Великан оставил свой резиновый сапог в реке, когда переходил вброд. Сапог протекал. Ябоня залезла внутрь с иголкой и суровой ниткой и аккуратно зашила дыру. Великан был так благодарен, что больше никогда не топтал грядки с клубникой.
Найти великана оказалось проще, чем Ябоня думала. След от его ноги — размером с небольшое озеро — вел прямиком к Горе-Громыхалке. Так в деревне называли высокий холм на краю леса, который иногда тихонько гудел и вибрировал по ночам. Раньше все думали, что это газы из земли выходят, но Ябоне было виднее: это великан ворочается во сне.
Она подошла к подножию холма и задрала голову так высоко, как только могла. Вершина терялась в облаках.
— Эй! — крикнула девочка. Её голос прозвучал тоньше комариного писка. — Хозяин сапога!
Гора вздрогнула. Мелкие камешки посыпались вниз. Раздался звук, похожий на сход лавины, а затем земля под ногами Ябони загудела басом:
— КТО-ТО ЗВАЛ ВЕЛИКАНА ПО ИМЕНИ?
Голос был такой громкий, что у девочки заложило уши, а кот Васька, увязавшийся за ней, нырнул ей под юбку от страха.
— Меня зовут Ябоня! — закричала она ещё громче, прикрывая рот ладошкой, чтобы не оглушить саму себя. — Я починила твой сапог! Он больше не протекает!
Наступила тишина, такая глубокая, что стало слышно, как ветер играет листьями на верхушках самых высоких сосен. Затем склон холма начал медленно-медленно подниматься. Это была не просто гора — это была спина! Огромная, поросшая мхом и мелким кустарником. Великан выпрямлялся во весь свой исполинский рост.
Сначала появилась голова. Она была похожа на замшелый валун, в котором кто-то провертел две дыры для глаз и одну широкую щель вместо рта. Когда он улыбнулся, эта щель растянулась до ушей, которых, впрочем, видно не было за космами спутанных волос цвета сухой травы.
— ТЫ... МАЛЕНЬКАЯ? — прогремел он, прищурившись. От его дыхания облака расступились.
— Для тебя я меньше муравья! — честно ответила Ябоня. — Но иголка с ниткой творят чудеса даже в маленьких руках!
Великан наклонился. Его движение было медленным, как движение ледника. Он опустил огромную ладонь перед девочкой. Ладонь была шершавой, как кора векового дуба, и теплой. Ябоня смело шагнула на неё. Пальцы осторожно сомкнулись вокруг неё, образовав уютную пещеру, пахнущую сырой землей, грибами и почему-то парным молоком.
Великан поднес её к своему лицу-валуну. Теперь Ябоня видела каждую трещинку на его «коже», видела, как в зарослях бровей копошится какая-то мелкая живность (кажется, там свил гнездо воробей).
— НИКТО НИКОГДА НЕ ЧИНИЛ МОЮ ОДЕЖДУ, — пророкотал он, но уже тише, видимо, боясь сдуть девочку звуком. — ВСЕ ЛИБО БОЯТСЯ, ЛИБО СМЕЮТСЯ. А ТЫ... ТЫ УМЕЕШЬ ШИТЬ.
— Ну конечно умею! — фыркнула Ябоня, поправляя съехавший набок бант. — Как же иначе? Если ты порвешь рубашку о елку, кто тебе поможет? Ходить голым неприлично.
Великан издал звук, подозрительно похожий на смешок. Земля слегка завибрировала.
— РАЗУМНО. А ЧЕМ Я МОГУ ОТБЛАГОДАРИТЬ ТЕБЯ, МАЛЕНЬКИЙ ДРУГ?
Ябоня задумалась. Просить золото или драгоценные камни было скучно. Их нельзя съесть или посадить в землю. Она обвела взглядом окрестности деревни, которые были видны с высоты великаньего роста.
— Знаешь, у нас есть клубничное поле. Самое вкусное в мире! Но когда ты ходишь мимо, ты случайно наступаешь на грядки. Клубника мнется, бабушка плачет, а варенья получается мало.
Великан смущенно потупился. Его взгляд упал на собственные ступни, каждая размером с плот.
— ПРОСТИ. Я НЕ ХОТЕЛ. Я СТАРЫЙ, И МОЁ ЗРЕНИЕ УЖЕ НЕ ТО. Я ДУМАЮ, ЭТО ПРОСТО КОРИЧНЕВАЯ ГРЯЗЬ.
— Никакая это не грязь! — возмутилась Ябоня. — Это ягоды! Красные, сладкие!
— Я БОЛЬШЕ НЕ НАСТУПЛЮ, — твердо пообещал великан. — ОБЕЩАЮ. ОТНЫНЕ Я БУДУ ХОДИТЬ ТОЛЬКО ПО ТРОПИНКЕ. А ЕСЛИ УВИЖУ, ЧТО КТО-ТО ТОПЧЕТ ВАШУ ЕДУ, Я ЕГО... — он нахмурил брови, — ...САМ ПЕРЕСТАВЛЮ.
Он аккуратно спустил Ябоню обратно на траву.
— СПАСИБО ТЕБЕ. ЗА САПОГ. ЗА РАЗГОВОР. ЗА ТО, ЧТО НЕ ПОБОЯЛАСЬ.
— Не за что, — улыбнулась девочка. — Ты тоже ничего. Только очень громкий.
Великан ушел своей дорогой, стараясь ступать след в след по старой тропе. А история на этом не закончилась. Через неделю Ябоня снова отправилась к реке проверить, как дела. На берегу сидел огромный, как дом, кот. Он был серо-полосатый, с кисточками на ушах и хвостом толщиной с дерево.
— Привет! — сказала Ябоня. Кот посмотрел на нее умными желтыми глазами размером с обеденную тарелку и лениво махнул кончиком хвоста, сбив несколько молодых березок.
Это был подарок великана. Он сказал: «Раз ты дружишь с маленьким котом, может, подружишься и с большим?» Так у Ябони появился личный транспорт и охранник. Чтобы забраться ему на спину, приходилось строить лесенку из бревен, зато теперь они вместе патрулировали границы владений. Большой кот гонял лис от курятников, распугивал волков одним своим видом и помогал перевозить тяжелые вещи, например, бревна для ремонта моста.
Но самое интересное случилось осенью. Начались затяжные ливни. Река вышла из берегов и грозила смыть урожай с огородов. Люди бегали вдоль берега, таская мешки с песком, но вода прибывала слишком быстро. Тогда над лесом раздался знакомый гул.
Великан пришел не один. Он принес то, что осталось от его старого гардероба. Свою единственную рубаху, которая давно прохудилась на локтях, он разорвал на огромные куски плотной ткани. Вместе с Ябоней они расстелили эти лоскуты поверх песчаной насыпи. Вода ударилась о ткань, поднялась столбом брызг и отступила. Рубаха великана оказалась непромокаемой и прочной, словно брезент.
Так они и работали в паре: великан носил тяжести и латал небо своими огромными руками, разгоняя особо злые тучи, а Ябоня командовала, где нужно пришить заплатку покрепче или куда переставить камень. Они спасли деревню от наводнения.
С тех пор отношения между людьми и великаном изменились. Дети перестали бояться ходить в лес за грибами, зная, что если потеряются, их найдет большой полосатый кот. А взрослые, встречая на дороге следы огромных ног, идущие строго по обочине, оставляли на пеньке корзинку со свежими пирожками или крынку молока. Молоко предназначалось для кота, но великан, возвращаясь домой, всегда выпивал его сам, причмокивая от удовольствия.
А резиновый сапог? Он так и остался стоять у реки, напоминанием о том дне, когда маленькая храбрая девочка залезла внутрь протекающей обуви с простой иголкой и доказала целому миру, что доброе дело и пара стежков могут подружить кого угодно, даже самого большого великана на свете.