Началось всё с квитанций. С тех самых неприметных бумажек, которые каждый месяц опускают в почтовый ящик, и которые обычно не предвещают ничего хорошего. Но в октябре моя квитанция за электроэнергию превзошла все мыслимые ожидания. Сумма, напечатанная жирным шрифтом в графе «Итого к оплате», выглядела так, будто у меня в однокомнатной квартире круглосуточно работал небольшой сталелитейный завод или, как минимум, ферма по майнингу криптовалюты.
Я человек экономный. Уходя из комнаты, всегда гашу свет, стиральную машину запускаю только по ночам, когда тариф дешевле, а из «прожорливой» техники у меня разве что электрический чайник да старенький холодильник, который тихо урчит в углу кухни. Поэтому, увидев цифры за октябрь, я решила, что произошла банальная ошибка. Сбой в системе, опечатка оператора — бывает. Я оплатила счет, скрепя сердце, и решила в следующем месяце внимательнее следить за показаниями.
Ноябрь принес еще больший сюрприз. Сумма выросла в полтора раза.
Я сидела на кухне, пила чай и смотрела на злополучную квитанцию, пытаясь понять, в чем дело. Именно в этот момент за стеной раздался оглушительный бас. Завибрировали чашки в серванте, а кот Барсик, мирно спавший на батарее, с возмущенным мяуканьем спрыгнул на пол.
Это была моя соседка, Маргарита.
Маргарита, или, как она сама себя называла, Марго, была женщиной-праздником. Яркий макияж, нарощенные ресницы, леопардовые лосины и неиссякаемая энергия, которая, казалось, требовала постоянной подпитки извне. Марго переехала в наш старый панельный дом около полугода назад, и с тех пор тихая жизнь подъезда закончилась. Она постоянно делала какой-то бесконечный, шумный ремонт, к ней круглые сутки ходили гости, а из её квартиры регулярно доносились звуки караоке, крики и звон бокалов.
В последнее время Марго особенно хвасталась своим новым приобретением — системой «умный дом» и мощнейшей климатической установкой.
— Понимаешь, Анечка, — щебетала она мне как-то на лестничной клетке, кутаясь в пушистый халат, — я не могу жить в холоде. Я себе такие теплые полы сделала — сказка! И обогреватели во всех комнатах. А еще домашний кинотеатр купила, звук такой, что закачаешься!
«Закачаешься — не то слово», — мрачно подумала я тогда, вспоминая вибрирующий сервант. Но теперь, сопоставив факты, в моей голове начала зарождаться неприятная, но очень логичная догадка.
Чтобы проверить свою теорию, я решила провести эксперимент. В ближайшие выходные я собрала вещи, отключила в квартире абсолютно всё — вытащила вилки из розеток, выключила холодильник, предварительно его разморозив, и даже выкрутила пробки на своем счетчике в подъездном щитке. Уезжая к маме на дачу, я сфотографировала показания.
Вернувшись вечером в воскресенье, я первым делом подошла к щитку. Цифры на моем счетчике предательски изменились. За два дня моего полного отсутствия и полного обесточивания квартиры, счетчик намотал столько, сколько я обычно трачу за неделю.
Сомнений не оставалось: ко мне кто-то подключился. И, судя по гулу перфоратора, доносившемуся из-за соседней двери, я точно знала, кто именно.
Я вооружилась фонариком и открыла пыльную металлическую дверцу распределительного щитка на лестничной клетке. В хитросплетении проводов, покрытых многолетней серой пылью, я не сразу нашла то, что искала. Но потом мой взгляд зацепился за новенький, чистый белый провод. Он аккуратно, почти любовно, отходил от моего автомата и, изгибаясь змеей, уходил прямо в отверстие, ведущее в квартиру Маргариты.
Внутри меня закипела ярость. Хотелось немедленно постучать в её дверь, устроить скандал, вызвать полицию, представителей управляющей компании и вообще устроить ей показательную казнь. Но, постояв пару минут и глубоко подышав, я успокоилась.
Вызвать электриков из ЖЭКа? Они придут через неделю, Марго успеет всё отключить, сделает круглые глаза и скажет, что я сумасшедшая. Полиция? Штраф за такое смехотворный, а нервов я потрачу море. Нет, тут нужен был другой подход. Изящный. Тонкий. Такой, чтобы Маргарита навсегда запомнила, что воровать чужую энергию — это плохая примета.
На следующий день я позвонила своему старому знакомому, дяде Сёме. Дядя Сёма был электриком от Бога. Человек с густыми усами, вечным запахом канифоли и философским отношением к жизни. Он приехал через час, вооружившись огромным чемоданом с инструментами.
Я показала ему щиток. Дядя Сёма долго смотрел на белую «змейку», почесывая затылок, а потом хрипло рассмеялся.
— Ну и наглость! — восхищенно произнес он. — Это ж надо так аккуратно врезаться. Прямо перед твоим счетчиком фазу сняли, но так, чтобы крутило на твой. И, судя по сечению провода, она туда не просто лампочку подключила. Тут, Аня, у неё на этом кабеле, почитай, вся силовая линия сидит: розетки, обогреватели, может, и плита.
— Дядя Сёма, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Я не хочу просто обрезать провод. Я хочу справедливости. Сможем мы сделать так, чтобы этот провод остался, но управлять им могла только я? Прямо из своей квартиры?
Глаза электрика хитро блеснули. Он понял меня с полуслова.
— Обижаешь, хозяйка. Сделаем в лучшем виде.
Работа заняла около трех часов. Дядя Сёма совершил какую-то магию в подъездном щитке: он оставил белый провод Маргариты на месте, чтобы визуально всё казалось по-старому. Но саму линию он хитроумно перекинул на скрытый автомат, который установил прямо у меня в прихожей, замаскировав его под распределительную коробку над вешалкой для верхней одежды.
— Вот тут у нас будет пульт управления полетами, — довольно сказал дядя Сёма, демонстрируя мне маленький неприметный тумблер. — Вверх — соседка радуется халяве. Вниз — соседка сидит в романтической темноте.
Я щедро расплатилась с дядей Сёмой, угостила его борщом и, оставшись одна, подошла к своему новому «оружию возмездия». До Нового года оставался ровно месяц.
Декабрь пролетел в предпраздничной суете. Квитанция за ноябрь пришла астрономическая, но я оплатила её с легким сердцем. Я воспринимала это как инвестицию в лучшее шоу года.
Марго, тем временем, расцветала. Она готовилась к Новому году с размахом римского императора. На лестничной клетке мы сталкивались почти каждый день. Она тащила в квартиру то огромные коробки с гирляндами, то ящики с шампанским, то какие-то невероятные кухонные комбайны.
— Анечка, ты представляешь, я купила электрическую фондюшницу на двенадцать персон! — хвасталась она за неделю до праздника. — Будем с девочками плавить швейцарский сыр. И еще светомузыку заказала, как в настоящем клубе! У меня будет самая грандиозная вечеринка в этом доме. А ты что, опять одна будешь со своим котом перед телевизором сидеть?
— Да, Марго, — кротко улыбнулась я. — У меня на эту новогоднюю ночь очень тихие, но крайне увлекательные планы.
— Ну, каждому своё! — снисходительно бросила она и скрылась за своей дверью, из-за которой тут же зазвучала громкая музыка.
Наступило 31 декабря.
С самого утра за стеной началось броуновское движение. Жужжали миксеры, пылесосы, громко играла музыка. К вечеру начали подтягиваться гости. Судя по голосам, к Марго пришло человек пятнадцать. Басы от её музыкального центра сотрясали стену так, что мне пришлось снять со стены картину, чтобы она не упала.
К десяти часам вечера вечеринка набрала обороты. Гости Марго уже успели выпить, и из квартиры доносились нестройные, но очень громкие хоровые пения. Кто-то пытался взять высокие ноты в караоке под песню Успенской. Светомузыка, судя по отблескам из соседского окна, работала на полную мощность — двор периодически озарялся красными, синими и зелеными вспышками.
Я сидела в своем кресле, одетая в уютный свитер. На столе стоял скромный тазик оливье, мандарины и бутылка хорошего шампанского. Барсик спал у меня на коленях. Я наслаждалась моментом. На часах было 23:30.
В 23:45 за стеной раздался звон бокалов и зычный голос какого-то мужчины:
— Ну что, народ! Провожаем старый год! Врубай телевизор на полную, сейчас президент выступать будет!
Я представила, как Марго, сверкая пайетками на платье, включает свой гигантский плазменный телевизор, как гости рассаживаются вокруг стола с электрической фондюшницей, как сверкают десятки гирлянд, питающихся от моего счетчика.
23:50. Я встала с кресла, аккуратно переложив кота на диван. Подошла к прихожей.
23:55. За стеной стало чуть тише — видимо, началась торжественная речь. Я пододвинула табуретку, встала на нее и открыла неприметную крышечку над вешалкой. Маленький черный тумблер смотрел на меня, ожидая своего часа.
23:58. Голос за стеной радостно завопил: «Десять! Девять! Восемь!..»
Я улыбнулась. Моя рука легла на тумблер.
«Семь! Шесть!..» — скандировали гости Марго.
Щёлк.
Я опустила тумблер вниз.
То, что произошло в следующую секунду, можно сравнить с тем, как если бы несущийся на полном ходу поезд врезался в пуховую перину. Музыка оборвалась на полуслове. Басы исчезли. Свет, судя по наступившей на улице темноте (соседские окна мгновенно погасли), отключился полностью.
Наступила звенящая, абсолютная тишина.
А затем тишину разорвал истошный, полный ужаса женский визг:
— А-А-А! ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?! ГДЕ СВЕТ?!
Я стояла в своей тихо освещенной прихожей и беззвучно смеялась, прикрывая рот рукой.
За стеной начался хаос. В темноте падали стулья, звенела разбитая посуда. Кто-то громко ругался, наступив кому-то на ногу.
— Марго, у тебя пробки выбило! — кричал мужской голос.
— Какие пробки?! Я ничего не трогала! — истерила соседка. — Идите в подъезд, посмотрите щиток! Быстрее, сейчас куранты бить будут!
Я открыла бутылку шампанского. Пробка с легким хлопком вылетела в потолок. Налила в бокал искрящийся напиток. По телевизору начали бить куранты.
— С Новым годом, Барсик, — прошептала я, чокаясь с пространством.
На лестничной клетке послышались тяжелые шаги и щелканье зажигалки.
— Тут ни черта не видно! — ругался кто-то из гостей. — Где твой автомат, Марго?
— Да вот этот, левый, белый провод от него идет! Дергай его вверх! — кричала она из квартиры.
Я слышала, как в подъезде отчаянно щелкают автоматами. Но магия дяди Сёмы была непреклонна. Белый провод был мертв. Он был обесточен на моей территории, и никакие манипуляции в подъездном щитке не могли вернуть электричество в розетки Маргариты.
— Не работает! — доложил разведчик из подъезда. — Вообще всё мертвое. Фазы нет.
— Как нет?! — взвизгнула Марго. — У меня фондюшница остывает! У меня караоке! У меня Новый год!
Вечеринка была безнадежно испорчена. Без света, музыки и, что самое главное, без телевизора с новогодними огоньками, сидеть в темноте оказалось не так уж весело. Еще около получаса гости пытались светить телефонами, шутить и пить шампанское в потемках, но атмосфера праздника улетучилась вместе с электричеством. Вскоре послышались звуки застегивающихся курток, хлопки входной двери и топот ног по лестнице. Гости расходились.
— Свиньи! Предатели! — рыдала за стеной Марго.
Около часа ночи в мою дверь постучали. Я подошла, посмотрела в глазок. Там стояла растрепанная Маргарита с потекшей тушью, подсвечивая себе лицо экраном смартфона.
— Аня! — жалобно позвала она. — Аня, ты не спишь? У тебя свет есть?
Я открыла дверь. В моей квартире было светло, тепло, пахло мандаринами и хвоей.
— С Новым годом, Марго, — вежливо сказала я. — Да, у меня всё отлично. А что у тебя?
— У меня свет пропал! Прямо перед курантами! Представляешь? Все гости ушли! — она чуть ли не плакала. — Слушай, а можно я от тебя удлинитель кину? Ну хоть холодильник запитать, у меня там икра, осетрина...
Я внимательно посмотрела на неё.
— Удлинитель? От моего счетчика? Марго, ну зачем же так сложно. Ты ведь и так последние три месяца питаешься от моего счетчика.
Её лицо в свете телефона вытянулось. Глаза забегали.
— Я... я не понимаю, о чем ты... Какие три месяца?
— О белом проводе в щитке, Маргарита. Который чудесным образом исчезнет завтра утром, когда я вызову бригаду из энергосбыта для фиксации незаконного подключения.
Она открыла рот, потом закрыла. Вся её спесь мгновенно испарилась.
— Аня... Анечка... — забормотала она. — Это ошибка! Это электрики что-то напутали, когда мне теплый пол делали! Я всё возмещу! Клянусь! Сколько там по квитанциям? Я всё отдам, прямо сейчас! Только не вызывай никого!
— Хорошо, — спокойно ответила я. — Октябрь, ноябрь и декабрь. Плюс работа моего электрика, который помог мне устроить тебе этот незабываемый новогодний сюрприз. Деньги переведешь мне на карту прямо сейчас. И завтра же чтобы твои чудо-мастера переключили всё обратно. Иначе — штраф от энергосбыта будет таким, что тебе придется продать свою электрическую фондюшницу.
Марго судорожно закивала, трясущимися руками доставая телефон и открывая банковское приложение. Через минуту на мой телефон пришло уведомление о зачислении кругленькой суммы.
— Всё... всё перевела, — прошептала она. — А свет... ты мне включишь? Холодильник потечет...
Я посмотрела на неё, вздохнула. Праздник всё-таки.
— Включу. Но ровно до завтрашнего утра. Завтра жду твоих электриков.
Я закрыла дверь. Подошла к вешалке, встала на табуретку и щелкнула тумблером вверх.
За стеной раздался радостный гул ожившего холодильника и писк включившегося роутера. Но музыки больше не было. До самого утра в квартире Маргариты царила идеальная, прекрасная тишина.
Я вернулась на диван, налила себе еще один бокал шампанского и почесала кота за ушком. Это был самый спокойный и самый справедливый Новый год в моей жизни. А квитанции за свет с тех пор приходили исключительно скромные.