Советское кино дало злодеям большую свободу, чем положительным героям. Тем заметнее были случаи, когда большой артист выходил на экран в роли подонка, рецидивиста или главаря банды, а веры не возникало.
Я люблю пересматривать старые детективы и давно заметил одну вещь: слабого злодея особенно хорошо видно в сильном фильме. Когда жанр, партнёры и режиссура работают точно, любая фальшь в отрицательной роли становится заметнее.
"Джентльмены удачи"
В 1971 году Александр Серый снял "Джентльмены удачи", и Евгений Леонов сыграл здесь сразу две фигуры, заведующего детским садом Трошкина и уголовного авторитета Доцента. Для фильма это центральный приём, но для злодейской убедительности, наоборот, проблема.
Настоящего Доцента в картине очень мало. Его экранное время занимает считаные минуты, а весь фильм держится уже на том, как Трошкин изображает опасного уголовника. Для комедии это находка. Для образа настоящего рецидивиста, ослабление.
Леонов в роли Доцента не страшен. Он узнаваем, сердит, смешон, но в нём нет той внутренней тяжести, которая заставляет поверить, что перед нами человек, за которым идут уголовники. Остаётся ощущение условной маски. По вашему меткому сравнению, он выглядит лишь чуть убедительнее, чем Трошкин в роли волка на утреннике.
И это, пожалуй, тот случай, когда проблема связана не только с актёром, но и с самой стилистикой фильма. "Джентльмены удачи" строятся как уголовная комедия с нарочитой условностью. Поэтому зритель любит картину целиком, но в самого Доцента до конца не верит.
"Калина красная"
С Георгием Бурковым контраст виден особенно резко, если поставить рядом два фильма Василия Шукшина. В "Печках-лавочках" 1972 года Бурков играет обаятельного вора-майданника, специалиста по чужим чемоданам в поездах и на вокзалах. Роль формально отрицательная, но режиссёр смотрит на героя с явной симпатией. И Бурков в этом попадает точно.
В "Калине красной" 1973 года ему достаётся уже другой материал, рецидивист Губа. Здесь нужна не бытовая хитрость и не тёплая ирония, а реальная уголовная угроза. Но Бурков приносит в роль то, что всегда было его сильной стороной: знакомое лицо простого мужика, живую усмешку, ощущение внутренней человечности.
Именно из-за этого в Губу трудно поверить как в законченного подонка и тем более как в уголовного авторитета. Бурков слишком хорошо знает интонацию "своего" человека и слишком слабо заражает кадр настоящей опасностью. В этом образе зритель продолжает видеть обаятельного Буркова, а не фигуру, от которой должно становиться не по себе.
Сам фильм от этого слабее не становится. "Калина красная" держится на другом: на Шукшине, на трагическом движении Егорa Прокудина, на общем нерве картины. Но Губа всё равно остаётся примером роли, где хороший актёр не совпал с масштабом злодейства.
"И снова Анискин" и "Место встречи изменить нельзя"
У Александра Белявского сразу два показательных случая. Когда Леонид Гайдай запускал "12 стульев", именно Белявского он сначала выбрал на Остапа Бендера. Но на съёмках стало видно, что Сергей Филиппов в роли Кисы Воробьянинова его переигрывает, и исполнителя пришлось менять. Это важная деталь для понимания самого артиста: Белявский мог быть заметным, но не всегда выдерживал нужную меру рядом с очень сильным партнёром.
В фильме "И снова Анискин" он играет главного жулика по кличке Филин. Лента комедийная, но сцены задержания, допроса и разоблачения в конце всё равно требуют точности. А Белявский здесь, по вашему наблюдению, "наигрывает". Вместо живого мошенника получается заметная демонстрация игры в мошенника.
В "Месте встречи изменить нельзя" 1979 года задача уже совсем другая. Белявский играет Фокса, одного из ключевых бандитов истории. Эта роль считается его большой удачей, но ваш ракурс здесь интересен именно несогласием с общим мнением.
На фоне Жеглова в исполнении Владимира Высоцкого Белявский действительно выглядит мягче, чем требует материал. В фильме задан высокий уровень реализма: грубая речь, нерв сцены, жёсткая логика уголовного мира. И Фокс в этом мире должен быть не просто ловким и наглым, а по-настоящему опасным. Белявскому можно поверить как человеку, который нравится женщинам и умеет жить нагло. Но в хладнокровного лидера банды отмороженных налётчиков он не вырастает.
Здесь сбой уже другой. В "И снова Анискине" он переигрывает. В "Месте встречи изменить нельзя" недодаёт внутренней злодейской тяжести. Но результат схожий: актёра видно сильнее, чем его персонажа.
"Ушел и не вернулся"
В классической части цикла "Следствие ведут знатоки" злодеи были очень разными. Одни вызывали страх, другие отвращение, третьи прятали подлость под респектабельностью. Поэтому Миловидов из дела "Ушел и не вернулся" 1980 года так заметно выбивается из ряда.
Александр Михайлов играет здесь не просто ворюгу. Его персонаж готов подвести под тяжёлую статью невиновного Горобца, которого играет Александр Пашутин. Но при этом Миловидов беззаветно любит жену в исполнении Натальи Гундаревой и строит романтические планы про лодку с парусом.
Проблема роли не в том, что герой неоднозначен. Проблема в пропорции. Михайлов так ярко показывает любовь, мягкость и человеческое тепло Миловидова, что его гнилая сущность уходит на второй план. Зритель начинает ему сочувствовать, а этого по конструкции дела быть не должно.
Получается не фальшивая, а неверно настроенная отрицательная роль. Михайлов не слаб, наоборот, он слишком щедро даёт герою живое чувство. Но именно это чувство ломает злодейскую функцию персонажа.
"Собака Баскервилей"
С Олегом Янковским всё интереснее, потому что он не был актёром одного тона и не избегал отрицательных или двусмысленных ролей. В "Сержанте милиции" его уголовник Князь не кажется провалом, но и ничего особенно интересного в этой роли Янковский не открывает. Это скорее рабочая злодейская партия.
Настоящий сбой, по вашему материалу, возникает в фильме Игоря Масленникова "Собака Баскервилей". Янковский играет Стэплтона, но в этом образе не чувствуется той демонической силы, которая нужна персонажу Конан Дойля.
У фильма вообще особая интонация. В нём много игры, дружеского веселья, лёгкости, почти комедийного удовольствия от самой атмосферы. Тем важнее был злодей, который мог бы прорезать эту мягкость настоящей угрозой. У Янковского этого не происходит. Он обаятелен, ироничен, лёгок, но не опасен.
Ваше замечание о том, что мыслями он мог быть уже в других съёмках, я оставляю как версию авторского впечатления, а не как установленный факт. Для статьи важнее другое: Стэплтон у Янковского выглядит как роль, в которую актёр не вложил весь драматический ресурс. И потому особенно полезен контраст с версией "Собаки Баскервилей" 1971 года, где Стэплтона играет Александр Кайдановский. Там, по вашему точному определению, есть и судьба, и страсть, и демоны.
Эти примеры объединяет одна вещь: неубедительный злодей в советском кино чаще рождался не из слабости актёра, а из несовпадения. Один артист слишком обаятелен для подонка, другой не добирает жёсткости, третий делает злодея слишком человечным, четвёртый играет роль без нужной внутренней тьмы.