХРОНИЗАЦИИ...]
[СИНХРОНИЗАЦИЯ НЕ УДАЛАСЬ]
А затем — самое страшное. Вкладка «Контакты». Мой список сталкерских связей, ниточки, связывающие меня с этим миром: барыги, заказчики, друзья, враги. Все они начали мигать и исчезать один за другим. Иконка «Бармен» погасла. Затем «Сидорович». Я похолодел. Это не просто сбой программы. Это разрыв связей.
И тут ПДА завибрировал так сильно, что соскочил с ящика и упал на бетонный пол. На экране высветилось входящее сообщение. Адресат: «ВСЕМ». Тема: «ЭТО КОНЕЦ?». Текст сообщения состоял из хаотичного набора символов, но в этом цифровом шуме угадывался какой-то пугающий ритм, словно сама Зона пыталась передать сообщение на языке машин.
В тот же миг я услышал это снаружи. Не вой слепых псов и не рык химеры. Это был низкий, утробный гул, от которого задрожали стены подвала и с потолка посыпалась труха. Выброс? Нет, этот звук был другим. Он шёл не из-под земли, а словно отовсюду сразу.
Я схватил ПДА. Экран был черен. Ни единой иконки. Мёртвый кусок пластика и стекла. Но гул нарастал. А затем я почувствовал это — знакомое давление в висках, но гораздо слабее, чем при полноценном Выбросе. И вместе с этим... тишина. Абсолютная, звенящая тишина.
Я медленно поднялся по лестнице и выглянул из подвала. Туман рассеялся, словно его и не было. Небо было чистым, звёздным. Но мир изменился.
Вдалеке я увидел костёр сталкеров. Они не разговаривали и не смеялись — они просто сидели и смотрели в огонь пустыми глазами. Их ПДА лежали рядом на земле — такие же чёрные и безжизненные, как мой.
По дороге брела химера, но она не охотилась. Она просто шла куда-то на север, потеряв свой хищнический инстинкт.
Зона лишилась своего цифрового скелета. Вся сложная сеть сигналов, аномальных полей, меток и данных, которую сталкеры привыкли видеть на экранах своих наладонников, рухнула. Мы ослепли и оглохли в один миг. Компас в моей голове всё ещё указывал на север, но карта в ней была пуста.
Мы остались один на один с первобытной Зоной. Без маркеров артефактов, без предупреждений о приближении мутантов от детекторов, без связи друг с другом. Это был не конец света.
Это был конец той Зоны, которую мы знали.
И теперь нам предстояло выживать по-настоящему.