– Спасибо вам огромное, что выручили, – Полина устало прислонилась к косяку. – Без вас я бы вообще не справилась.
Лариса Петровна задержалась в дверях, неторопливо завязывая шарф.
– Да брось ты, – отмахнулась бывшая свекровь. – Не за что тут благодарить.
– Как это не за что? Вы через весь город тащитесь ко мне. Время свое тратите.
– Полина, ну полно тебе, ей-богу. – Лариса Петровна мягко улыбнулась. – Развод с Мишей – это ваши дела. А Никитка мне родной. Кровиночка моя.
– Я понимаю.
– Ничего ты пока не понимаешь, – Лариса Петровна похлопала ее по плечу. – Внук – это продолжение рода. Наследник. Из-за того, что вы с Мишкой не ужились, я от мальчишки отказываться не собираюсь.
Полина кивнула, сдерживая слезы.
– Вы единственная из вашей семьи, кто со мной общается.
– Ну все, все, не разводи сырость.
Ей и правда повезло. Одна, с ребенком, работа выматывала так, что к вечеру ноги гудели — куда бы она делась без помощи? Михаил испарился сразу после загса. Хорошо хоть алименты капали, и на том спасибо. А его мать осталась. Единственная ниточка, связывавшая Никиту с отцовской родней.
Полина прошла на кухню. Никита доедал котлету, болтая ногами под столом.
– Мам, а сколько папа денег присылает?
Полина так и застыла с рукой на дверце холодильника.
– Тебе зачем, заинька?
– Бабушка спрашивала. Сколько папа тебе переводит и много ли ты на меня тратишь
.
Полина тихонько закрыла холодильник.
– Когда это она спрашивала?
– Сегодня. И вчера еще. – Никита пожал плечами. – Я сказал, что не знаю.
– Это взрослые дела, Никит. Нам на все хватает, не придумывай.
– Ага. А еще бабушка спросила, едим ли мы мясо.
Полина присела на табуретку напротив сына. Внутри неприятно екнуло.
– И что ты сказал?
– Что иногда. Что ты говоришь, оно дорогое.
– Доедай и иди чистить зубы. Поздно уже.
Никита убежал, а Полина осталась сидеть. На душе скребли кошки, но она попыталась отмахнуться. Ну, расспрашивает она — и что? Пожилые люди все такие, переживают за все подряд. А Полина сама себя накручивает на пустом месте...
Через неделю Полину снова прижали дела – налоговая, поликлиника, а под конец еще и начальница вызвала на ковер. Пришлось опять звонить бывшей свекрови.
– Лариса Петровна, выручайте. С Никитой посидеть некому.
– Конечно, Полиночка. Когда приехать?
– К четырем сможете? На пару часов.
– Буду, буду. Беги, не переживай.
Полина выдохнула и занялась делами. Домой она приползла в одиннадцатом часу, абсолютно никакая. Кое-как скинула сапоги в прихожей. В детской тихо — сын уже спал.
На кухне горел свет. Полина заглянула туда и обомлела...
Лариса Петровна стояла перед распахнутым холодильником и бесцеремонно перебирала банки. В руках у нее была начатая пачка сливочного масла, которую она крутила под лампой, изучая этикетку.
– Лариса Петровна? Что-то случилось?
Та не спеша повернулась.
– Овощей у тебя почти нет, Полина. Мяса вообще не вижу. Творог да яйца.
– Я завтра собиралась закупиться.
– Сын тебе деньги шлет исправно. – Лариса Петровна с хлопком закрыла дверцу. – Почему ребенок нормально не питается?
Полина опешила от подобного заявления.
– Простите?
– Ты меня прекрасно слышала. Куда ты деньги деваешь? На себя, что ли тратишь?
– Какие деньги, Лариса Петровна?
– Мишины алименты, которые он присылает. – Бывшая свекровь со свистом выдохнула и скрестила руки на груди. – Я же вижу все. Ребенок жалуется, что мяса не видит. А ты вон, в новом пальто ходишь.
У Полины кровь бросилась в голову.
– Этому пальто два года! Я его на распродаже брала! Вы что... вы в моем холодильнике ревизию устроили?
– А что такого? Я за внуком слежу. – Лариса Петровна поджала губы. – Вот и посмотрела, как ты его содержишь.
– Нормально я его содержу!
– Нормально? На одном твороге? Вы же из-за этого и разошлись, Полина. Из-за твоих вечных аппетитов. Транжира ты, вот кто.
В голове у Полины будто картинка сошлась. Все это время Лариса Петровна приезжала не с внуком сидеть. Она вынюхивала. Считала. Лезла в шкафы, допрашивала ребенка, проверяла чеки — и все с милой улыбочкой на лице.
– Так вы шпионить сюда ходили, – тихо сказала Полина.
– Не выдумывай. Я помогала.
– Помогали? Допрашивали мальчика, сколько отец переводит? В моих вещах рылись?
– Кто-то же должен контролировать, куда уходят деньги моего сына! – Лариса Петровна поправила воротник. – Раз родной матери наплевать.
– Мне наплевать?!
– Было бы не наплевать — кормила бы парня нормально, а не о шмотках думала.
Полину затрясло от злости. Ночь, она еле на ногах стоит от усталости, а ее поливают грязью. Человек, которому она доверяла.
– Значит, я плохая мать, – процедила Полина.
– Я этого не говорила. Но хорошего в тебе мало.
– А отец его, который за год ни разу не объявился, – хороший?
– Мишу не трогай, – отрезала бывшая свекровь. – Он деньги высылает. Приличные деньги. А ты их непонятно на что спускаешь.
Полина развернулась, почти бегом дошла до комнаты, вытащила из комода папку с документами и вернулась, швырнув на стол распечатку.
– Держите. Читайте. Это выписка из банка. То, что ваш Миша присылает.
Лариса Петровна брезгливо взяла листок, сощурилась.
– Восемь тысяч, – припечатала Полина. – Восемь штук каждый месяц. Вот они, ваши «приличные деньги».
– Это ошибка какая-то.
– Никакая не ошибка! У него почти вся зарплата серая. Официально там минималка, вот с нее процент и идет.
– Не может быть, – Лариса Петровна отпихнула бумагу. – Миша сказал, что помогает нормально.
– Ну конечно, сказал он! – Полина зло рассмеялась. – Перед мамой-то хочется выглядеть мужиком. А сыну — восемь тысяч на месяц.
– Ты все подстроила. Нарисовала в компьютере.
– В банк сходите, проверьте! Или у сыночка своего спросите!
– Замолчи! – прикрикнула Лариса Петровна. – Я тебе не верю. Мой сын не такой.
– Восемь тысяч, Лариса Петровна! А мясо, которого вы тут не нашли, я покупаю! На свою зарплату! Я одна Никиту тяну!
– Врешь ты все. Себя обелить пытаешься.
У Полины окончательно сорвало тормоза.
– Он с ребенком год не виделся! На день рождения даже не позвонил! А вы ко мне в дом лезете и меня виноватой делаете?!
– Не смей на меня орать в моем... – бывшая свекровь осеклась.
– В вашем? – Полина шагнула к ней вплотную. – Это моя квартира. Мой сын. И мой холодильник. И нечего в нем шарить.
– Я ради внука...
– Да плевать вы хотели на внука! Вы компромат собирали, чтобы потом Мише нажаловаться, какая я плохая мать!
Лариса Петровна побледнела, судорожно схватила сумку.
– Раз ты так разговариваешь, мне тут делать нечего.
– Вот именно, – отрезала Полина. – Идите к сыну и выясняйте, куда его миллионы пропадают. А от меня отстаньте. Навсегда.
Она рванула входную дверь.
– Прошу на выход.
Лариса Петровна, не говоря ни слова, выскочила в подъезд. Полина захлопнула дверь и повернула замок на два оборота.
В квартире стало тихо. В темноте коридора тускло светился роутер. Она сидела на холодном линолеуме и беззвучно ревела, зажав рот ладонью, чтобы не испугать Никиту.
...После развода было тяжело. Она цеплялась за эту иллюзию хороших отношений, за бывшую свекровь, которая гладила по плечу и называла дочкой. А та оказалась обычной ищейкой. Приходила, пила чай, улыбалась — и высчитывала, на чем бы ее поймать.
Полина вытерла слезы кулаком. Посидела еще немного, успокаиваясь, потом достала телефон. Нашла контакт, который не набирала уже два года.
«Мама».
Они тогда страшно поругались, наговорили друг другу кучу гадостей и замолчали — обе гордые, упрямые. Полина зажмурилась и нажала на вызов.
Гудки казались бесконечными. Наконец ей ответили.
– Полина? – голос мамы был испуганным. – Что-то случилось?
– Мам, – Полина сглотнула ком в горле. – Прости, что поздно. Ты завтра занята?
– Да нет. А что такое?
– Можешь с Никитой посидеть? Мне на работу надо, а оставить его вообще не с кем.
В трубке помолчали. Полина уже приготовилась слушать лекцию в духе «а я говорила».
– Конечно приеду, – тихо сказала мама. – Во сколько быть?
– К девяти, если сможешь.
– Смогу, конечно. Внука сто лет не видела. – Мама замялась. – Ты сама-то как, Полин?
– Нормально. – Полина шмыгнула носом. – Ладно, мам, завтра поговорим, хорошо?
– Хорошо. Ложись спать, дочка.
Полина отключилась и прижала телефон к груди. На душе стало полегче. Наверное, она просто искала опору не у тех людей. Ждала тепла от чужой родни, которая держала камень за пазухой, а маме позвонить гордость не позволяла.
Прошла неделя...
Они с матерью созванивались каждый день. Обиды, конечно, никуда сразу не делись, но лед тронулся. Никита от бабушки вообще не отлипал.
В пятницу на телефоне высветилось: «Лариса Петровна».
Полина посмотрела на экран, подождала пару секунд и ответила:
– Да.
– Полина, привет, – та говорила как ни в чем не бывало. – Я насчет выходных. Когда за Никитой приехать? Заберу его, погуляем.
– Не нужно, Лариса Петровна.
– Как это не нужно? Я соскучилась.
– В вашей помощи я больше не нуждаюсь, – Полина смотрела в окно на серый двор. – Сама справлюсь. Подглядывать за нашей жизнью больше не надо.
– Ты как со мной разговариваешь? Я имею право...
– Всего доброго.
Полина нажала отбой. Прислушалась к себе — ни страха, ни вины. Только облегчение, будто мешок с плеч сбросила. Эту страницу она закрыла. Насовсем.
Из кухни донесся смех Никиты и негромкий мамин голос. Полина улыбнулась и пошла к ним. К своей семье...
Дорогие мои! Кто хочет читать мои рассказы днем раньше, чем в Дзен, подписывайтесь на мой канал в Максе. Все открывается без проблем и ВПН. И кто, не смотря ни на что, любит ТГ - мой канал в Телеграмм