Валентина всё чаще ловила себя на том, что смотрит на дочерей и не узнаёт их. Вроде бы те же лица, тот же разрез глаз, те же привычки, что с детства, — но уже не девочки. Взрослые. Чужие почти. И страшно было отпускать их в город, в эту неизвестность, где никто не подскажет, не направит, не прикроет. Но она понимала: надо. Не привяжешь же к подолу. Не спрячешь от жизни.
Надя сдала экзамены хорошо. Выпускной отгремел, платья, цветы, музыка до утра — и всё. Школа кончилась. Пора было делать шаг во взрослую жизнь. Валентина особенно тревожилась за неё. Надя росла с тонкой душевной организацией — так мать про себя называла её уязвимость. Обидчивая, ранимая, чуть что — сразу в слёзы. Детская привычка собирать слезки указательным пальцем так и не прошла, только теперь она не размазывала их по лицу, а аккуратно стирала пальчиком со щёк, словно боялась, что кто-то увидит. Она была добра ко всем и в ответ ожидала того же. Но жизнь — суровая штука, особенно в те девяностые, что нагрянули со всей своей неприкрытой реальностью. Откровенная подлость или предательство шокировали Надю. Она искренне удивлялась, когда мир не совпадал с её картиной, выстроенной по книжкам. А книжек она прочла уже очень много. Жила строго по наветам матери: относись к другим так, как хочешь, чтобы относились к тебе. Искренне верила, что это работает.
Профессию она выбрала не сразу. Метеоролог — звучало красиво, да и причины были практичные. В селе работала метеостанция, одно из немногих мест, где платили зарплату. Задерживали, да, но платили. Большинство же сидели без денег месяцами. А ещё подкупило, что там, на станции, можно будет много читать. Надя поехала в город, на курсы при областном гидромете, и вернулась уже почти специалистом.
Света выбрала другое. Отправилась учиться на телефонистку. Валентина отговорила её от бухгалтерских курсов: "Просчитаешься ещё — посадят". Света не спорила. Решила, что всё равно хочет жить в городе, так что и профессия должна быть городской. ПТУ связи, общежитие, новая жизнь — она врывалась в неё с головой.
Когда-то давно Валентина говорила дочкам: "Студенческие годы вы запомните на всю жизнь. Это самое интересное время". Так и вышло. Впечатлений набрались обе, каждая по-своему.
За Надей стал ухаживать молодой человек по имени Юра. Учился на мастера бытовой техники, высокий, красивый, с хорошими манерами. Чувствовалось воспитание. Он читал ей свои стихи, тихо прогуливаясь по городской площади, играл на гитаре, в шумных компаниях не бывал, предпочитал узкий круг друзей. Наде нравилось в нём всё. Он был таким же любопытным до настоящей жизни, как и она сама. Встречались как пара: кино, прогулки, душевные беседы по вечерам на скамейке во дворе. Надя чувствовала себя нужной, любимой, защищённой.
У Светы жизнь проходила иначе. Сергей приезжал к ней каждые выходные, или она ездила домой. Скучала страшно. В общежитии было переполнено, пришлось снимать квартиру вместе с другими девочками. Но жить в коллективе у неё не получалось. Девчата, вырвавшись на свободу, пустились во все тяжкие: курили, выпивали по любому поводу, а потом в съёмной квартире стали появляться мужчины. Света наблюдала за этим безобразием и понимала: долго она здесь не продержится. Да и боялась, что Сергей увидит, как она живёт, и не поверит, что она во всём этом не участвует.
Но Света твёрдо знала, что хорошо, а что плохо. Курить нельзя. Алкоголь под запретом. Честь беречь. Все эти лозунги мать вбивала в голову с детства, и ей это удалось. Девочки не пили, не курили, когда все сверстницы уже давно пристрастились. Валентина говорила: "Прежде чем потянуть сигарету к своему рту, подумай: а будет ли у тебя завтра сигарета? Деньги на неё? Или придётся идти на вокзал и собирать бычки после туберкулёзников?" Это впечатлило их так сильно, что ни одна не закурила.
Через полгода Надя приехала домой и поделилась с матерью:
— Меня замуж зовут. Я хочу познакомить его с вами. Ничего ему ещё не сказала, мне нужно ваше одобрение.
— Вези, — засмеялась Валентина. — Поглядим.
Надя помнила завет матери: "Ищите себе ровню, девочки, чтоб не было потом тыканья носом в нищету его роднёй". По этому принципу и выбирала.
Светка стала расспрашивать Надю о парне. Та рассказала:
— Он меня называет "золотце". Так непривычно мне, Свет, но приятно. Будто греет это "золотце" своим теплом душу.
Светка рассмеялась:
— Ну так выходи за него, чего думаешь? Или смотри, я за него выйду.
Надя от удивления аж рот открыла:
— У тебя же Сергей есть. Зачем тебе мой?
Светка хмыкнула и сменила тему. Но Наде потом долго не давал покоя этот разговор. Она поняла: Светка так и не справилась с детской завистью. Ей всё казалось, что Наде доставалось легче и больше. Как в детстве соревновалась, так и во взрослой жизни, похоже, будет.
На следующей неделе Надя привезла Юру знакомиться с родителями. Он сразу их очаровал. Тихий, спокойный парень, с уважением к старшим. Попросил у них руки Нади, пообещал беречь и любить. Отец посмотрел на него внимательно:
— Ну что ж, мешать не стану. Надя сама тебя выбрала, ей и решать. А я поддержу. Парень ты неплохой, я не против.
— Да чего уж, — сказала Валентина. — Вези родителей. Будем готовиться к встрече сватов.
На том и решили. Свадьбу назначили через неделю после окончания Надиных курсов. Юра уже защитил диплом. Свадьба в начале девяностых — дело нешуточное. В магазинах полный дефицит, денег нет. Семью спасало хозяйство да огород. Но справились, как всегда.
Юра тоже был из села, из соседней области. Мать его работала начальником почты, женщина начитанная, с грамотной речью и властными нотками руководителя в голосе. Отца не было, был отчим. Человек чудак. Стоило только обидеться на жену, сразу собирал чемодан и уходил к маме. Но и там жил недолго, снова возвращался в семью. От частоты его обид, чемодан даже не разбирался. Стоял в комнате всегда на готове. Сестрёнка Таня, девочка веселая, музыкальная. Вот и вся семья. Юра привёз Надю знакомиться с родителями на Новый год. А чтобы ей было не так страшно, заодно позвал всех общих друзей — встретить праздник вместе.
Ребята сначала разъехались по домам, а к Новому году должны были собраться у Юры. Он приехал домой вместе с Надей. Когда вошли в дом, их встретила худенькая энергичная женщина с сияющими глазами и улыбкой на лице.
— Мам, знакомься, это Надя, — сказал Юра. — Завтра ещё ребята приедут, будем вместе праздновать.
— Ооо, тезка значит. Надежда Владимировна, — протянула она руку для приветствия с улыбкой.
Так Надя перешагнула порог этого дома как просто Надя. Её удивило, что Юра представил её именно так — не "моя Надя", не "моя девушка", не "невеста". Просто Надя. Она придала этому значение, но тут же решила, что он просто растерялся или от смущения.
Новый год встретили веселой компанией. Ребята, песни под гитару, праздничный стол смех и звон бокалов...