Андрей только собирался сделать первый укус, как лежавший на краю стола стационарный телефон зашелся истошным, надрывным дребезжанием. Этот звук буквально разрезал тишину маленького кабинета.
Уже протягивая руку к пластиковой трубке, мужчина почувствовал странное, липкое предчувствие — интуиция настойчиво твердила, что ничего хорошего от этого звонка ждать не стоит.
— Да что у вас там происходит?! — рявкнул ему в ухо густой, сорванный от злости мужской голос, едва Андрей успел поднести трубку. — Я сколько должен свой заказ ждать? До Нового года? Вы там совсем оборзели в своей конторе?!
Андрей судорожно проглотил застрявший в горле комок и тоскливо посмотрел на остывающий бутерброд с ветчиной. День не задался с самого утра.
— Извините, пожалуйста, — как можно спокойнее пробормотал он, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. — Сейчас разберемся. Назовите ваш адрес.
— Да уж разберитесь! Хорошенечко там у себя разберитесь, пока я на вас жалобу в Роспотребнадзор не накатал! — трубку на том конце с грохотом бросили.
Андрей медленно опустил рычажок аппарата и с раздражением отпихнул тарелку в сторону. Аппетит пропал окончательно.
— Пообедал, называется, — тихо вздохнул он, поднимаясь из-за стола и запирая кабинет на ключ. — Тьфу ты, ну что за напасть.
Пиццерия «Бона Пицца», которой он владел и заправлял последние пять лет, была совсем крошечной, похожей на аккуратный спичечный коробок. Внизу располагался уютный зал всего на несколько столиков, а на втором этаже ютились административные помещения и его рабочий кабинет.
Весной, летом и ранней осенью полезного пространства немного прибавлялось — Андрей собственноручно устанавливал во дворе большой цветастый шатер и выносил из подвала легкую пластиковую мебель. За годы работы это уже стало настоящей личной традицией, знаменующей наступление теплого сезона — праздничного, яркого, наполненного детским смехом и запахом свежевыпеченного теста.
Но сейчас, несмотря на то, что на календаре стоял самый разгар июля и полуденное солнце жарило так, что от темного асфальта шел видимый сизый пар, Андрею было совсем не до веселья.
Его глаза грозно вращались, а губы непрестанно совершали странные жевательные движения — так бывало всегда, когда мужчина бывал чрезвычайно, до предела зол.
Первой, кому предсказуемо досталось на орехи, оказалась Алена, оператор горячей линии.
Девушка, вольяжно развалившись в глубоком офисном кресле, увлеченно полировала пилочкой свои длинные ноготочки. Время от времени она лениво щелкала мышкой, раскладывая на экране дорогого ноутбука очередной пасьянс.
Андрей с глухим стуком захлопнул крышку её компьютера прямо перед её носом. Сделал это так резко, что Алена испуганно подпрыгнула на месте, едва не выронив пилочку.
— Какого лешего клиенты звонят напрямую на мой личный номер?! — рявкнул Андрей в сердцах, тяжело дыша. — Ты тут для чего вообще сидишь? За что я тебе зарплату плачу?
Алена зачем-то судорожно застегнула верхнюю пуговицу на своей тонкой блузке и торопливо сняла очки в роговой оправе.
— Я... я не знаю, Андрей Владимирович, — пискнула она, вжимаясь в спинку кресла. — Наверное, в системе что-то перепуталось случайно, сбой какой-то. Я сейчас же разберусь.
Мужчина со всей силы стукнул по несчастному ноутбуку кулаком, отчего чашка с недопитым чаем на столе жалобно звякнула.
— Я всё исправлю, прямо сейчас, — еще тише, почти беззвучно прибавила Алена, косясь на дверь. — Простите, пожалуйста...
В этот момент под открытыми окнами первого этажа раздались какие-то громкие, истеричные крики, и Андрей тут же переключил внимание, выглянув наружу.
У самого входа бегала кругами их лучшая доставщица Маша. Девушка металась из стороны в сторону так хаотично, будто пыталась поймать руками невидимого призрака.
Андрей пулей выскочил на улицу через служебный ход. К тому времени, как он преодолел ступени, Маша уже бессильно сидела на бетонном крыльце, обхватив колени руками, и горько, навзрыд плакала.
На припаркованный рядом маленький скутер был погружен массивный терморюкзак, до отказа набитый коробками с пиццей — теми самыми заказами, которые так отчаянно ждали голодные клиенты.
— Это всё она... мелкая дрянь! — всхлипывала Маша, размазывая слезы по лицу и указывая дрожащим пальцем куда-то в сторону ближайших гаражей. — Она мне тросик газа перерезала, я точно видела! Я только поехала, повернула за угол, а он бац — и лопнул. Я чуть под грузовик не влетела, в аварию чуть не попала! Концы оборваны, это ножницами сделано!
— Да прекрати ты ныть, а? — не выдержал Андрей, чувствуя, как от жары и стресса начинает раскалываться голова. — Кто перерезал? Толком скажи, без эмоций.
Он аккуратно взял Машу за локоть, завел внутрь прохладного помещения и усадил за свободный столик. Девушка долго не могла успокоиться, её буквально трясло от пережитого испуга, так что Андрею пришлось собственноручно налить и принести ей чашку крепкого горячего кофе.
— Да это мелкая... девчонка какая-то странная, — наконец заговорила Маша, сделав несколько жадных глотков. — Похожа на пацаненка. Она возле моего мопеда долго крутилась, инструмент какой-то в руках держала. Я её увидела, прикрикнула, прогнала подальше.
Девушка снова шмыгнула носом и подняла на начальника полные страха глаза:
— А потом поехала с большим заказом на северную улицу, а тросик на первом же перекрестке лопнул. Хорошо, хоть далеко уехать не успела, накатом сюда вернулась. Андрей Владимирович, умоляю, простите меня, но я правда не виновата! Не увольняйте меня, пожалуйста, мне деньги за учебу вносить через неделю, деваться некуда!
Андрей тяжело схватился руками за голову и издал гортанный звук, больше похожий на тревожный пароходный гудок. Маша мгновенно побледнела и сжалась в комок, ожидая худшего.
— Так вот почему меня сейчас по телефону матом обложили, — наконец догадался мужчина, нервно прохаживаясь по залу. — Ну и дела. Ну и работнички. Одна с переадресацией телефона разобраться не может, вторая из точки А в точку Б не в состоянии заказ вовремя отвезти.
Он остановился напротив Маши и горько усмехнулся:
— Девчонки, а вы часом у меня не прокляты? Может, на вас кто порчу коллективную наложил, признавайтесь? Вот почему другие ребята на сменах работают как надо, без сучка и задоринки, а у вас вечно какие-то шекспировские трагедии на ровном месте?
Маша снова тихонько заскулила и едва не бухнулась перед ним на колени прямо на кафельный пол.
Андрей, мгновенно сменив гнев на милость — всё-таки зла на сотрудников он долго держать не умел — подхватил её и усадил обратно на стул.
— Да не хнычь ты, горе луковое, — уже мягче, но всё еще строго сказал он. — Никто тебя увольнять не собирается, пока во всяком случае. Работай давай.
Он на секунду задумался, прикидывая варианты в уме, а затем скомандовал:
— Попроси Макса из вечерней смены тебя подменить, пусть выйдет на пару часов пораньше, раскидает эти коробки на машине. А сама бери мопед и дуй в мастерскую, займись ремонтом. И это... что еще за девчонка-то? Откуда она взялась?
Маша, услышав, что гроза миновала, засияла как начищенный медяк. Из заплаканной плаксы она мгновенно превратилась в прежнюю, привычную всем хохотушку и трескунью.
Она тут же принялась во всех красках ведать Андрею всю историю от и до, периодически сдабривая её абсолютно ненужными бытовыми подробностями.
По словам Маши выходило, что за всем этим вредительством стояла некая дикая девчушка лет десяти на вид, хотя точного возраста, конечно, никто не знал. Она была одета в какую-то порванную, грязную рубашонку, из-за которой её издалека действительно можно было легко принять за мальчишку-беспризорника.
— И вот эта самая неизвестная хулиганка, я головой ручаюсь, перерезала тросик газа на моем скутере! — Маша вдруг осеклась, округлила глаза и резко указала пальцем в сторону большого окна, выходящего во двор. — Вон! Вон она, смотрите!
Неожиданно громко заорала девушка, едва не опрокинув чашку:
— Ловите её, она опять там возле техники крутится! Ну точно она!
Маша сорвалась с места так стремительно, что едва не вынесла плечом тяжелую входную дверь. В мгновение ока она оказалась на улице и подскочила к замершему у забора ребенку.
Девочка, как успел заметить неторопливо вышедший следом Андрей, и впрямь очень сильно походила на паренька. Короткие, неровно обстриженные волосы были настолько грязными, что торчали в разные стороны жесткими ежовыми колючками. Рубашка висела мешком и была порвана по шву на левом рукаве, обнажая худое плечо.
Ребенок испуганно хлопал огромными серыми глазами и часто, испуганно тряс головой, пытаясь вырваться из цепких рук доставщицы.
— Я тут ни при чём! — звонко, срываясь на фальцет, заявила она, преданно глядя на подошедшего Андрея. — Это всё местные мальчишки из соседнего двора! Они мопед ваш испортили, железкой ковыряли, а я их увидела и прогнала! Я правда ни при чём, я помочь хотела!
— Я тебе дам «ни при чём»! — взвыла Маша, сильнее закручивая пальцы на её воротнике. — Я тебе сейчас уши оторву, на шею вместо бус повешу и тоже полиции скажу, что я ни при чём! Из-за тебя меня чуть работы не лишили!
— Но это же не я, — тихо, но удивительно твердо настаивала девочка, переведя взгляд на мужчину. — Я хотела как лучше... Честное слово.
Андрей стоял рядом и был искренне поражен этой странной способностью маленького человека держаться с таким глубоким, внутренним достоинством.
Маша, которая была почти наполовину выше худенькой девочки, крепко держала её за шиворот и сердито потрясала кулаком перед её носом. Её маленькая пленница при этом спокойно ждала своей участи, не плакала, не кричала и уж точно не собиралась просить о пощаде. В её взгляде читалась какая-то взрослая, выстраданная покорность судьбе.
Андрей, почувствовав себя в этот момент судьей, вершащим важный суд, резко вскинул правую руку вверх.
— Отпусти её, Маш, — не терпящим возражений тоном велел он. — Займись наконец мопедом, отвози в ремонт. Я сам во всем разберусь.
Доставщица зло скрипнула зубами, но спорить с боссом не решилась. Она медленно выпустила воротник девочки, после чего, ворча под нос проклятия, повела свой покалеченный скутер в находившуюся неподалеку слесарную мастерскую.
Андрей же подозвал замершую малышку ближе, внимательно осмотрел её потрепанный вид и кивнул в сторону прохладного зала:
— Ну что, вредительница, зайдем в пиццерию? Разговор есть.
Девочка, немного поколебавшись и бросив быстрый взгляд на свои стоптанные кеды, молча согласилась. Она шла позади мужчины, смешно шлепая пятками.
— Я думала, бить меня будете, за гаражи уведете, — удивленно и как-то обыденно сказала она, когда Андрей через несколько минут поставил перед ней на стол большую тарелку с пышащим жаром куском мясной пиццы и стакан сладкого лимонада. — А вы вон чего... Кормите.
— Ешь давай, — прежним повелительным, хозяйским тоном произнес мужчина, присаживаясь напротив. — Разберемся потом, кто там тросики резал.
Девочка налетела на еду со страстью, похожей на то, как голодный коршун падает на законную добычу. Она хватала куски тонкими пальцами, пачкая щеки томатным соусом, и глотала почти не жуя. Андрей молча наблюдал за этой картиной, и внутри у него постепенно росло тяжелое, давящее чувство.
— Беспризорница, что ли? — негромко спросил он, когда первый голод ребенка был немного утолен.
— Чего? — не поняла та, замирая с куском в руке.
— Без родителей, говорю, живешь? Где дом твой?
Девочка тяжело вздохнула, опустила глаза и аккуратно вытерла испачканные губы тыльной стороной ладони.
— Мама оставила этот мир... давно уже, — тихо ответила она, избегая смотреть мужчине в упор. — Тяжелое это было время. Наше семейное жилье сильно пострадало в одном несчастном случае, сгорело там всё дотла. Меня соседи вытащили. А отец...
Девочка неопределенно пожала худыми плечами и замолчала.
Впрочем, Андрею всё было абсолютно понятно и без лишних слов. Таких историй по всей стране тысячи, и все они похожи друг на друга как две капли воды.
— Зовут тебя как? И лет-то сколько исполнилось? — продолжил он свой импровизированный допрос, подливая ей лимонад.
— Варя я. В марте одиннадцать стукнуло.
Андрей помолчал немного, задумчиво крутя в руках чайную ложку, и горестно, со свистом вздохнул.
— В детском доме, значит, сейчас числишься? — поинтересовался мужчина.
Получив в ответ лишь утвердительный, покорный кивок головой, он неожиданно для самого себя продолжил:
— А я ведь, Варя, тоже детдомовский. До девяти лет там каждую трещину на потолке знал, пока меня в семью добрые люди не забрали. Так что я тебя прекрасно понимаю. Сам таким был — чуть что не по мне, сразу рюкзак за спину и в бега. Скверно там, знаю. Тяжело среди чужих стен. Ты ешь, ешь, Варя, не стесняйся, бери еще кусок. Мы ведь с тобой, если разобраться, одной крови. Родня почти.
Глаза девочки после этих слов внезапно вспыхнули ярким, живым блеском, похожим на два тлеющих уголька в ночном костре.
— Это как еще? — прошептала она удивленно, даже жевать перестала.
— А вот так, — искренне засмеялся Андрей, впервые за день расслабившись. — Ты из казенного дома, и я оттуда же. Ты человек, и я человек. Понимаешь, мой приемный отец, который меня вырастил, всегда говорил одну мудрую вещь: «Все люди на этой земле — одна большая, неделимая семья». Это только на самый первый, глупый взгляд мы все разные, на разных языках говорим и в разные одежки рядимся. А по сути-то, если до костей докопаться, всё у нас абсолютно одинаково.
Он загнул палец на руке:
— Все мы одинаково хотим есть, когда голодны. Хотим чистой воды, хотим тепла и чтобы ночью спать было спокойно, без страха. Отец мой очень мудрым человеком был, полмира по долгу службы объехал, всё про людей знал.
— Он военным был? — с придыханием спросила Варя.
— Нет, он был археологом. Древности из земли доставал, историю изучал.
— Как Индиана Джонс из кино?! — ахнула девочка и от избытка чувств весело всплеснула руками. — Да ну, правда?!
— Вот именно, как Индиана Джонс, — согласно усмехнулся Андрей, чувствуя, как к горлу подступает привычная теплая грусть. — Только без этой дурацкой кожаной шляпы и без кнута. У него очки были большие в круглой оправе и борода смешная, седая. Вот только рано его не стало...
Мужчина помрачнел, взгляд его устремился куда-то сквозь стену:
— Однажды их научная группа раскопала какую-то древнюю, полузаваленную пещеру в самом сердце Китая. И там случился страшный обвал, свод рухнул. Отец остался в той далекой китайской экспедиции навсегда, связь с ними оборвалась в один миг. Из всей огромной группы тогда лишь одна молодая девушка-коллега спаслась, успела к выходу выскочить...
Андрей с глубокой грустью посмотрел на старые механические часы на своем запястье — последний подарок отца. Каждые полгода он исправно отдавал их лучшему городскому часовщику на чистку и смазку, и это было единственное короткое время, когда мужчина расставался с ними.
Отец слишком, невероятно много значил для него. И когда его жизнь оборвалась на дальних раскопках, Андрей целых три месяца ходил как живой труп — ни с кем принципиально не разговаривал, замкнулся в себе.
А однажды и вовсе, собрав старый отцовский рюкзак, тайком сбежал из дома и попытался пробраться в международный аэропорт, чтобы лететь в Китай на поиски. Был пойман бдительной полицией на контроле и возвращен плачущей приемной матери.
Вот и сейчас, снова вспоминая о папе, Андрей поспешно отвернулся к окну и сделал глубокий вдох, чтобы маленькая Варя ни в коем случае не увидела предательских слез, блеснувших в углах его глаз.
— Спасибо вам большое, — тихо сказала девочка, наевшись так, что её худенький животик заметно округлился. — Честно говоря, я сегодня впервые в своей жизни попробовала настоящую пиццу. Обычно нам в интернате совсем другое дают.
Андрей молча взял со стойки две оставшиеся коробки, которые Маша так и не успела отвезти клиентам, и весомо хлопнул Варю по плечу.
— Ну раз понравилось — держи в дорогу. И заходи как-нибудь еще, когда мимо пробегать будешь, — улыбнулся он. — Гостям мы всегда рады.
Варя серьезно кивнула, прижала к груди пахнущие картоном коробки и пошла к выходу, на ходу смешно поправляя сползающую ношу.
Андрею отчего-то стало невыносимо, щемяще грустно смотреть ей в след. Он уже сделал шаг к двери, намереваясь догнать девочку, вернуть её, расспросить подробнее про условия в её детском доме, но вовремя переселил внутренний порыв и остался стоять у стола.
— Как-нибудь еще... — повторил он тихо, словно пробуя слова на вкус, и медленно отправился наверх, возвращаться к своим бесконечным бумажным делам.
Когда поздно вечером Андрей наконец вернулся в свою просторную городскую квартиру, его невеста Алиса уже крепко спала в спальне.
На кухне царил привычный, ставший уже хроническим беспорядок. Впрочем, точно такой же хаос встретил его и в гостиной: всюду на коврах и креслах валялись глянцевые журналы, раскрытые книги, содержимое перевернутой косметички и бесчисленные мягкие игрушки.
Андрей так часто и бездумно дарил их своей любимой девушке по любому поводу, что у Алисы в углу образовалась уже целая филиал магазина — грозная армия из плюшевых мишек, розовых слоников и каких-то непонятных фантастических существ всех калибров.
Мужчина с раздражением отпихнул ногой одного из огромных медведей в сторону и тихо, сквозь зубы выругался, проходя к дивану. Этого короткого звука хватило, чтобы Алиса чутко проснулась. Потирая глаза, она лениво вышла в гостиную, кутаясь в шелковый халатик.
— Что тут у тебя произошло? — устало спросил Андрей, снимая туфли. — Обыск, что ли, был? Или ураган прошелся?
— Да я телефон свой потеряла, — совершенно невинным, детским голосом ответила Алиса и сладко зевнула, потягиваясь. — Представляешь, хотела ужин вкусный из ресторана заказать, суши любимые, а трубки нигде нет. Весь дом перерыла, обыскалась вся. Пришлось вон соседку с третьего этажа просить, чтобы со своего набрала. Ой, святые угодники, ну что ты сразу хмуришься?
Андрей бессильно опустился в глубокое кресло и схватился за виски.
— Алиса, это уже третий мобильный телефон за один только текущий месяц! — воскликнул он, едва сдерживая крик. — Где ты их умудряешься сеять с завидной регулярностью? На каких грядках они у тебя растут?
Девушка вместо ответа нежно подошла со спины, обвила руками его шею и ласково потерлась прохладной щекой о его плечо, включая на полную мощность свое женское обаяние.
— Зайка, ну не кипятись ты так из-за железок, — проворковала она ему прямо в ухо. — Ну не будь ты таким вредным и занудным. Ты же прекрасно знаешь, какая я у тебя творческая, забывчивая девушка. Ну мало ли в большом городе мест, где можно случайно оставить сумочку или выронить аппарат? А завтра утром мы просто вместе пойдем в салон и купим мне новый, еще лучше прежнего. Хорошо?
— Нет, Алиса, абсолютно не хорошо, — жестко возразил Андрей, сбрасывая её руки со своих плеч. — На завтрашнее утро у меня в планах есть дела гораздо важнее и крупнее, чем беготня по магазинам электроники. Да и вообще, что это за детсад в последнее время? В пиццерии у меня полный бардак, сотрудники мышей не ловят. Дома — то же самое. Все вокруг ведут себя безответственно, точно малые дети, один я за всех думать должен.
Алиса, ничуть не смутившись его тоном, ловко забралась к нему на колени, точно домашняя избалованная кошка. Её длинные светлые волосы приятно защекотали мужчине лицо, сбивая с мысли.
— Ну да, мы дети, — игриво, с полуулыбкой сказала она, заглядывая ему в глаза. — А ты у нас большой, сильный и умный мужчина. Вот и веди себя соответственно своему статусу, не ворчи как старый дед. Давай лучше ужинать пойдем, я там на кухне рагу погрела, правда, оно уже давно остыть успело.
— Да какой еще ужин, посмотри на часы! — воскликнул Андрей, косясь на светящийся циферблат на запястье. — Половина двенадцатого ночи уже. Желудок спасибо не скажет.
Тем не менее, он покорно поднялся, поплелся на кухню и стал механически запихивать в себя совершенно безвкусный, заветрившийся салат и застывшее, покрытое тонкой пленкой жира мясное рагу. Еда не лезла в горло.
В голове мужчины настойчиво крутилась лишь одна-единственная мысль, никак не связанная с домом: «Как там сейчас маленькая Варя? Интересно, зайдет ли она еще в пиццерию, как обещала, или постесняется, посчитает себя лишней?»
Вот сам Андрей в её возрасте был жутко, просто катастрофически стеснительным мальчиком. На уроках в новой школе он никогда не решался первым поднять руку, даже если был стопроцентно, на все триста процентов уверен в правильности своего ответа. Сидел тихо как мышь под метлой. Но сейчас, конечно, времена изменились, он стал взрослым.
— Есть одна девочка... Варей звать, — неожиданно произнес Андрей после затянувшейся, тяжелой паузы, откладывая вилку в сторону.
Алиса, сидевшая напротив и листавшая очередной журнал, удивленно приподняла идеальные брови.
— Сирота она, из интерната, но девчонка хорошая, не глупая, с характером, — Андрей замялся, подбирая правильные слова. — В общем, это... как бы тебе сказать. Когда мы с тобой в следующем месяце поженимся, сыграем свадьбу... Давай мы её к себе заберем? Оформим опеку. Я бы очень этого хотел, Тань... то есть, Лис. Помочь ей надо.
Алиса от таких слов поперхнулась воздухом и с глухим стуком жёстко вонзила серебряную вилку в кусок жареной форели на своей тарелке. Её лицо мгновенно исказилось брезгливой гримасой.
— Котик, ну зачем тебе это нужно, скажи на милость? — скривилась она так, будто только что целиком съел кислый лимон. — Чужие интернатовские дети никогда, слышишь, никогда не станут для нас своими! Вот как бы ты сам себя ни убеждал в обратном, какая бы жалость в тебе ни играла. Скоро у нас будет официальная свадьба, и дети у нас будут исключительно свои, родные. Пусть даже один ребенок или девочка, неважно, но нашей крови, понимаешь? А собирать по улицам всякий сброд я в своем доме не позволю!
Андрей с глубоким, искренним отвращением отодвинул от себя тарелку с недоеденным ужином и молча, резко поднялся со стула.
— Коть, ну ты чего, опять обиделся, что ли? — Алиса жалобно, плаксиво тянула каждое слово, пытаясь поймать его за руку. — Ну чего ты ведешь себя как маленький мальчик.
— Спокойной ночи, — сухо буркнул Андрей, направляясь в коридор. — Спасибо за изысканный ужин.
Ночевать он решил в гостиной. Наотрез отказавшись возвращаться в спальню, Андрей постелил себе прямо на полу, положив голову на спину самого большого плюшевого медведя из «армии» Алисы.
Невеста так и не решилась выйти и позвать его обратно, и Андрей был этому искренне рад. По правде говоря, на саму девушку он почти не обижался. Хотя, конечно, слушать из её уст жесткие слова о «чужих детях» было невыносимо больно. Ведь он и сам когда-то был для всех чужим, да и, возможно, глубоко внутри им так и остался.
Тем, кто не прочувствовал всё одиночество казенных стен на собственной шкуре, было трудно понять эту внезапно охватившую его привязанность к маленькой Варе. И пусть они были едва знакомы, разве это беда? Они открылись друг другу в тот короткий час. Они сидели рядом и смотрели друг на друга одинаковыми, все понимающими взглядами. Ну точно как родные.
Но не только это угнетало мужчину в душной ночной темноте. Был еще один секрет, который до сей поры он тщательно скрывал от Алисы. Нужно было давно рассказать ей обо всем, и, возможно, стоило открыться сразу, как только между ними завязались серьезные отношения. Но Андрей никак не мог решиться. Вот даже сейчас, когда его мучительно подмывало подняться, войти в спальню и выложить всё как на духу, он лишь покрепче ухватил плюшевую лапу медведя и до боли стиснул зубы.
— Не сейчас... Не здесь. Потом, — прошептал он в пустоту.
Время шло своим чередом, и Андрей был этому рад. Впереди маячило многообещающее, жаркое лето. В самом начале июля они с Алисой планировали сыграть пышную свадьбу, а затем сразу рвануть куда-нибудь на дальние моря, подальше от суеты, работы и бесконечных звонков.
Но чем ближе подбиралась заветная дата, тем сложнее становилось Андрею сосредоточиться на текущих делах в пиццерии. Он беспокойно расхаживал по своему кабинету из угла в угол или, наоборот, часами сидел перед открытым ноутбуком в каком-то странном ступоре, раздумывая над тем, как всё пройдет и как на них с Алисой будут смотреть многочисленные приглашенные гости.
Мужчина уже приобрел в дорогих бутиках три разных свадебных костюма, но все они при примерке казались ему какими-то нелепыми, сидящими как на вешалке. Он тщательно, до рези в глазах искал в интернет-магазинах четвертый вариант, пока однажды в кабинете его не застукала с этим онлайн-шопингом Алена.
— Андрей Владимирович, если хотите, я могу сама сшить для вас идеальный костюм, — вдруг предложила оператор со всей серьезностью, откладывая в сторону свои вечные пилочки. — Нет, правда, я не шучу. Я с самого детства обожаю кроить, училась сначала на швею, а потом еще и на дизайнера одежды.
Андрей удивленно, из-под лобья уставился на сотрудницу, которую до этого считал лишь ленивой любительницей компьютерных пасьянсов.
— Ну да, я уже одевала к свадьбе пару своих близких друзей, и пока никто из них не жаловался, все довольны остались, — Алена неловко улыбнулась, и по её выразительному лицу вдруг пробежала легкая, едва заметная тень.
— И откуда же ты вообще знаешь, что у меня намечается свадьба? — прищурился Андрей. — Я вроде особо не распространялся.
Девушка сдула с носа выпавший из прически локон, и тень на её лице стала еще гуще. Она неопределенно пожала плечами:
— Ну, вряд ли бы вы стали искать строгие мужские костюмы пачками просто так, посреди недели. А вообще... я за вас очень рада. Поздравляю. Вот только...
— Спасибо, — перебил её Андрей, почувствовав подвох в её голосе. — Что «только»? Договаривай.
Алена тяжело вздохнула, замялась, но всё же призналась:
— Маша... Маша очень расстроится, когда узнает. Она ведь к вам, Андрей Владимирович, уже давно неровно дышит. Это, конечно, абсолютно не мое дело, простите. Просто как-то в доверительной беседе она говорила, что было бы здорово, если бы я как-то помогла ей стать к вам хоть чуточку ближе. Ну, там, смены совместные подстроить или еще чего... Я сдуру пообещала. А теперь... теперь даже не знаю, как она это известие воспримет. Может, вы с ней как-то сами поговорите, а? Чтобы без обид?
Предприниматель медленно облизнул пересохшие губы и вяло, на автомате кивнул:
— Поговорю, Ален. Придется поговорить. Спасибо, что предупредила.
Он решил не тянуть кота за хвост и тем же вечером, после закрытия заведения, подошел к Маше. Девушка усердно мыла свой скутер из шланга на заднем дворе пиццерии. Рядом с ней, к огромному удивлению Андрея, тихонько топталась Варя. Девочка с неподдельным, живым интересом разглядывала круглый спидометр, крутила ручку газа и весело щелкала оранжевыми поворотниками.
— О, надо же, а мне казалось, что заклятые враги так и не помирились! — негромко засмеялся Андрей, незаметно подкравшись к ним со спины.
— Ну, мы на самом деле никогда особо и не враждовали, — мягко возразила Маша, вытирая руки ветошью. — Так, поругались немного сгоряча, и всё.
Варя согласно закивала головой, подтверждая слова старшей подруги. Андрей осторожно попросил девочку отправиться пока в зал и подкрепиться свежим морсом, а сам приблизился к Маше и неловко присел на край кожаного сиденья скутера.
Он довольно долго не мог начать этот тяжелый, липкий разговор — яростно чесал затылок, собираясь с мыслями, которые вмиг завязались в тугой, тугой узел.
— Я всё знаю, Андрей Владимирович, — тихо, опережая его, начала Маша. Она опустила голову, не глядя на него. — Алена мне еще днем всё рассказала. Я искренне рада за вас. И... нисколько не обижаюсь, правда.
— Вот как... — пробормотал Андрей, растерявшись от её прямоты. — И всё же ты расстроена. Я же вижу.
— Расстроена, да, скрывать не буду, — тихо согласилась Маша, и её голос едва заметно дрогнул. — Но это же исключительно моя личная проблема, не ваша. Я ведь прекрасно понимала, что между нами всё равно бы никогда ничего не получилось. Мы слишком разные.
— Почему ты так говоришь? — нахмурился Андрей, чувствуя, как внутри шевелится неприятное чувство вины.
Маша со всей силы отжала мокрую тряпку и тут же с глухим плеском уронила её в пластиковое ведро с мыльной водой.
— Ну кто я, а кто вы? — горько вздохнула она, развернувшись к нему. — Да, я люблю иногда глупо помечтать по вечерам, но я же далеко не дура. У вас вон свое успешное дело, вы человек деловой, уважаемый в городе. А я... обычная девчонка на побегушках, доставщица пиццы.
Андрей, поддавшись какому-то минутному, чистому человеческому порыву, резко шагнул к ней и крепко, по-братски обнял её за плечи. Маша от неожиданности испуганно затрепетала в его руках, словно пойманная птица.
— Никогда больше не говори о себе в таком тоне, слышишь? — горячо прошептал он ей в макушку. — Ты замечательная. У тебя еще вся жизнь впереди. Ты обязательно выучишься, найдешь хорошую, престижную работу и встретишь своего человека — единственного, любимого, который будет тебя ценить. А мы с тобой давай останемся просто хорошими, верными друзьями. И когда-нибудь, спустя годы, вспомним этот вечер, и ты сама мне скажешь, что я тогда был абсолютно прав. Ну же, не плачь, не надо...
Маша сделала слабую попытку вырваться из его объятий, но Андрей лишь крепче прижал её к себе, пытаясь успокоить. В этот момент с тяжелого июльского неба на раскаленный асфальт упали первые крупные капли внезапного летнего дождя, а откуда-то издалека, со стороны реки, донесся приглушенный, раскатистый грохот грома.
— Это что тут, интересное кино, происходит?! — раздался вдруг позади них резкий, визгливый и неестественно громкий восклик.
Андрей моментально убрал руки и обернулся. Маша, густо покраснев, тут же бросилась прочь, скрывшись за дверью мастерской.
На заднем дворе, тяжело дыша, стояла Алиса. Застукавшая своего жениха практически на «месте преступления», она сверлила его яростным, по-настоящему свирепым взглядом. Её дорогие туфли уже успели промокнуть.
— Я... Алиса, это не то, что ты подумала, я просто объяснял... — открыл было рот Андрей, делая шаг навстречу.
Но договорить он не успел — Алиса стремительно подлетела к нему и наотмашь влепила звонкую, хлесткую пощечину. Звук удара, казалось, перекрыл даже шум начинающегося ливня.
— Видеть тебя больше не могу, подонок! — взрикнула Алиса, срывая голос.
Она резко развернулась и, громко стуча тонкими каблучками по мокрому, покрывающемуся пузырями асфальту, быстро поспешила к своей машине.
Андрей, оставшись в полном одиночестве под проливным дождем, медленно опустился прямо на корточки, аккуратно массируя ладонью горевшую огнем щеку. На его губах заиграла странная, кривая улыбка.
— Как дети... — пробормотал он, глядя на стекающие по асфальту струи воды. — Ей-богу, все вокруг ведут себя как капризные дети.
Несмотря на всю кажущуюся серьезность этой некрасивой ситуации, Алиса не стала долго дуться и держать обиду. Спустя две недели она первая решила пойти на мировую.
Как-то поздним вечером, когда Андрей уже расстелил себе диван в гостиной и укладывался спать, входная дверь тихонько скрипнула — Алиса отперла её своим старым дубликатом ключа. Оставив тяжелый дорожный чемодан прямо в прихожей, она бесшумно, точно тень, проскользнула в полумрак гостиной.
— Давай поговорим, — мягко предложил Андрей, приподнимаясь на локтях.
Он, честно говоря, немного опешил от её столь неожиданного возвращения из загородного отеля, где девушка безвылазно обитала последние четырнадцать дней. Мужчина уже всерьез полагал, что потерял её навсегда, да и, признаться, начал понемногу привыкать к этой мысли.
Избегала его все эти дни и Маша — сразу после того рокового разговора на заднем дворе она официально ушла на больничный, и Андрей грешным делом думал, что её окончательное увольнение из пиццерии — это лишь вопрос времени, причем весьма короткого.
Но всё обернулось совсем иначе. Маша заявление об уходе пока не подавала, а Алиса сейчас стояла прямо перед ним в гостиной и с какой-то странной, торжествующей улыбкой смотрела ему прямо в глаза.
В следующую секунду она резко шагнула вперед, буквально толкнула его обратно на мягкий диван, на ходу сбросила с плеч промокшее летнее пальто и лавиной кинулась в его объятия.
— Слушай... — негромко спросил Андрей спустя некоторое время, когда буря утихла. Он лежал на спине, уставившись в темный потолок, и тяжело, прерывисто дышал. — А ты... ты правда меня любишь? Без дураков?
Пристроившаяся рядом на его плече Алиса лениво водила острым ноготком по его животу, вырисовывая замысловатые узоры.
— Ну, я же вернулась к тебе, глупенький, — уклончиво и как-то слишком легко сказала она.
— Это не ответ, — тяжело вздохнул Андрей, поворачивая к ней голову. — Вот я тебя, как мне казалось, люблю по-настоящему. Именно поэтому я и не звонил тебе все эти две недели, не обрывал телефон. Хотел, чтобы ты приняла решение сама, взвешенно. Абсолютно свободно, без моего мужского нажима.
— Ну вот я всё обдумала и решила, — приторно улыбнулась Алиса, приподнимаясь на локте. — Решила и вернулась. А ты что, совсем мне не рад, котик?
Вместо прямого ответа мужчина лишь коротко поцеловал её в губы, поднялся с дивана и пошел на кухню, чтобы сварить крепкий кофе. И снова, уже в который раз за день, на ум ему пришла маленькая Варя. Но Андрей вовремя прикусил язык и не решился заговорить о девочке с невестой, чтобы снова не нарваться на очередной грандиозный скандал прямо посреди ночи.
Вдруг его босая нога в темноте коридора коснулась чего-то скользкого, маленького и холодного. Андрей остановился, наклонился и обнаружил, что наступил на мобильный телефон Алисы — видимо, он выпал из кармана её пальто, когда она раздевалась.
В тот же миг экран аппарата тускло, зеленовато вспыхнул от пришедшего уведомления. Андрей машинально опустил взгляд и без труда прочел высветившиеся на заблокированном дисплее ровные строчки сообщения.
«Вчерашнее свидание было просто супер, малышка, — писал какой-то неизвестный Кирилл, у которого в телефонной книге Алисы вместо фамилии почему-то значились лишь лаконичная буква „М“ и три жирных красных сердечка. — Жду не дождусь нашей новой встречи и, очень надеюсь, на этот раз на гораздо большее. Позвони мне, как только сможешь освободиться. Целую».
Андрей замер, чувствуя, как внутри всё покрывается тонкой коркой льда. Осторожно, словно держал в руках готовую взорваться в любую секунду боевую бомбу, он положил чужой телефон обратно на паркет и медленным, одеревеневшим шагом вернулся в гостиную.
— А где мой кофе? — капризно спросила из темноты Алиса, поправляя подушку.
— На ночь пить кофе вредно для сердца, — глухо отозвался он, ложась на самый край дивана. — Спать пора. Выключай свет.
Андрей послушно закрыл глаза, но так и не смог сомкнуть век до самого рассвета. Он лежал неподвижно, слушая мерное дыхание невесты, и напряженно думал над тем, как ему быть дальше и что делать с этой вскрывшейся правдой.
— Ну, допустим, это было просто невинное деловое свидание, — хмуро разговаривал Андрей на следующий день с тяжелой боксерской грушей, висевшей в дальнем углу полутемного гаража пиццерии. — Допустим, они просто погуляли по парку после дождя, и всё. Ну, или посидели в людном ресторане, черт с ним, с кем не бывает... А вдруг нет?!
Мужчина нанес короткий, яростный удар правой, и тяжелый кожаный снаряд с гулом подлетел под самый потолок, едва не сорвав цепь.
— Ну зачем, зачем она так поступает со мной?! — вслух спросил Андрей, тяжело дыша и склонив голову набок. — Зачем вообще вернулась вчера с чемоданом? Чтобы отомстить мне за Машу? За то, что я обнял девчонку? А за что мстить-то, если у нас ничего не было?!
Уже не один, а целый град яростных, хаотичных ударов обрушился на несчастную грушу. Снаряд жалобно заскрипел ржавыми звеньями цепи.
Андрей остановился, подошел к раковине, прямо из-под крана облил голову ледяной водой, по-собачьи встряхнулся и снова, как одержимый, принялся молотить кулаками по плотной коже, разбивая костяшки пальцев в кровь.
— Пап... ой, то есть, дядя Андрей! — раздался вдруг со стороны входа тонкий, испуганный писк появившейся невесть откуда Вари. — А вы... вы сейчас с кем вообще разговариваете? Тут же нет никого.
Андрей резко остановил качающуюся грушу ладонью и тяжело присел на старый деревянный ящик из-под инструментов. Варя, заметив кровь на его руках, испуганно подбежала ближе, достала из кармана чистый, аккуратно сложенный носовой платок и принялась бережно стирать красные капли с его костяшек, с укором покачивая головой.
— Она меня не любит, Варя, — тихо, с какой-то детской, беззащитной растерянностью вырвалось у взрослого мужчины. — Представляешь? Всё это время она мне просто врала. Всё ложь от первого до последнего слова.
— Это вы про ту злую тетю в дорогом плаще? — серьезно спросила Варя, не прерывая своего занятия.
Андрей удивленно открыл рот, уставившись на девочку:
— А ты... ты откуда её вообще знаешь?
— Да я видела её здесь, в тот самый день, когда дождь только начинался, — спокойно продолжала девочка. — Мы тогда все вместе на заднем дворе были: вы, тетя Маша и я. Она потом зашла в зал, громко спрашивала у всех, где вас найти, и очень сильно накричала на тетю Алену, чуть за волосы её не схватила. А меня, когда выходила, вообще со всей силы толкнула плечом. Я так больно стукнулась локтем о дверной косяк, до сих пор синяк остался. Она еще кричала на всю улицу, что таким, как я, грязным побирашкам и попрошайкам, тут вообще не место, и что мы портите какую-то там «атмосферу» её любимого заведения.
Варя насупилась, вспоминая обиду:
— А еще она в тот же день вызвала по телефону полицию и заставила их забрать дядю Костю, бездомного, который на углу с картонной коробкой постоянно сидит. Она кричала патрульным, что он нелюдь вонючий и пугает приличных клиентов. А дядя Костя на самом деле очень хороший, тихий! Он просто ходить сам не может, ноги потерял много лет назад, когда в страшную дорожную катастрофу попал.
Андрей замер, и его кулак бессильно опустился. Слова Вари попали в самую уязвимую точку. Внутри него поднялась не просто злость, а какая-то холодная, кристально чистая ярость.
Костя. Константин. Андрей прекрасно знал этого мужчину. Тот потерял способность ходить и оказался прикован к креслу после крушения, случившегося много лет назад. Семья Кости тогда ушла в бессрочную даль после той же дорожной катастрофы, оставив его в абсолютном, звенящем одиночестве. Костя никогда не протягивал руку за милостыней, не клянчил деньги — он просто сидел на своем старом складном стуле у забора, читал потрепанные книжки и вежливо кивал постоянным клиентам пиццерии. Многие из них, зная его судьбу, сами приносили ему горячий чай и домашние пироги.
И Алиса, его будущая жена, так легко растоптала этого человека просто потому, что он «портил вид»?
— Спасибо, Варя, — тихо сказал Андрей, снимая с рук кожаные спортивные бинты. — Ты мне очень помогла. Беги в зал, скажи повару, чтобы сделал тебе самую большую пиццу с собой. И ни о чем не переживай.
В его голове созрел план. Безумный, жесткий, но единственный способ окончательно снять розовые очки и увидеть, кем на самом деле является женщина, с которой он собирался связать свою жизнь.
На следующий день у входа в «Бона Пицца» разыгралась странная сцена.
На том самом месте, где обычно сидел Константин, расположился грязный, неопрятный мужчина. Его лицо было густо испачкано черным машинным маслом и дорожной пылью, на голове красовалась рваная, засаленная кепка, зарывающая глаза, а старая куртка на плечах висела клочьями. Он сидел прямо на холодном асфальте, поджав под себя ноги, и безучастно смотрел перед собой.
Это был Андрей. Он собственноручно натер лицо отработкой в гараже, переоделся в отданное слесарями тряпье и сел проверять свою невесту на человечность.
Ждать пришлось недолго. Ровно в полдень у обочины притормозило знакомое белое такси. Из машины грациозно выпорхнула Алиса — в своем ослепительном летнем платье, с аккуратной укладкой и дорогой кожаной сумочкой в руках. Она шла размашистым, уверенным шагом, цокая каблуками.
Андрей затаил дыхание. Алиса прошла буквально в полуметре от него. Мужчина намеренно поднял голову, подставив лицо солнцу, но невеста даже не повернулась в его сторону. Она лишь брезгливо отшатнулась, прижав сумочку к боку, и ускорила шаг, заходя внутрь пиццерии. Она не узнала собственного жениха под слоем грязи и чужой одежды.
Андрей медленно поднялся с асфальта. Внутри него не осталось ни капли сомнений, ни грамма прежней влюбленности. Иллюзия рассыпалась в прах.
Он зашел в пиццерию через служебный вход, быстро смыл с лица масло, переоделся в свой привычный чистый костюм и поднялся в кабинет, где его уже ждала Алиса, капризно надув губы.
— Котик, ну где ты ходишь? — запричитала она, едва он переступил порог. — На улице опять какой-то сброд ошивается, воняет на весь квартал! Куда твои администраторы смотрят? Кстати, я зашла сказать, что мы сегодня идем подтверждать бронь в ресторан на свадьбу. Надеюсь, ты взял деньги?
Андрей молча сел за свой стол, сложил руки замком и спокойно посмотрел на неё:
— Свадьбы не будет, Алиса.
Девушка осеклась на полуслове. Её глаза округлились, а на лице отобразилось полное недоумение.
— Что? Что за глупые шутки, Андрей? Это из-за той девки-доставщицы? Да я же простила тебя, мы всё выяснили!
— Дело не в Маше, — тихо ответил Андрей. — И не в Варе. И даже не в Косте, которого ты вышвырнула отсюда с полицией. Дело в тебе. Ты пустая, Алиса. И жестокая. Я видел, как ты прошла мимо человека на улице минуту назад. Ты даже не посмотрела на него. А ведь этим человеком был я.
Алиса побледнела. Она открыла было рот, чтобы что-то сказать, завертела головой, но Андрей жестко перебил её:
— Забирай свои вещи из моей квартиры. С этого момента мы чужие люди.
Поняв, что сцена провалена и вернуть Андрея красивыми словами не удастся, Алиса вдруг резко изменилась в лице. Вся её напускная нежность моментально испарилась, уступив место хищной, злой ухмылке. Она сделала шаг к столу и уперлась в него руками.
— Ах вот ты как заговорил, детдомовский? — процедила она сквозь зубы, и её голос стал пугающе низким. — Думаешь, так просто от меня избавишься? Не выйдет, милый. Я беременна. Так что платить ты мне будешь как миленький, до конца своих дней! И пиццерию твою мы еще по суду попилим, будь уверен!
Андрей не дрогнул. Он лишь тихо, спокойно улыбнулся в ответ, глядя на беснующуюся девушку.
— Ну что ж, — произнес он, открывая верхний ящик стола и доставая оттуда небольшую медицинскую справку, которую хранил там последние три года — тот самый секрет, который он так боялся ей рассказать. — Давай проверим твою теорию. Здесь официальное заключение профессора из центра репродукции. Из-за тяжелейших соматических последствий, которые я получил в детстве, когда меня оставили на лютом студе в неотапливаемом бараке... я абсолютно бесплоден, Алиса. У меня никогда не может быть детей. Физически.
Лицо Алисы в секунду стало землисто-серым. Она попятилась к двери, судорожно хватая ртом воздух, словно ей не хватало кислорода. Больше ей сказать было нечего. Громко хлопнув дверью, она навсегда исчезла из его жизни.
Прошел год.
Июльское солнце снова жарило вовсю, заливая светом уютный дворик «Бона Пицца». Под большим цветастым шатром весело смеялись люди.
На углу, на своем прежнем месте, сидел Константин, увлеченно листая новую книгу по истории, которую ему утром подарил Андрей. Маша, ставшая уже старшим администратором заведения, как раз выносила ему на подносе свежий лимонад и кусок фирменной пиццы.
Андрей стоял у окна второго этажа и с улыбкой наблюдал за этой картиной. Вдруг в кабинет без стука влетела Варя — теперь она выглядела совсем по-другому: аккуратное каре, чистое светлое платье и сияющие, счастливые глаза. Документы на опеку были полностью оформлены два месяца назад, и теперь они официально были семьей.
— Пап! — звонко крикнула девочка, подбегая к нему и протягивая школьный дневник. — Смотри, я годовую контрольную по математике на пятерку написала! Ты же обещал, что мы отпразднуем!
Андрей подхватил её на руки, крепко прижал к себе и посмотрел на старые механические часы на своем запястье — подарок приемного отца. Часы шли секунда в секунду. Личная история Андрея наконец-то сделала правильный поворот.
— Конечно обещал, дочка, — тихо сказал он, чувствуя, как внутри разливается долгожданное, абсолютное тепло. — Наша большая семья сегодня гуляет. Накрывай на стол!