– Твоя племянница вчера пообедала за мой счёт, списав чек на представительские.
Коммерческий директор положил распечатку на стол перед Алисой. Бумага ещё дышала теплом принтера. Напротив сидели тридцать человек. Кто-то уткнулся в ноутбук. Кто-то рассматривал потолок. Бухгалтер Катя побледнела и принялась листать блокнот, хотя страницы были пусты.
Алиса взяла чек. Сумма – три тысячи двести. Ресторан через дорогу. Время – вчера, 13:45.
– Я разберусь, – сказала она.
Директор кивнул и переключился на отчёт по внедрению. Летучка продолжилась. Алиса смотрела на коллег. Те избегали её взгляда. Она поняла: это не первый раз. Просто раньше молчали.
После совещания к ней подошёл Олег из отдела продаж. Он мял в руках бейдж, словно хотел что-то сказать, но не решался.
– Слушай, Алис, – начал он. – Это не только ланч. Она у меня заняла пять тысяч на прошлой неделе. Сказала – до зарплаты. Я спросил вчера – она ответила, что я не понял шутку.
– Какая шутка?
– Она сказала: «Мы же семья, Олежек. Неудобно же напоминать такие мелочи».
Алиса кивнула и пошла на проходную. Охранник Иван сидел в своей будке, пил чай из кружки с треснувшей ручкой. Увидев Алису, он вздохнул и полез в ящик стола.
– Я хотел вам сказать, – заговорил он, протягивая листок с записями. – Тут на прошлой неделе ваша… ну, племянница. Вынесла две коробки. Говорит – тётя разрешила. Я записал, чтобы не забыть, потому что по инструкции положено оформлять пропуск. А она мне: «Иван, ну какой пропуск? Мы же свои».
Алиса посмотрела на список. Две коробки бумаги, одна – с картриджами. На складе таких коробок было штук пять.
Она зашла в свой кабинет и закрыла дверь. Села за стол. Взяла ручку, положила перед собой. Трижды попыталась нажать на колпачок, но палец не слушался.
В животе похолодело.
Через три минуты она открыла общую папку на сервере. Нашла CRM-систему. Запросила у IT-отдела статистику времени активности Лады. Основание указала: «проверка нагрузки стажёра». Техподдержка ответила через десять минут. Прислала файл с графиками.
Алиса открыла CRM. Напротив имени Лады стояли записи о переговорах с поставщиками. Двадцать четыре звонка за неделю. Суммарное время – шесть часов. Она проверила детализацию звонков через внутреннюю АТС. Все двадцать четыре звонка были на номера, которые не значились в базе поставщиков.
Шесть часов пустоты.
Она сверила данные с IT-отчётом. В те же часы, когда якобы шли переговоры, Лада сидела на маркетплейсах и в социальных сетях. Алиса открыла свой блокнот и записала цифры. Ручка оставляла на бумаге острые следы.
Потом она позвонила Олегу.
– Ты мне нужен для эксперимента, – сказала она. – Ничего противозаконного. Ты должен предложить ей одну сделку. Каждый шаг фиксируй.
– Какую сделку?
– Недокументированную. С откатом.
Олег замолчал на пять секунд.
– Алис, ты уверена?
– Я не в отделе кадров. Я в системе безопасности. Просто делай, что говорю.
Она сбросила вызов и посмотрела в окно. На улице было серо. Погода как раз подходила для того, чтобы уволить родственницу.
Внизу, у входа в бизнес-центр, Лада выходила из такси. На ней было платье, которого Алиса раньше не видела. Стоило оно, судя по бирке, не меньше месячной зарплаты стажёра.
Лада подняла голову и увидела Алису в окне. Помахала рукой. Улыбнулась.
Алиса не улыбнулась в ответ.
***
Олег зашёл в курилку через два дня. Лада стояла там с телефоном, листала ленту. Увидев Олега, она убрала экран и улыбнулась той же улыбкой, что и Алисе из окна.
– Олежек, привет! – сказала она. – Ты чего такой хмурый? Опять начальство загружает?
– Слушай, – Олег затянулся и посмотрел по сторонам. – Есть тема. Один поставщик. Бумага. Цена на двадцать процентов ниже рынка.
– И?
– Только наличка. Мимо кассы.
Лада прищурилась. Она сделала шаг ближе и понизила голос:
– А документы?
– Я нарисую. Ты просто примешь товар на складе. Твой процент – десять.
– Десять процентов от суммы?
– От всей поставки.
Лада молчала десять секунд. Олег смотрел на её лицо – там не было страха. Там был расчёт. Быстрота, с которой она принимала решение, пугала больше, чем если бы она торговалась.
– А тётя знает? – спросила Лада.
– Тётя не при чём, – ответил Олег. – Это моя тема. Но если она узнает – я скажу, что ты предложила.
Лада рассмеялась. Звонко, как будто он рассказал анекдот.
– Ладно, – сказала она. – Давай. В пятницу?
– В пятницу. В четыре. Задний склад.
Олег вышел из курилки, зашёл в туалет и достал телефон. Написал Алисе: «Клюнула». И отправил три скриншота переписки из мессенджера.
Алиса прочитала. Перечитала. Убрала телефон в карман.
В четверг вечером она задержалась на работе. Зашла в архив, взяла старую папку с надписью «Личное дело». Положила в неё три документа. Первый – распечатку переписки Лады и Олега. Второй – скриншот из CRM с фиктивными звонками и отчёт IT-отдела. Третий – скриншот с камеры наблюдения, где Лада выносит коробку с картриджами. На коробке чётко виднелась маркировка IT-отдела.
Она подписала папку маркером: «Служебная проверка».
Пятница, 15:50. Алиса спустилась на склад. Попросила кладовщика открыть подсобку. Тот удивился, но ключи дал. Она зашла внутрь, поставила папку на ящик с бумагой. Ровно посередине. Так, чтобы видно было с порога.
Села на стул. Достала телефон. Открыла камеру.
В 16:03 Лада вошла в склад. Она была в том же новом платье. Волосы уложены, на губах помада. В руках – кошелёк, из которого торчала пятитысячная купюра.
– Привет, Олежек, – сказала она, не поднимая глаз. – Ну что, где наш поставщик?
– Здесь, – ответила Алиса.
Лада подняла голову. Увидела тётю. Кошелёк выпал из рук. Пятитысячная купюра упала на бетонный пол.
– Тёть Алис… – начала она.
– Не надо, – перебила Алиса. – Папка на столе. Открой.
Лада не двигалась. Она смотрела на папку как на змею.
– Я сказала – открой, – повторила Алиса. Голос был ровным. Она специально говорила тихо – чтобы Ладе пришлось наклониться ближе. Ещё один приём из прошлой жизни. Иногда шёпот страшнее крика.
Лада взяла папку дрожащими руками. Открыла. Читала молча. Страницы она перелистывала медленно, как будто надеялась, что на следующей окажется что-то другое.
– Это подстава, – сказала она наконец.
– Это три папки, – поправила Алиса. – Ложь. Воровство. Подкуп. По каждой у меня достаточно материалов для заявления в полицию.
Лада побледнела. Помада на её губах стала неестественно яркой на сером лице.
– Я позвоню папе, – прошептала она.
– Не нужно звать папу, – сказала Алиса. – Ты уже взрослая девочка. Ты увольняешься сама, или я передаю всё это туда, где твой семейный шарм не сработает.
Она вытащила из кармана бланк заявления. Положила на ящик рядом с папкой. Ручку – туда же.
– У тебя десять минут, – сказала Алиса и посмотрела на часы.
Лада стояла. Смотрела на заявление. Смотрела на папку. Её дыхание участилось, но она не плакала. Она пыталась переиграть ситуацию. Алиса видела это по движению глаз. Тот же взгляд был у людей, которые искали выход из оперативной засады. Такой взгляд Алиса видела сотни раз – перед тем, как человек делал глупость.
– Не надо, – сказала Алиса ещё раз. – Если сейчас выбежишь – я просто позвоню в полицию сегодня же. Без вариантов.
Лада взяла ручку.
Она писала заявление пять минут. Три раза останавливалась. Два раза смотрела на Алису с надеждой. Алиса смотрела на часы.
Когда Лада закончила, она отдала заявление. Алиса проверила. Всё было правильно: по собственному желанию, без претензий.
– Бейдж. Сим-карта. Ключи, – перечислила Алиса.
Лада выложила всё на ящик. Её руки тряслись. Алиса собрала вещи, убрала в конверт.
– Иди домой, – сказала она. – Папе я позвоню сама.
Лада вышла. Дверь склада хлопнула. Алиса осталась одна. Положила заявление в папку, закрыла её и вышла через чёрный ход.
На улице моросил дождь. Она стояла под козырьком и смотрела, как Лада садится в такси. Ситуация не вызывала радости. Только глухую усталость.
Она достала телефон и набрала номер мужа.
– Твой брат дома? – спросила она.
– Да, а что?
– Я приеду через час. Скажи ему, пусть не уходит.
Она сбросила вызов и пошла к парковке. Дождь усилился.
Вечером Алиса сидела на кухне. Напротив неё – деверь и муж. Деверь был бледным. Он уже час слушал Алису.
– Я пристроила твою дочь, – закончила Алиса. – Поручилась за неё головой. Она ответила воровством и попыткой коммерческого подкупа.
Она положила на стол копии трёх документов – те, что лежали в папке. Без оригиналов. Оригиналы хранились в сейфе.
– Доказательства железные, – сказала она. – Лечения это не требует. Требует только последствий. Больше она в моём доме и на моей работе не появится.
Деверь смотрел на бумаги. Он не брал их в руки – словно боялся, что они взорвутся. Муж Алисы сидел молча и крутил в руках чайную ложку.
– Но ведь она просто дура, – сказал деверь. – Молодая. Ошиблась.
– Ты думал, что её оклеветали на прошлых работах, – ответила Алиса. – Теперь знаешь правду.
Деверь закрыл лицо руками. Он сидел так минуту. Потом встал, вышел из кухни. Дверь в прихожую хлопнула – но не сильно. Устало.
Муж Алисы поставил чайник. Молча налил две кружки. Одну – жене. Вторую – себе.
– Спасибо, – сказала Алиса.
– За что?
– Что не вмешивался.
Он кивнул. Они пили чай. В доме было тихо. Только тикали часы на стене.
***
Лада сидела в своей комнате. Телефон лежал на столе экраном вниз. Она не могла смотреть на него – всё время казалось, что вот-вот придёт сообщение от тёти. Или от отца. Или из полиции.
Она включила ноутбук. Открыла сайт с вакансиями. Первая же строка требовала рекомендации с предыдущего места работы. Лада закрыла вкладку.
Потом открыла снова. Посмотрела на список компаний. Все они требовали рекомендаций. Она знала, что в отделе кадров уже висела пометка: «Уволена в ходе служебной проверки». Это не было официальным чёрным списком. Но это было хуже – тихий, негласный остракизм.
Отец позвонил ровно в полночь. Он не кричал. Он сказал одну фразу: «Ты меня подвела».
Лада положила телефон на кровать. Сняла новое платье. Аккуратно повесила его на спинку стула. Потом села на пол, обхватила колени руками и уставилась в стену.
Впервые за долгое время ей было по-настоящему страшно. Не потому что её поймали. А потому что она вдруг поняла – ей не на кого рассчитывать. Всё, что у неё было, держалось на одной фразе: «Мы же семья». И эта фраза больше не работала.
***
Алиса осталась на кухне одна. Муж ушёл в гостиную смотреть новости. Она открыла ящик стола и достала старую корочку ФСКН. Потёрла пальцем тиснёную надпись. Вспомнила, как в 2016-м сдавала дела, как подписывала акты о расформировании. Тогда казалось – это конец целой эпохи.
Она усмехнулась и закрыла ящик.
Схемы оказались одними и теми же. Раньше люди брали деньги за килограммы героина. Теперь – за пачку бумаги и чувство ложного превосходства. Те же уловки, те же попытки уйти от ответственности, та же дрожь в руках, когда им предъявляешь папку с документами. Только масштаб стал смешным. Но от этого обман не становился менее опасным.
Она взяла кружку с остывшим чаем. Вылила в раковину. Помыла чашку и поставила на сушку.
«Разница только в цифрах, – подумала она. – В остальном – та же оперативная разработка. Тот же холодный, методичный подход. Просто уровень деградации другой».
Она выключила свет на кухне и пошла в спальню. Завтра был новый день. И новый стажёр на собеседовании.
Она не собиралась ни за кого поручаться. Никогда больше.
✅Сейчас читают: