Листая мемуары екатерининских времён, я всё время ловил себя на мысли: как же странно переплетаются в истории величие и обычные человеческие слабости. Вот, к примеру, женщина управляет огромной империей, держит в руках судьбы миллионов людей, а сама без ума от парня, который годится ей во внуки. И ведь не просто внуки — разница в 38 лет! Сначала мне казалось, что придворные хроники преувеличивают. Мол, сплетни, домыслы. Но чем глубже копал, тем яснее становилось: всё это правда. Причём правда довольно пикантная.
1789 год. Екатерине стукнуло 60, и тут при дворе появляется 22-летний Платон Зубов. Красивый, статный гвардейский офицер с манерами светского льва. Императрица потеряла голову моментально. Только вот роман этот оказался не совсем обычным — у стареющей правительницы были весьма специфические требования к молодому любовнику. О трёх самых удивительных я и хочу рассказать.
Первый каприз: персональный театр одного актёра
Представьте зимний вечер в петербургском дворце. Сотни свечей освещают личные покои государыни. Екатерина удобно устроилась в кресле, а перед ней — импровизированная сцена. И вот на эту сцену выходит Платон Зубов, то в костюме римского полководца, то в наряде французского аристократа, то в облачении турецкого визиря.
Императрица требовала от фаворита устраивать для неё персональные спектакли. Не просто почитать стихи под аккомпанемент клавесина — нет, полноценные представления с костюмами, гримом и декорациями.
Я читал записки камердинера Зубова, и знаете, что меня зацепило? Молодой человек готовился к этим выступлениям всерьёз. Нанял актёра из императорской труппы, который натаскивал его по сценическому мастерству. Зубов зубрил тексты, репетировал жесты, подбирал костюмы. Всё как положено.
Екатерина обожала исторические сюжеты. Ей нравилось, когда Зубов изображал великих полководцев древности. Александр Македонский, Юлий Цезарь, Ганнибал — все они оживали в исполнении фаворита. Иногда императрица сама писала для него короткие сценки, где обыгрывала исторические эпизоды.
Однажды, если верить воспоминаниям приближённых, Екатерина написала пьесу, где Зубову досталась роль молодого Петра I, а сама она читала за боярыню Морозову. Представление тянулось больше двух часов. Императрица хохотала, а потом ещё неделю всем рассказывала, какой талантливый актёр её Платоша.
Забавная деталь: на эти театральные забавы из казны каждый месяц выделялись средства под видом «расходов на развлечения двора». По тем временам около 5000 рублей — сумма, на которую можно было приобрести небольшое имение с десятком крепостных.
Но есть нюанс. Зубов терпеть не мог театр. Он был военным, любил охоту, верховую езду, карты. А тут приходилось наряжаться в невесть какие костюмы и изображать из себя античных героев. В письмах брату жаловался: «Лучше бы в турецкую кампанию отправили — там хоть дело настоящее, а не эти комедии».
Однако выбора не было. Когда императрица хотела спектакль — она его получала. Зубов понимал: его положение при дворе зависит исключительно от настроения Екатерины. Захотела она видеть Александра Македонского — будет Александр Македонский, хоть тресни.
Второй каприз: прогулки с подробным отчётом
Екатерина жила по строгому распорядку. Вставала рано, работала по графику, даже развлечения шли по расписанию. И вот в этот график вписались обязательные прогулки Зубова.
Каждое утро, ровно в девять часов, фаворит должен был отправиться гулять по Летнему саду или набережной Невы. Зимой на санях, летом пешком или верхом. Вроде бы ничего особенного, правда? Гуляй себе на здоровье.
Но вечером, во время личной встречи с императрицей, Зубов обязан был до мелочей рассказать обо всём, что видел. И это были не дежурные отчёты в духе «тут видел то, там видел это». Екатерина требовала деталей.
Кто встретился на пути, во что был одет, какое выражение лица, о чём говорили прохожие, какая погода, как пели птицы, какие облака. Императрица буквально жила этими рассказами. Она сама уже не могла свободно гулять по городу — мешал возраст, здоровье, безопасность. Зато через Зубова словно бы сама выходила на улицы Петербурга.
Наткнулся на любопытную запись в дневнике одного придворного. Там описан случай, когда Зубов попытался схитрить. Устав от бесконечных отчётов, он просто выдумал историю про ссорящуюся на улице пару. Расписал всё красочно, с подробностями.
Екатерина выслушала, а потом спокойно сказала: «Милый Платон, сегодня утром шёл дождь. При такой погоде никакой ссоры быть не могло — все разбежались по домам». Зубов чуть со стыда не провалился. После этого больше никогда не пытался обмануть императрицу.
Самое интересное — у Екатерины была целая сеть информаторов, которые следили за Зубовым во время прогулок. Императрица сверяла его рассказы с донесениями своих людей. Хотела быть уверена, что фаворит не водит её за нос.
Зубову приходилось быть предельно внимательным. Он завёл специальную записную книжку, куда по ходу прогулки заносил всё примечательное. Имена встречных, детали одежды, обрывки разговоров. Потом, перед встречей с Екатериной, повторял записи, чтобы ничего не забыть.
Придворные посмеивались. Говорили, что из гвардейского офицера Зубов превратился в придворного шпиона, который следит сам за собой. Но молодой человек понимал: это цена за своё положение.
Забавный случай: однажды во время прогулки Зубов встретил своего приятеля из полка. Тот удивился, увидев, как бывший сослуживец что-то быстро записывает в книжку. «Ты что, стихи сочиняешь?» — спросил приятель. «Хуже, — ответил Зубов, — мемуары для императрицы».
Третий каприз: карты на щелбаны
А вот этот каприз, пожалуй, самый странный и одновременно самый человечный. Екатерина обожала играть в карты. К 60 годам почти все придворные поддавались ей. Никто не хотел рисковать, выигрывая у императрицы. Считалось неприличным, да и попросту опасным.
Зубов стал исключением. Екатерина требовала от него одного — играть честно. Без поддавков, без льстивых проигрышей. Честная игра, где каждый сам за себя. И Зубов часто выигрывал.
Но была загвоздка. Императрица ввела особое правило: проигравший получает щелбан. Обычный щелбан по лбу, как в детстве, когда мальчишки играли во дворе.
Представьте картину. Роскошные покои, пожилая императрица России и молодой фаворит сидят за карточным столом. Идёт партия. Екатерина проигрывает — и подставляет лоб. Зубов, морщась от неловкости, наносит символический щелбан. Или наоборот: проигрывает Зубов — и императрица всея Руси щёлкает его по лбу.
В письмах близким Зубов описывал эти сцены с иронией: «Вчера получил пять щелбанов от её величества. Сегодня нанёс три в ответ. Думаю, к концу недели мой лоб станет твёрже гранита».
Екатерина относилась к игре абсолютно серьёзно. Не признавала символических щелбанов. Когда Зубов робко дотрагивался до её лба, императрица возмущалась: «Что за манеры? Я же тебе по-настоящему даю, и ты давай как положено!»
Однажды она так заигралась, что проиграла десять партий подряд. Зубову пришлось щёлкать её по лбу десять раз. К концу сеанса у императрицы на лбу красовалось розовое пятно. Наутро придворные шептались: не заболела ли государыня? Откуда такое покраснение? Понятное дело, никто не мог представить истинную причину.
Меня зацепила одна деталь из воспоминаний. Когда Потёмкин — предыдущий фаворит — был ещё жив, он как-то заглянул в покои императрицы и застал эту игру. Екатерина увлечённо давала щелбаны Зубову, хохотала. Потёмкин постоял, покачал головой и ушёл. Позже сказал одному из приближённых: «Вот она, настоящая Екатерина. Не императрица, не законодательница, не мать Отечества. Просто женщина, которая хочет чувствовать себя молодой».
Любовь или расчёт
Собирая материал для этого рассказа, я постоянно спрашивал себя: что чувствовал сам Зубов? Неужели всё это было холодным расчётом? Терпел капризы старой дамы ради денег, чинов и влияния?
Скорее всего, правда где-то посередине. Да, Зубов получил от Екатерины огромные богатства. К моменту её смерти в 1796 году он владел 35 тысячами крепостных, несколькими дворцами, баснословными суммами. Но при этом свидетели утверждают, что в последние месяцы жизни императрицы он действительно проявлял заботу о ней. Не наигранную, а настоящую.
Может, за семь лет привык? Или действительно привязался? История умалчивает. Но факт остаётся фактом: когда Екатерина умерла, Зубов был рядом. Сидел у её постели, держал за руку. По словам очевидцев, плакал. От горя или от облегчения — кто теперь узнает?
После смерти Екатерины новый император Павел I выгнал Зубова из Петербурга. Бывший фаворит уехал в своё имение и прожил ещё много лет. Он никогда не был женат, детей не имел. В мемуарах современников сохранилась любопытная деталь: до конца жизни Зубов хранил костюмы для тех театральных представлений. Александр Македонский, Юлий Цезарь, французский маркиз — все они лежали в специальном сундуке в его спальне.
В молодости эти костюмы казались ему обузой, навязанным капризом. А к старости превратились в память о времени, когда он был нужен самой могущественной женщине Европы. Пусть даже в роли живой игрушки.
История с Екатериной и Зубовым показывает простую вещь: даже великие правители остаются людьми. Со своими странностями, капризами, желанием обычного человеческого тепла. Екатерина могла повелевать миллионами, решать судьбы государств, но в 60 лет ей хотелось того же, что любой женщине — внимания, заботы, возможности хоть иногда чувствовать себя не императрицей, а просто женщиной.
А Зубов заплатил за своё положение ценой свободы. Он был богат, знатен, влиятелен. Но при этом не принадлежал себе. Каждый его день расписывался по капризам пожилой дамы. Разве это не своеобразная форма заточения? Золотая клетка, из которой не выбраться, пока жива хозяйка.
Вот такая неоднозначная история власти и человеческих слабостей.