Зимой 1941-го в брошенных немецких позициях под Москвой и в трофейных вещмешках красноармейцам попадались жестяные банки на 400 гр.
Внутри лежала не тушёнка и не паштет, а хлеб. Небольшая плотная буханка, наглухо запаянная в металл, размером с банку сгущёнки.
Человек, который всю жизнь видел хлеб только на полке или вынутым из печи, вертел такую находку в руках с подозрением.
Для нашего человека хлеб в железной банке выглядел подделкой под еду. Под крышкой пряталась не свежая краюха, а плотный, чуть влажный, резиновый на ощупь кусок, отдававший лёгкой сладостью.
Сами банки были обычные, со стандартной военной маркировкой, и хлебную отличали по клейму "BROT" на жести. Похоже было не на выпечку из пекарни, а на что-то отлитое на заводе, отсюда и прозвище "пластмассовый хлеб".
Внутри банки не было воздуха, оттого к мякишу не подбирались ни сырость, ни плесень, и портиться ему было нечем. Такая буханка спокойно лежала годами и не боялась мороза.
Сладил мякиш не сахар и не орехи, как часто думают, а сама выпечка. При долгом прогреве в закрытой банке часть крахмала превращалась в сахар.
Влаги внутри оставалось больше половины, поэтому буханка была не сухой, как сухарь, а тяжёлой и плотной, будто резиновой.
Немца такая банка нисколько не смущала. Плотный тёмный хлеб, который не черствеет месяцами, в Германии пекут с XVI века, это вестфальский пумперникель.
Его томят в закрытых формах по 16-24 ч на малом жару, оттого он выходит тёмным, чуть сладким и совсем без корки. Консервированная буханка из пайка и есть тот же приём, запаянный в жесть, держится всё на самой выпечке.
Как пекут хлеб, который лежит десятилетиями
Хлеб тут пекут прямо в банке, она же служит ему и формой, и тарой. Закрывают её горячей, ещё из печи, и, пока буханка остывает, пар внутри сжимается и тянет крышку внутрь.
Воздуха под ней не остаётся, ни кислорода, ни щели, куда могла бы пробраться плесень.
Консервантов в такой хлеб не добавляют, потому что всё, что могло бы его испортить, убивает жар печи. Поэтому лежит такой хлеб не месяцами, а десятками лет.
Хлебный музей в Эбергётцене под Гёттингеном вскрывал банку времён той войны, и спустя более 50 лет хлеб внутри оставался съедобным. Другую банку заложили на хранение в 1962-м, а проверили в 1995-м, и 33 года спустя хлеб был в полном порядке.
Свежий хлеб в котёл не довезёшь, пока доедет, зачерствеет или раскиснет, да и подвоза часто просто нет. А банку можно сбросить с самолёта, бросить в снег, протащить в кузове по морозу, с хлебом внутри ничего не случится.
Одна банка вмещает дневную норму на одного.
"Хлеб из опилок" пекли не для немцев
С этим консервированным хлебом часто путают остен-брот, резиновый и почти пластмассовый эрзац. Делали его не для немецких частей в окружении, а отдельно и совсем для других людей, и к банке с консервированной буханкой он никакого отношения не имел.
Рецепт этого хлеба в Германии утвердили официально 21 декабря 1941-го, и на нём стояла оговорка "только для русских". В составе значились отжимки сахарной свёклы, отруби, древесные опилки и целлюлозная мука из листьев и соломы, нормальной муки там не было вовсе.
Пекли его для пленных в лагерях, это совсем другая, куда более мрачная история, и с жестянкой из обычного пайка она ничего общего не имеет.
Тот самый консервированный хлеб из банки никуда не делся. Раньше буханку выдавливали целым бруском из вскрытого донышка и резали ножом сами, а сейчас в немецком магазине он лежит уже нарезанный, в жестянке на 170 гр., с кольцом для вскрытия без ножа и пластиковой крышкой, чтобы закрыть початую банку.
На этикетке стоит срок 2 года, а банка, закатанная ещё в 80-х, открывается тем же мягким, чуть сладким хлебом, что когда-то доставали из трофейных пайков под Москвой.