Бродя по приморским набережным разных курортных городков, видишь одно и то же: игру в петанк.
Вообще-то игра французская, в Россию была завезена еще в нулевых, но довольно долго оставалась достоянием спортклубов — и только недавно вдруг нашла себе место между анапскими и геленджикскими шашлычными с видом на море. И теперь самые обычные отдыхающие, кто в одиночку, кто по трое, с европейским видом и привычными движениями, как будто тренировались годами, бросают шары.
Побеждает тот, кто попадет как можно ближе к главному, лежащему на другом конце площадки, шару — кошонету.
Игроки в петанк, загорающие на пляже, сапбордисты на волнах под скалами Геленджика и яхты под алыми парусами в Анапе — Черноморье, на взгляд из-за солнечных очков, как было теплым раем холодной страны, так и осталось.
И только на пыльной набережной Туапсе, если она не окажется закрытой из-за чрезвычайных ситуаций, кто-то из подсевших рядом на скамейку местных почти без «здрасьте» возьмет и заговорит о том, как в ночь на 20 апреля горел город, как было нечем дышать из-за застилавшего все пламени и дыма. Покажет видео: все в огне, как на кадрах из «Экипажа». И добавит: мы все время ждем новой аварии, каждый день. Туапсе — его нефтеналивной терминал, его нефтеперерабатывающий завод, стоящий почти в центре города, его железная дорога, проходящая город насквозь, — это постоянный источник тревоги.
🎯 Глава 1. Геленджик: «Бразилия, детка!» — но с оговорками
Дальше всех от экологических катастроф и промышленных аварий — Геленджик. Правда, как и во всех аэропортах края, ожидание самолета — нервотрепка, посадка — лотерея из-за погодных условий, но если уж борт встает на крыло над рябящей водой, то всё: можно выдыхать столичную пыль и вдыхать чистый соленый воздух. Подкатят трап, вы, прищурившись, увидите белую голливудскую надпись на горе, и кто-то сзади, сидевший в самом хвосте самолета, объявит самонадеянно: «Это Бразилия, детка!»
Геленджик — один из тех немногих приморских городов, в котором импортозамещение в глаза не бросается. Он сильно похорошел за последние лет пять — экономист диагностировал бы, что конкуренция стимулирует развитие, и не ошибся. Пицундские сосны вдоль белоснежного парапета, вместо забегаловок — павильоны, за ними — пятизвездочные отели, стильные, по-московски одетые гуляющие. И даже вывески типа «Ресторан Сан-Ремо» здесь смотрятся почти на месте. Купающихся мало, но не из-за того, что не едут, а из-за погоды: несмотря на начало июня — ветер и чуть за десять Цельсия. Над волнами, как поплавки, виднеется только пара голов.
Идиллический курортный пейзаж с искрящимися на солнце волнами омрачают только водоросли — Черное море в начале сезона сильно цветет. Но течение, идущее от Абхазии к Крыму, не заносит сюда ни анапского мазута, ни туапсинской нефти.
Вообще, ничего из того, что за последние годы превратило Краснодарский край из самого расслабленного региона в самый нервный, не коснулось Геленджика впрямую. Даже закрытие и открытие аэропорта из-за погоды здесь не так критично — в отличие от Сочи, куда не по воздуху добраться сложнее. Геленджик привык к гостям, приезжающим на машинах.
На парковке перед одним из гостевых домов — двухэтажного, окруженного зеленью, из-за которой видна вывеска «Южная дача» — уже стоит машин пять. Хозяин гостиницы говорит, что первыми всегда приезжают соседи с Краснодара, Ростова, Ставрополя и что, конечно, гости спрашивают насчет мазута и насчет атак, но в принципе не боятся. Хотя брони, бывает, и отменяют — но ведь никто не станет подробно объяснять причины. Может, просто дорого.
Хозяина с очень геленджикской внешностью — с серьгой в ухе и сигарой на аватарке — зовут Олег Козыров, и «Южная дача» досталась ему десять лет назад в наследство. Точнее, в наследство досталась пустая «коробка», из которой постепенно вырос гостевой дом. Вырос и стоит, несмотря на то, что вокруг штормит — и буквально, и фигурально:
— Сезон курортный в последнее время сдвигается на пару месяцев из-за погоды, — объясняет Олег, пока ураган сгибает пополам деревья вокруг веранды «Дачи». — Раньше он начинался в мае-июне и длился до сентября, а теперь начинается в середине июня и длится до октября. Поэтому пока судить о том, сколько людей приехало, нельзя — холодно еще. Даже в бассейне, даже в теплом, купаться холодно.
Теплый бассейн построили недавно — и все стали спрашивать: ну что, стал больше зарабатывать? А он нужен не для того, чтобы больше зарабатывать, а для того, чтобы не провалиться: между гостиницами, особенно в последние годы, растет конкуренция, и это заставляет всех подтягиваться на нужный уровень. Если что-то идет не так, нельзя просто увеличить цену на номер — приходится увеличивать количество услуг. За последнее время не проваливается только сегмент «пятерок» — ни по загрузке, ни по средней цене на номер — потому что едут туда не за морем.
Проваливаются отели среднего сегмента — те, которые по пять, шесть, семь тысяч за номер, и самым тяжелым пока был прошлый сезон. Не потому даже, что в Анапе все было закрыто из-за мазута, а просто, видимо, у людей стали заканчиваться деньги.
Перед каждым сезоном обычная система высчитывания цены за номер у меня как отельера такая: я беру цену прошлого сезона и прибавляю 20%. И вот при таких расчетах получается: сезон-2022 — продалось, сезон-2023 — продалось, сезон-2024 — продалось, сезон-2025 — не продалось. И это — у всех отелей сегмента по всему побережью. Как в том анекдоте: посмотрев на ценник, понял, что не так уж и устал. Сейчас относительно низкий доллар, и те, у кого осталась возможность улетать отдыхать за границу, считают — цены оказываются не в пользу Краснодарского края.
Гостиничный бизнес вообще парадоксален: налогов платит больше, чем зарабатывает. Туристический сбор, который спрашивался с гостей, в январе 2025-го заменили турналогом, который спрашивается с отелей. Растет ставка НДС — растут цены на товары и услуги, то есть растут наши затраты, и коммуналка растет как на дрожжах. А учитывая, что мы работаем по коммерческим тарифам, затраты влетают в копеечку. А гость становится все требовательнее: он хочет получить всё за те деньги, которые заплатил. Причем тот, кто заплатил три тысячи, хочет больше, чем тот, который заплатил десять. Это вообще самая требовательная категория — те, которые приезжают под лозунгом «у меня все оплачено, все включено, мне все можно». И поэтому я никогда не понижаю ценник ниже определенного уровня, даже если сезон неудачный. Опустишь — приедет совсем другой контингент и выживет тех, кто приезжает постоянно.
🏖️ Глава 2. Анапа: мазут, тракторы и «чище, чем во Франции»
Отличие Анапы от Геленджика не только видно невооруженным глазом, но и слышно — белоснежный парапет еще где-то остается похожим, но вдоль него дефилируют уже не стильные подтянутые пятизвездочники, а довольно рыхлые постояльцы санаториев, оценивающие окружающие пейзажи в основном матом. Вторая категория — счастливые родители, обвешанные детьми в белых панамках. Анапа — детский курорт: таким его признают и местные, и приезжающие. Таким он и выглядит — забитый аттракционами и музеями игуан, с пляжами, где через каждые десять сантиметров по замку из песка. По крайней мере, так было раньше — до экологической катастрофы.
То есть парки аттракционов и игуаны остались и сейчас — остались, видимо, даже дети, которые уже заполняют объявленные открытыми пляжи и купаются при любых +15. Только замки из песка строить получается плохо: вместо привычного, золотого, до самой кромки воды теперь доходит другой — сероватый и твердый, как асфальт.
Загорающие, бросившиеся на центральный пляж по первому приглашению городской администрации, с удивлением наблюдали, как по пляжам ездят обычные сельскохозяйственные тракторы — и пашут.
Всё началось с того, что 15 декабря 2024 года в Керченском проливе во время шторма потерпели крушение и разломились два танкера — «Волгонефть-212» и «Волгонефть-239». По оценке Минтранса, в море тогда попало 2,4 тонны мазута — но эти цифры не были пределом. Основная часть мазута была выброшена на побережье Краснодарского края — от центра Анапы до Запорожско-Таманского залива, меньшая часть осела на морское дно, а еще часть унесло течениями в другие регионы. Нефтепродукты продолжали вытекать из корпусов судов еще несколько месяцев после крушения.
С декабря 2024 года волонтеры начали очищать от мазута пляжи и отмывать птиц — вывезли больше 185 тысяч тонн загрязненного песка и грунта, очистили больше 3 тысяч километров береговой линии. Пляжи Анапы после разлива были официально закрыты. К апрелю 2025 года Роспотребнадзор, обследовавший 150 пляжей — 141 в Анапе, 9 в Темрюкском районе, — выявил отклонения от нормативов на всех. Купальный сезон в 2025 году в Анапе и Темрюкском районе фактически был отменен.
Потом, в феврале 2026 года, глава Роспотребнадзора Анна Попова подтвердила: «Содержание нефтепродуктов в песке пляжа настолько высоко, что разрешить там отдых детей на данный момент нельзя». А к курортному сезону-2026 местные власти решили отсыпать пляжи новым чистым песком, слоем не ниже полуметра. Но вот проблема — новый привезенный песок был не кварцево-ракушечный, то есть родной, пляжный, а карьерный — с примесями глины. Пришедшие на пляж загорающие с удивлением обнаружили, что по новому песку можно теперь спокойно катать коляски, — но местные власти стали уверять, что со временем все пройдет: песок высохнет, перемешается с родным и в него опять можно станет закапываться. «Песок на пляжах Анапы чище, чем на Лазурном Берегу Франции», — заявлял на ПМЭФ вице-премьер Дмитрий Чернышенко. А глава края Вениамин Кондратьев на вопрос журналиста о чистоте пляжей ответил: «И в моем детстве, и в вашем — мазут всегда был. Вопрос только в том, кто сколько его видит».
Но факт, как писал классик, — самая упрямая в мире вещь: даже после того, как многие пляжи были объявлены открытыми, бредущий по новому асфальтообразному песку турист встречает то черную мазутную каплю, то мертвую медузу. Периодически возникающие запахи плавящихся на солнце нефтепродуктов, следы мазута, куски пальмового масла, приносимого из порта Тамань, — всё это оказывается в пакете «все включено» для тех, кто соскучился по анапским пляжам.
Экологи в оценках расходятся. Директор природоохранных программ «Зеленого патруля» Роман Пукалов считает, что открывать купальный сезон было правильным решением: «Вода повсеместно в округе чистая, воздух — изумительный. Участки берегов необходимо бороновать, просушивать и просеивать». Но есть и те, кто настроен гораздо менее оптимистично. Эколог Александр Емельянов поясняет: «Нигде в мире никогда не удавалось полностью ликвидировать последствия разлива, подобного тому, что произошел в Керченском проливе в декабре 2024 года, за такой короткий срок. Например, после масштабной ликвидации разлива мазута с танкера "Престиж" в Испании в 2002 году следы нефтепродуктов обнаруживались в песке пляжей спустя девять лет. А после разлива "Эксон Валдес" 1989 года нефтепродукты присутствовали в донных отложениях спустя два десятка лет. Отсыпка пляжей в Анапе новым песком снижает риски для сезона, но полностью их не устраняет. То, что новый песок совсем другой, очень плохо для прибрежных экосистем и потенциально опасно для береговой линии».
Главное — что пляжи открыты и вспаханы, отдыхающие купаются прямо под знаком «купаться запрещено», дети, уворачиваясь от тракторов, пытаются строить замки. Очерненная мазутом репутация Лазурного побережья — постоянное напоминание о том, что экологическая катастрофа не закончилась.
В продолжение:
🔥 Туапсе: нефтяные дожди и сгоревшие квартиры
🌍 Глава 4. Эколог: «Весь регион — одна площадка для беды»
❓ Вопрос для дискуссии
❓ Вопрос для дискуссии
Как вы считаете, стоит ли рисковать и ехать на черноморские курорты этим летом, учитывая экологические проблемы и промышленные риски? Или лучше выбрать другие направления — например, Кавказские Минеральные Воды или заграницу?