Артём работал в IT-отделе крупной торговой сети, получал нормально, мог себе позволить и в ресторан сходить, и кроссовки новые взять, и девушке подарок сделать без ущерба для кошелька.
С Яной они познакомились в прошлом июне, в субботу, на дне рождения общего знакомого, Макса. Тот снимал лофт, народу было много, но Артём заприметил её сразу. Она стояла у окна с бокалом шампанского, периодически усмехалась чему-то своему и совершенно не искала ничьего общества. Это и зацепило. Обычно девушки на вечеринках сбивались в стайки, щебетали, позировали для сториз, а эта была сама по себе, закрытая, словно ждала, когда закончится её смена на этом празднике.
Он подошёл первым. И с первой же минуты пришлось пробивать броню. Яна отвечала коротко, смотрела куда-то мимо переносицы, но номер телефона всё-таки дала, бросив нейтральное: «Пиши, если будет настроение».
И Артём стал писать каждый день. Сначала просто «Как дела?», потом какие-то мемы, ссылки на сериалы. Она отвечала исправно, иногда даже тепло, присылала фотки своего кота, жаловалась на скучную работу в какой-то дизайнерской конторе, но никогда не переходила грань между «милым общением» и «мне правда интересно, как у тебя дела». Они начали встречаться. Ну как встречаться, раз в две недели, иногда раз в месяц. Инициатива всегда шла от Артёма.
— Привет, может, сходим в тот новый ресторан на набережной? Говорят, там офигенные мидии, — писал он после очередной рабочей недели, проведённой в монотонном кодировании.
— Ой, давай, а то я зашиваюсь с этими макетами, — прилетал ответ через час.
И Артём радовался, как дурак, бронировал столик, ехал через полгорода, покупал по дороге цветы. Всегда сам. За год он ни разу не услышал от неё фразу: «Слушай, а давай я сегодня всё организую?». Или: «Ты так устаёшь на своей работе, поехали ко мне, я закажу ужин».
Он как-то попытался перевести это в шутку, сидя в машине после очередного ужина в итальянском ресторанчике, куда она опоздала на сорок минут. Артём отдал официанту карту, расписался на чеке и, глядя на Яну, которая допивала вино, с лёгкой усмешкой произнёс:
— Знаешь, у меня такое чувство, что если я тебе не напишу первым, мы просто больше никогда не увидимся.
Яна подняла бровь, отставила бокал и посмотрела на него со снисходительностью.
— Артём, ну ты чего? У меня просто очень плотный график, ты же знаешь. Я не любительница всей этой суеты, и ты меня устраиваешь именно тем, что не паришь мозг по пустякам. Не начинай, а?
И ведь не начал. Потому что она накрыла его ладонь своей прохладной рукой, улыбнулась краешком губ, и внутри у Артёма всё схлопнулось обратно в точку влюблённого идиота.
Ситуация с подарками и вниманием была ещё более вопиющей, но Артём старался находить этому креативные оправдания. Под Новый год он купил ей новый Айпад, потому что её старый, по её словам, «дышал на ладан, как бомж на морозе». Забирал с доставкой в магазине, попросил упаковать в праздничную бумагу, написал открытку от руки. Яна, принимая коробку в кафе, просто кивнула и сказала: «О, спасибо, выручил. А то никак руки не доходили». В ответ получил текстовое сообщение в два часа ночи: «С Новым годом! Счастья и здоровья!». Даже открытки не было.
Восьмого марта Артём, как последний романтик, притащил ей букет алых роз и коробку дорогих швейцарских конфет прямо в офис, хотя она его туда никогда не звала. Она выскочила в холл с округлившимися глазами, схватила цветы и, оглядываясь на дверь, зашипела:
— Ты с ума сошёл? Зачем ты припёрся? Я же говорила, что у нас строгий пропускной режим. Ещё подумают, что я личные вопросы на работе решаю!
Артём тогда опешил, стоял с этими конфетами, как клоун, и даже не нашёлся что ответить. Яна выдохнула, взяла коробку, буркнула «ладно, спасибо, созвонимся» и скрылась за турникетами. Ответного подарка на 23 февраля, разумеется, не было. Вообще никакого. Даже носков.
Он успокаивал себя тем, что она просто не материалистка, что ей чужды эти мещанские условности. Но именно тогда в голове впервые промелькнула мысль: «А не обманывает ли она меня?»
С подругами была отдельная песня. Яна периодически в разговорах упоминала то Кристину, с которой они ходили на йогу, то Дашу, у которой муж изменяет, то какую-то Леру из отдела маркетинга, которая «носит такое, что стыдно рядом стоять». Артём знал их биографии лучше, чем биографии своих собственных коллег, но живьём не видел ни одной. Когда он предлагал устроить ужин или пикник с её подругами, чтобы «познакомиться с этими легендарными личностями», Яна находила тысячу причин для отказа.
— Крис в декрете, ей не до нас.
— У Леры сейчас нервный срыв, её парень бросил, не до гостей.
— Дашке муж запрещает с парнями общаться, там вообще семейная драма.
Последней каплей стала история с концертом. В город приезжала группа, которую Артём любил, а Яна ненавидела. Он купил два билета в фан-зону, но она сказала, что у неё в этот день «корпоративный выезд за город, тимбилдинг, отказаться нельзя». Артём пошёл один, и там случайно встретил Макса, того самого, с чьей вечеринки всё началось. Макс, кивая в такт басам, прокричал:
— А ты чё один? Где твоя ненаглядная Яночка? Ускакала?
— Да у них тимбилдинг какой-то за городом, — ответил Артём.
— Тимбилдинг? В субботу вечером? — Макс удивлённо присвистнул и полез в телефон. — Слушай, ну вы даёте. Вон, дизайнерша Настя из их тусовки сегодня тут, со своим хахалем трётся. Я её видел минут двадцать назад.
Артём тогда просто пожал плечами и сменил тему, но осадок остался.
И вот, в середине августа, на горизонте замаячило двадцать четвёртое число — день рождения Яны. Она исправно напоминала об этом всю последнюю неделю, скидывая в мессенджер ссылки на какие-то духи за пятнадцать тысяч и намекая, что «уже глаз положила на этот флакончик, он просто космос, и аромат шлейфовый». Артём смотрел на эти сообщения, листал историю их диалога за последние полгода. Он поймал себя на мысли, что не хочет ничего ей дарить. Вообще.
Проблема требовала коллективного обсуждения, и Артём затащил вечером в бар своего лучшего друга Дэна. Дэн работал прорабом на стройке, мужик был простой, циничный, и розовых соплей не переваривал органически. Они взяли по бургеру и графин вискаря с колой. Артём вывалил на стол всю подноготную. Дэн слушал, методично пережёвывая, потом запил, вытер рот салфеткой и рубанул ладонью по столешнице так, что звякнули стаканы.
— Слышь, Тёма, а ты головой вообще не думаешь или где? Ты хоть раз спал с ней по-человечески, без того, чтобы она тебе мозги компостировала?
— Ну, Дэн, тут другое...
— Какое, блин, другое? Ты понимаешь, что ты для неё просто кошелёк? Она тебя даже с подругами не знакомит, потому что ты запасной аэродром. Она тебя прячет, понимаешь? Пря-чет! Как позорный шрам на заднице. Девушка, которой парень реально нравится, тащит его знакомиться со своими подругами. Ей нужно их одобрение, ей нужно покрасоваться, устроить смотрины. А эта крыса тебя законсервировала в банку. Сиди, мол, и не вякай.
— Она говорит, что подруги сейчас не в ресурсе, проблемы у всех.
— Ой, да гонит она! У всех проблемы, Тёмыч. У меня вон на объекте плиты перекрытия повело, я в долгах как в шелках, но я же с тобой пиво пью, а не прячусь в норе. Не смеши мои тапки. Ни разу за год ничего не подарила, говоришь? Даже носки или пену для бритья?
— Вообще ничего, — Артём обречённо развёл руками. — Только вот это, — он ткнул пальцем в браслет на запястье, простой плетёный шнурок с деревянной бусиной, — она мне его на пляже сплела прошлым летом в первый месяц знакомства. И я его ношу, как обручальное кольцо.
Дэн покатился со смеху, закашлялся и замахал рукой на бармена, показывая жестом повторить.
— Всё, ставлю диагноз. Она тебя держит про запас. Ты стабильный, надёжный, с деньгами, а она ждёт лучшего варианта. И поверь мне, этот вариант уже есть. Ты, главное, в день рождения не вздумай дарить ей эти духи. Это будет твоя финансовая эпитафия.
Артём вернулся домой за полночь, но спать не хотелось. Он залез в соцсети и начал прицельно рыться в профилях, пытаясь найти хоть какой-то след той жизни Яны, о которой он ничего не знал. Друзья у неё было закрыты, фотки с тегом — сплошные закаты, кофе и маникюр. Но в сториз одной девицы, которую он помнил как «Леру из отдела маркетинга», мелькнуло то, что заставило его сесть на кровати и уставиться в экран, забыв, что нужно моргать. Там была размытая фотка с какой-то пьяной вечеринки, судя по дате — прошедшая пятница. Та самая, когда Яна якобы сидела дома с температурой и не могла с ним встретиться. На диване, зажатая между какими-то парнями, сидела Яна в откровенном топе и целовалась с каким-то брюнетом в расстёгнутой рубашке. Фото было выложено в открытый доступ, с подписью «Наша парочка жжёт сегодня».
Артём скриншотнул это фото, переслал себе и с минуту просто смотрел на экран, чувствуя, как по телу растекается странное, неестественное спокойствие, какое бывает, когда ждёшь удара, а его всё нет. Потом открыл диалог с Яной. Последнее сообщение от неё было: «Котик, не забудь, день рождения уже скоро, надеюсь, ты подготовился». Он набрал: «Привет. Есть серьёзный разговор. Надо встретиться завтра». Ответ пришёл мгновенно, что было удивительно для её вечной занятости: «Ого, какие интриги. А что случилось?». Артём ничего не ответил, просто отключил телефон и лёг спать.
На следующий день, в воскресенье, он ждал её в том самом парке, где они гуляли в первые свидания, когда он ещё верил во всю эту чушь про «бабочек в животе». Он сел на скамейку, закинул ногу на ногу и бездумно гонял по экрану телефона иконки приложений. Яна появилась, как всегда, с опозданием минут на пятнадцать — в лёгком сарафане, с идеальной укладкой и в тёмных очках, которые она не сняла, даже когда села рядом.
— Ну и что за сборы по тревоге? Ты какой-то напряжённый, — произнесла она, поправляя лямку сумки.
Артём без предисловий, молча, развернул к ней экран телефона, где было открыто то самое фото. Она подалась вперёд, упёрлась взглядом в экран, затем сняла очки и посмотрела на Артёма с такой яростью, будто это он её застукал за чем-то постыдным.
— Ты что, следишь за мной? Обшариваешь аккаунты моих знакомых? Это вообще нормально, по-твоему? — её голос сразу стал визгливым.
— Я не слежу. Просто интересовался, кто такая Лера из маркетинга, на которую у тебя никогда нет времени. Ты в пятницу температуру не мерила, пока языком с этим хмырём мерилась? — спросил Артём, и сам удивился, насколько холодным получился его тон.
— О Господи, какая драма! Это просто вечеринка, просто дурацкое фото, мы просто баловались! Ты вообще понимаешь разницу между поцелуем и отношениями? Мы же с тобой не в ЗАГСе, Артём. Мы просто встречаемся, у нас нет обязательств!
— Нет обязательств? — Артём убрал телефон в карман. — Замечательно. А скажи тогда, почему за год ты не познакомила меня ни с одной из тех, с кем «балуешься» на вечеринках? Почему ты, зная, что у меня в прошлом месяце сорвал спину, даже не предложила привезти лекарства? Почему все наши встречи — это мой звонок, мой план, мой кошелёк? Я тебе кто, спонсор или парень?
— Знаешь что! Не смей меня упрекать деньгами! Я тебя не просила! Ты сам всё это делал! — выкрикнула Яна, вскакивая со скамейки. — Я думала, ты бескорыстный, а ты, оказывается, ведёшь бухгалтерию! Считаешь каждую копейку, как жлоб!
Артём тоже поднялся. Он говорил в полный голос, но каждое слово было тяжёлым, как удар кувалдой по асфальту.
— Я не жлоб, Яна. Я просто хочу понять, что я тут делаю. Скажи мне прямо сейчас, без вранья: я у тебя один такой, или просто самый удобный на безрыбье? Ты видела во мне мужчину, с которым можно строить что-то общее?
— Ты сам всё испортил своей подозрительностью! — она уже почти шипела, озираясь по сторонам, не смотрит ли кто. — В отношениях нужно доверие, а ты роешься в моих друзьях!
— У тебя нет друзей, Яна! Во всяком случае, для меня их нет. Ты мираж. Просто красивая картинка, которой я год платил абонентскую плату. И ты мне так и не ответила. У тебя через две недели день рождения. Я хотел подарить тебе те духи. Но знаешь что? Я решил, что словесное поздравление в смс, это именно тот уровень вложений, которого ты заслуживаешь за этот год.
Она задохнулась от возмущения. Схватила сумку, резко развернулась и выпалила:
— Ты мелочный, ничтожный человечишка! Поздравлять меня не надо. Вообще забудь мой номер. У меня дел по горло, чтобы выслушивать бред обиженного мальчика. Вали к своим железкам и забудь про меня.
— С радостью, — бросил Артём ей в спину. — Передавай привет своему брюнету и всем «невидимым» подругам. Надеюсь, он дарит тебе подарки почаще, чем я, потому что спонсор уволился по собственному желанию.
Она ушла, цокая каблуками по брусчатке, ни разу не обернувшись. Артём простоял на месте минуты две, пока её силуэт не скрылся за поворотом аллеи, а затем направился в противоположную сторону, к выходу из парка. Он чувствовал невероятную, пьянящую лёгкость, словно скинул с плеч рюкзак, гружёный кирпичами. Никакой тоски, никакого сожаления — только чистый, незамутнённый кайф от осознания собственной правоты.
Дома он позвонил Дэну и кратко пересказал сцену в парке. Друг одобрительно загудел в трубку:
— Красава, Тёмыч! С тебя поляна. Завтра идём в баню, я позвоню Руслану, он баньку как раз топит в пятницу. Попаримся нормально, с пивом, с раками, и чтобы ни слова больше про эту мымру. Договорились?
— Договорились, — усмехнулся Артём. — Дэн, а ты знаешь, что самое смешное? Она за год так и не узнала, что у меня аллергия на розы. Я задыхался каждый раз, когда ей дарил их, а она даже не заметила, что я чихаю всю дорогу.
— Потому что ты, брат, дарил цветы пустоте, — резюмировал Дэн и сбросил вызов.
Двадцать четвёртого августа Артём проснулся в десять утра по будильнику. Накануне они с мужиками знатно посидели в бане у Руслана. Голова была мутная, но настроение рабочее. За окном шумел город, и начинался обычный будний день. Он налил себе кофе, открыл ноутбук и погрузился в код, исправляя баги в новом интерфейсе приложения. Телефон лежал рядом, и в полдень на экране высветилось уведомление календаря: «ДР Яны». Артём покосился на него, допил кофе, вытер пальцы о джинсы и взял трубку. Набрал коротко, без запятых и смайликов, именно то, чего она, по его мнению, стоила:
«С днём рождения. Желаю тебе найти в этой жизни то, что ты так отчаянно ищешь, перебирая мужиков».
Он поставил точку, отправил, а затем, не задумываясь ни на секунду, удалил чат, заблокировал номер и удалил контакт из телефонной книги. Экран моргнул и очистился, оставив только безликую заставку с горами. На улице, за распахнутым окном, громыхали трамваи, орали воробьи. И в этом городском шуме было куда больше жизни и правды, чем во всей этой истории длиною в бездарно потраченный год, который наконец-то завершился абсолютно логичным финалом.