Дачу я снял на лето, по дешёвке. Дом на самом краю, дальше только лес. Соседние участки заброшены, ближайшие живые люди за километр. Меня это устраивало, я приехал работать в тишине.
Стояла жара. Душные ночи, когда простыня липнет к телу. Я спал на втором этаже, в мансарде, и окна держал настежь, иначе не уснуть. Лес начинался прямо за забором.
Первые ночи прошли спокойно. На четвёртую я проснулся.
В тот вечер перед сном я заварил чай в термос. Привычка, кипяток с собой на ночь. Выпить забыл, термос остался в рюкзаке у кровати, полный, горячий. Это потом меня и спасло.
Не от звука. От того что стало темно. Луна светила в окно всю ночь, я привык спать в этом свете. А тут свет пропал. Будто кто-то заслонил окно снаружи.
Я открыл глаза. Окно мансарды, второй этаж, четыре метра от земли. В нём что-то было.
Голова. Огромная, бледная, без черт. Она протиснулась в проём окна снаружи, заполнила его почти целиком, и заслонила луну. Гладкая, вытянутая, как капля. Без глаз. Только внизу, где у человека был бы подбородок, тянулась длинная щель рта, сомкнутая.
Я не закричал. Не пошевелился. Тело сделало это само, замерло, прежде чем разум понял что видит. Сердце колотилось так что больно было в груди. Я лежал на спине и смотрел на голову в окне.
Она не двигалась. Просто торчала в проёме, на уровне второго этажа, заслонив всё. А значит то чему она принадлежала стояло снаружи во весь рост, и было высотой с дом.
Голова чуть качнулась. Принюхивалась, я понял. Глаз нет, значит ищет иначе. Нюхом, слухом.
Я очень медленно, по миллиметру, сполз с кровати на пол, на дальнюю от окна сторону. Опустился, закатился под кровать. Старая кровать, низкая, я еле втиснулся, прижался к полу. Пол был холодный, бетонный под тонким половиком. Я вжался в него всем телом, как мог, прижал к холоду грудь, живот, лицо.
И тут оно полезло.
В окно, мимо головы, протиснулась рука. Бледная, тонкая, бесконечно длинная. Многосуставчатая, с лишними сгибами, как будто костей в ней больше чем надо. Она опустилась к полу, шаря.
Кисть огромная, с длинными пальцами, с когтями. Поползла по комнате вслепую. Задела стул, опрокинула. Прошлась по столу, смахнула всё на пол с грохотом. Двигалась медленно, ощупывая, сжимая всё на что натыкалась. Холодом от неё тянуло, как из погреба, я чувствовал его даже под кроватью.
Она нащупала кровать. Пальцы прошлись по подушке, там где я только что лежал. Там ещё держалось тепло моего тела, свежее, и рука задержалась, ощупывая его. Не нашла плоти. Тепло было, а тела не было. Рука смяла подушку и поползла ниже.
Я понял на чём она работает. Не на тепле вообще, иначе пошла бы прямо на меня под кроватью. Она шла на свежее, отдельное тепло, на нагретое пятно. А я вжался в холодный пол всем телом, и моё тепло уходило в бетон, сливалось с ним. Для неё я стал не горячим пятном, а ровным фоном. Подушка хранящая тепло была ярче меня.
Пальцы спустились к полу, к ножкам кровати. Обхватили одну. И сжали.
Дерево хрустнуло. Ножка лопнула, кровать просела углом, придавила меня сверху. Я закусил руку чтобы не вскрикнуть. Рука твари шарила прямо надо мной, через матрас, я слышал как скребут когти по сетке.
Я понял что у меня есть. Рука идёт на свежее, яркое тепло. Значит надо дать ей тепло ярче меня, в стороне.
Термос. В рюкзаке под кроватью, в углу. Полный кипятка, горячий, я заваривал вечером. Ярче этого источника в комнате нет.
Рука сжимала вторую ножку кровати. Времени не было. Я дотянулся до рюкзака, бесшумно, вытащил термос. Открутил крышку. Изнутри пошёл пар, тепло, резкое, концентрированное.
Рука замерла. Повернулась к источнику.
Я швырнул термос в дальний угол комнаты, к окну, под ноги твари. Кипяток выплеснулся, горячая лужа, пар.
Рука метнулась туда. Вся, рывком, оставив кровать. Пальцы накрыли горячую лужу, разлитый кипяток, ощупали, сжали пустоту. Искали тело там где было тепло.
Я выкатился из-под кровати с другой стороны и пополз к лестнице. Скатился вниз, на первый этаж. Тут окна были маленькие, твари не пролезть. Забился в угол кухни под капитальную стену и сидел, дрожа.
Наверху рука ещё шарила. Потом втянулась в окно. Голова в проёме качнулась и отодвинулась. Луна вернулась в окно мансарды.
Снаружи я слышал шаги. Тяжёлые, редкие, огромные. Шаг, и метров пять. Ещё шаг. Оно уходило к лесу. Я слушал пока шаги не стихли в чаще.
До рассвета я не двинулся.
Утром, когда совсем рассвело, я вылез из-под лестницы. Поднялся в мансарду посмотреть.
Комната была разгромлена. Опрокинутый стул, сметённый стол, сломанная кровать с лопнувшими ножками. Термос в углу, пустой, и засохшее пятно от кипятка под окном. Это было наяву.
Я подошёл к окну. Хотел закрыть его наконец, заколотить. Выглянул наружу, вниз, машинально.
Под окном, на земле, в мягком грунте у фундамента, были следы. Не следы ног. Две глубокие ямы, метрах в трёх друг от друга, там где стояло то что заглядывало в окно. Каждая с большую кастрюлю, продавленные тяжестью.
А между ними и до самого леса земля была истоптана. Десятками таких же ям. Не одна цепочка, а множество, от леса к дому и обратно, и снова к дому, свежие поверх старых.
Оно ходило сюда не первую ночь. Все эти ночи, пока я спокойно спал с открытым окном, оно приходило. Стояло под окном. Заглядывало. И уходило.
Четыре ночи. Я проснулся только на четвёртую. Три ночи оно стояло в трёх метрах подо мной, смотрело на меня спящего безглазой головой, и не лезло. Приглядывалось, примеривалось. А на четвёртую решилось.
Я посмотрел на лес куда вели следы. И увидел то от чего подкосились ноги.
На опушке, на земле под деревьями, лежала обувь. Ботинки, кроссовки, сапоги. Куча, разного размера, разной поношенности. Десятки пар.
Чужие. Тех кто снимал дачу до меня. Кто спал в этой мансарде с открытым на жару окном. К кому оно тоже приходило четыре ночи, а на пятую дотягивалось.
Я не стал считать. Сел в машину и уехал, не закрыв окно, не забрав вещи.
Договор я разорвал по телефону, не объясняя. Хозяин не удивился, не спорил. Спросил только одно, прежде чем я положил трубку.
Спросил: ты сколько ночей продержался?
Я не ответил. Положил трубку.
Он не спросил что случилось. Он спросил сколько ночей. Значит знал. Знал всегда, и сдавал дачу дальше, лето за летом, тёплым спящим людям с открытыми на жару окнами.
А обувь на опушке всё росла.
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
Одноклассники: https://ok.ru/dmitryray
#страшныеистории #славянскийхоррор #мистика #дача