Началось всё на Олимпиаде 1976 года в Монреале. Сеть спонсировала Игры и развозила делегации на автобусах.
Кохон с семьёй уходил со стадиона, когда в одном из таких автобусов разглядел советских гостей, и решил подойти. Путь ему заступил канадский распорядитель, мол, сперва оформи запрос через протокольный отдел МИД, а уж потом подходи к делегатам.
На шум обернулись те из советской группы, кто знал английский, и подошли сами. Слово за слово, и через несколько минут все уже сидели в соседнем "Макдоналдсе". Там Кохон и спросил, пошли бы они в такой ресторан, будь он в Москве.
Визитка у Кохона была отпечатана в форме Биг Мака. По ней в любом ресторане сети, хоть в Канаде, хоть в России, бесплатно отдают бургер и сегодня, найти бы только владельца такой карточки.
Советских чиновников эта мелочь зацепила. "Пепси" к тому моменту поставляли в Союз уже 4 года, и канадец прикинул, что раз приживается газировка, приживутся и бургер с картошкой.
Кормить сотни тысяч гостей Олимпиады-80 было нечем, и Кохон предложил открыть пару ресторанов у "Лужников". Осенью 1979-го город эту мысль отклонил. Дальше политическая обстановка резко испортилась, Игры на Западе бойкотировали, и переговоры встали.
Часы Рональда вместо ключей от кабинетов
Кохон не отступился и стал мотаться в Москву по нескольку раз в год. Возил ящиками копеечные часы с Рональдом Макдональдом, раздавал значки, садился за стол с теми, от кого зависело решение, и водки за эти поездки, по собственному признанию, ушло изрядно.
Часы и значки открывали кабинеты, до которых иначе было не достучаться. От случайного знакомства 1976 года до подписи под договором набежало 14 лет.
Сдвинулось всё при Горбачёве. Перестройку на Западе встретили теплее, чем дома, и Кохон поймал момент. Добро советская сторона дала в 1987 году, а 24 апреля 1988 года канадская "Макдоналдс Ресторантс оф Канада" подписала с Главным управлением общепита Мосгорисполкома договор о совместном предприятии.
Назвали его "Москва-Макдоналдс". Канадцам в нём досталось 49%, советской стороне 51% и контроль, а ремонт и оборудование зала канадцы взяли на себя.
Завод в Солнцеве и правильная картошка
Прилавки в стране стояли пустые, а ресторану каждый день нужны были котлеты, булки, сыр, соусы и картошка одного и того же качества. Покупать всё это было негде.
Компания пошла на то, чего обычно не делала, и построила собственный завод. В Солнцеве за год поднялся комбинат на 10 тыс. кв. м, где работали 7 отдельных производств:
- переработка картофеля и мяса
- молочный цех
- выпечка
- сыр
- майонез
- кетчуп
Вложили в московский проект около 50 млн долларов. Подобного производства, которым сеть владела бы сама, у неё не было больше ни в одной стране.
Расплачивались в ресторане только рублями, а вывезти их за границу как прибыль не позволяли, и деньги оставалось вкладывать назад, в тот же комбинат и в поставщиков.
Местная картошка под фри не годилась, мелковата и неровная формой. Завезли нужный сорт, "Рассет Бёрбанк", тот самый, что идёт на длинную хрустящую соломку, привезли специалистов и фактически заново научили совхозы его растить.
Люди из компании выезжали в поля и замеряли в клубнях воду и крахмал. На производстве придирались к мелочам, готовую соломку прикладывали к линейке, а у булочек циркулем сверяли, ровный ли вышел круг.
Пока шла стройка, набранных кассиров и поваров тренировали складывать бургеры на макетах, вместо начинки шли картон и кухонные губки. В кадры намеренно не брали тех, кто уже поработал в советских столовых, чтобы вместе с ними в зал не пришла привычка хамить покупателю.
За прилавок встала образованная молодёжь, со столичными дипломами, иногда с иностранным языком, и её отдельно натаскивали встречать гостя, улыбаться и говорить спасибо.
Под сам ресторан отдали бывшее кафе "Лира" на Большой Бронной, 29, у Пушкинской площади, аренда обошлась в 1 руб. за год. На вывеску рядом с буквой "М" поставили советский флаг.
Получился самый большой ресторан сети в мире, около 900 мест, 700 внутри и 200 на улице, 27 касс.
Когда Кохона спрашивали, не погубит ли западный бизнес знаменитое советское обхождение с покупателем, он отбивался просто, а кто взял больше всех медалей на Олимпиаде. Раз эта молодёжь обходит в спорте и канадцев, и американцев, подать еду с улыбкой научится тем более.
Выбирать было из кого, на 630 мест пришло около 28 тыс. заявлений, а платили в ресторане до 300 руб. в месяц при средней зарплате по стране в 150 руб.
31 января 1990 года, очередь вокруг сквера
Народ начал стягиваться затемно. К 8 утра у дверей толпилось больше 5 тыс. человек, и хвост очереди кругами наматывался на Новопушкинский сквер.
А первыми за столики сели вовсе не те, кто мёрз с ночи, и не чиновники. Незадолго до открытия к ресторану подогнали автобус с ребятами из детского дома, мимо очереди завели внутрь и накормили даром. Ленту Кохон перерезал лично, здоровался за руку с входящими и каждому вручал значок на память.
За первый день через кассы прошло больше 30 тыс. гостей. До Москвы лучший результат у сети принадлежал Будапешту, 9 100 человек за сутки, и теперь его перекрыли с лихвой, втрое с лишним.
Биг Мак стоил 3 руб. 75 коп., гамбургер около 1,5 руб., Филе-о-фиш 3 руб. 25 коп. Цена одного Биг Мака равнялась полному обеду в столовой, так что дешёвым это удовольствие не было.
За кассой наливали "Кока-Колу", хотя массовой западной газировкой в стране много лет была "Пепси". В тот же день прямо напротив, на Пушкинской, светилась рекламная вывеска "Кока-Колы".
С самой едой многие не знали, как обращаться, бургер раскладывали на слои и съедали по отдельности, а совет есть его целиком и прямо руками поражал не меньше, чем вкус. Опустевшие стаканы и обёртки от бургеров уносили с собой и берегли дома как диковину из другого мира.
Постоянную улыбку и вежливость кассиров поначалу принимали за хитрый западный приём, слишком уж это не вязалось с угрюмыми советскими прилавками. Сама очередь быстро обросла промыслом, подростки занимали в ней места заранее и перепродавали по 1-3 руб., смотря по часу и длине хвоста.
Летом 1991 года на встрече "Большой семёрки" в Лондоне премьер-министр Канады Брайан Малруни, давний приятель Кохона, лично пожаловался Горбачёву на то, как трудно его другу вести дело в Москве.
Вторую и третью точку в стране открыли только в 1993 году, и 3 года ресторан на Пушкинской оставался во всём Союзе единственным.