Глава 14
Свою первую полноценную зарплату в новой частной клинике Алена получила ровно в начале октября. Как и обещала сыну, в тот же вечер, сразу после тяжелой смены, они отправились в центральный музыкальный магазин города. Для Павла этот поход был сродни паломничеству. Он ходил между рядами сверкающих лаком электрогитар, тяжелых басов и изящных скрипок с таким благоговением, словно выбирал не обычную шестиструнную, а настоящий средневековый рыцарский меч.
— Паш, ну ты присмотрись к этой, светлой, — тихо подсказывала Алена, указывая на классический инструмент на витрине.
— Нет, мам, Денис Евгеньевич сказал, что у походной гитары звук должен быть плотным, глубоким, а гриф — удобным, чтобы пальцы не соскальзывали, — со знанием дела рассуждал подросток.
Молодой продавец-консультант с татуированным рукавом, наблюдавший за ними со стороны, понимающе улыбнулся, снял со стены инструмент из темного, благородного дерева и протянул Павлу
— На, парень, попробуй вот эту. Чистая акустика, верхняя дека из цельной ели, низ — махагони. Звучит так, что все девчонки во дворе твои будут, гарантирую.
Павел густо покраснел до самых ушей, робко взял гитару в руки и несмело дернул за одну из струн. Помещение наполнил густой, бархатистый, вибрирующий звук. Парень восторженно посмотрел на мать: это была она. Весь обратный путь до дома Павел бережно нес плотный черный чехол на плече, буквально сияя от гордости и предвкушения.
На следующий день сразу после окончания основных уроков в гимназии должно было состояться первое в этом учебном году заседание исторического кружка. Павел, бережно прижимая к себе заветный чехол, одним из первых переступил порог кабинета истории. Он намеренно выбрал третью парту у окна, аккуратно пристроив гитару рядом с собой.
Кабинет быстро заполнялся старшеклассниками. К удивлению Павла, пришли ребята не только из их девятого, но и из десятых и даже одиннадцатых классов. Особую активность проявляли старшеклассницы — те самые девчонки, о которых ходили слухи в школьном автобусе. Они заняли все первые парты, демонстративно поправляли прически, громко смеялись и красили губы, превращая строгий учебный класс в подобие дискотечного холла. Павел смотрел на них с легким подростковым раздражением. Его злило, что они пришли сюда просто «поглазеть» на красивого учителя, в то время как сам он шел за знаниями и музыкой.
Денис Евгеньевич вошел в класс со звонком. В этот день на нем не было строгого пиджака — он пришел в простой, но элегантной темно-синей рубашке с аккуратно засученными до локтей рукавами. Пройдя к столу, он бросил на ходу:
— Проходите, рассаживайтесь, не шумите. О, Вершинин, вижу, ты времени зря не терял и вооружился. Молодец. Положи пока свой инструмент на заднюю парту, чтобы не мешал, после занятия обязательно займемся твоими струнами. А сейчас — к делу, господа старшеклассники.
Учитель не стал открывать стандартный школьный учебник и не потянулся к мелу. Вместо этого он непринужденно сел прямо на край своего массивного рабочего стола, скрестив руки на груди. В классе мгновенно воцарилась идеальная, звенящая тишина. Даже одиннадцатиклассницы перестали шептаться, завороженно глядя на преподавателя.
— На обычных уроках истории мы с вами учим сухие даты, законы, параграфы и бесконечные хронологические таблицы, — заговорил Денис Евгеньевич, и его глубокий, бархатистый голос заставил Павла податься вперед. — Но историю делают не цифры на бумаге. Её делают живые, реальные люди. Со своими страстями, амбициями, страхами, пороками и слабостями. Именно им мы и посвятим наш кружок, который я назвал «Исторические портреты». Мы попытаемся заглянуть за кулисы великих эпох. И начнем мы сегодня с человека, чье имя уже два тысячелетия является синонимом абсолютной, непререкаемой власти. Гай Юлий Цезарь.
И Денис Евгеньевич начал свой рассказ. Это не было скучной лекцией. Это был захватывающий психологический детектив. Учитель рисовал портрет Цезаря как гениального пиарщика своего времени, человека с железной волей, который при этом безумно стеснялся своего раннего облысения и именно поэтому никогда, даже на пирах, не расставался с лавровым венком. Он рассказывал о том, как в юности Цезаря захватили в плен пираты, а он высокомерно смеялся им в лицо, требовал увеличить за себя выкуп и обещал всех их распять — и что самое поразительное, когда его освободили, он вернулся с флотом и действительно сдержал свое слово.
Класс слушал историка, затаив дыхание. В какой-то момент Денис Евгеньевич прервал свой рассказ, хитро прищурился и задал аудитории каверзный вопрос:
— А теперь ответьте мне вот на что. Цезарь обладал абсолютной, безграничной властью в Риме. Его слово было законом. Но почему он раз за разом категорически отказывался от титула царя, когда соратники буквально умоляли его надеть корону? В чем тут был расчет?
На первых партах поднялся лес рук. Девчонки-десятиклассницы наперебой затараторили:
— Он был скромным!
— Он просто боялся заговора!
— Он хотел оставаться народным трибуном!
Денис Евгеньевич лишь мягко улыбался и качал головой:
— Нет, всё мимо. Это слишком просто для Цезаря. Ну же, включайте логику.
Павел, который всю прошлую неделю взахлеб читал исторические энциклопедии, взятые в библиотеке, глубоко вздохнул, поднял руку и, дождавшись кивка учителя, твердо произнес:
— Потому что для римлян само слово «царь» со времен изгнания Тарквиния Гордого было самым страшным ругательством и символом тирании. Принять титул царя означало настроить против себя весь плебс, весь народ. Цезарь был умнее. Он понимал, что реальная власть не нуждается в золотой короне. Он оставил старую республиканскую маску, назвавшись просто диктатором, но забрав себе все рычаги управления. Ему нужна была суть власти, а не её внешняя мишура.
Денис Евгеньевич замер. Он медленно опустил руки и посмотрел на Павла долгим, пристальным и невероятно удивленным взглядом. В глазах учителя промелькнуло такое искреннее восхищение, от которого у подростка сладко заныло в груди.
— Блестяще, Вершинин! — громко и отчетливо произнес историк, и по классу прошел завистливый шепот старшеклассниц. — Абсолютно точный, взрослый и глубокий ответ. Рим ненавидел царей, и Цезарь сыграл на этой ненависти как по нотам. Молодец, парень. Горжусь.
Когда два часа занятия пролетели как одно мгновение, ребята начали нехотя собираться. Девчонки из одиннадцатого, как обычно, еще долго крутились у учительского стола, задавая Денису Евгеньевичу какие-то пустые, надуманные вопросы по докладам, но он вежливо, профессионально и мягко свернул беседу, напоминая всем о времени.
Наконец, в кабинете осталось всего несколько человек, включая Павла. Учитель подошел к задней парте, где лежал чехол.
— Ну что, Паш, давай показывай свое приобретение, — мягко сказал он, беря в руки темную гитару Павла. Он провел ладонью по деревянной деке, извлек один аккорд и одобрительно кивнул: — Ого, отличный инструмент! Звук плотный, сустейн хороший. Давай-ка сюда свои руки. Покажу тебе три главных аккорда, на которых держится половина всех походных и бардовских песен мира. С этого все начинают.
Он встал сзади Павла, наклонился к нему и бережно взял подростка за руки. Его большие, сильные ладони накрыли пальцы парня, помогая правильно, с нужной силой прижать струны к грифу.
— Нажимай подушечками, прямо у порожка. Вот так. Не бойся, сначала будет больно, кожа должна погрубеть, покрыться мозолями. Зато потом пальцы сами летать будут.
В этот момент, находясь в полушаге от парня, учитель на секунду замер. Он смотрел сверху вниз на профиль Павла, на его упрямо сжатые от усердия губы, на темные вихры волос и на ту самую крошечную темную родинку на левом виске, которая сейчас оказалась прямо перед его глазами. В груди учителя снова с пугающей силой шевельнулось то самое странное, горячее чувство дежавю, от которого перехватило дыхание.
- Да что со мной такое?… — мысленно тряхнул головой Денис, списывая всё на усталость после тяжелого дня.
Павел тем временем послушно зажал аккорд и уверенно провел пальцем по струнам. Из гитары вырвался первый, удивительно чистый и звонкий звук.
— Получилось! Денис Евгеньевич, получилось! — воскликнул парень, обернувшись к учителю с сияющей, абсолютно счастливой улыбкой.
— Отлично, Вершинин, — Учитель тепло похлопал его по плечу, отпуская его руки. — Слух у тебя отличный, парень, схватываешь на лету. Дома тренируй перестановку пальцев, чтобы до автоматизма, до слепого метода. На следующем занятии кружка разберем гитарный бой. А теперь марш домой, а то на улице уже темнеет.
Павел буквально летел домой, несмотря на начавшийся осенний дождь. Он бережно нес гитару в чехле и всю дорогу прокручивая в голове триумф с Цезарем и тепло рук своего учителя. Он чувствовал, что этот кружок и этот человек меняют его жизнь навсегда, делая её яркой и осмысленной. А дома его ждала мама, которая, расспрашивая сына о первом занятии, снова вынуждена была молча слушать восторженные рассказы о том, какой Денис Евгеньевич невероятный, умный и глубокий человек, к которому Павла тянуло всё сильнее с каждым днем.
Продолжение
Приглашаю на мой канал в МАХ