Прямо сейчас где‑то в Москве обязательно закрылось что‑то привычное. Вот вы живете в доме, и, допустим, на первом этаже у вас есть магазин. Сначала это был «Дикси». Вы привыкли и знали, где лежит гречка, где молоко, где сидит добрая кассирша с красными волосами, а где злая, словно ее каждый покупатель просит дать сдачу с пятитысячной.
Прошло полгода, и вместо «Дикси» открылась «Пятерочка». Сначала вы почувствовали себя в ней как турист в Париже без карты: откуда-то пахнет кофе и свежим хлебом, но найти ничего не получается. Потом привыкли и даже начали ее любить. И вот когда «Пятерочка» стала родной, то превратилась во «ВкусВилл». Теперь здесь можно купить безлактозный кефир и кексы с семенами чиа. Про «Дикси» никто уже и не помнит. У кексов вообще короткая память.
Или вот, бывает, вы находите кофейню, она вам нравится, у нее идеальный свет, правильная музыка, и вы думаете: «Вот оно, мое место, я буду ходить сюда, пока могу ходить». Но в один прекрасный день вы приходите, а там студия маникюра с названием вроде «Ноготь Бога». Кофейня умерла, а ей даже не поставили памятник, просто отполировали и сделали покрытие.
Или вы находите барбершоп, в котором стригут так, что вы хотите ходить туда каждый день, пока вас не начнут принимать за скинхеда. Вы советуете его другу, а друг звонит и говорит: «А тут бар». Вы ему: «Как бар?» А он: «Ну бар. Стойка, виски, мужики в рубашках…»
И по описанию вроде все сходится, и первые буквы совпадают, но там и правда теперь не барбершоп, а бар.
А бывает, что закрывается магазин, и на его месте открывается точно такой же магазин, но с другой вывеской. Даже продавцы те же, только вывеска другая. Вы заходите и говорите: «Здравствуйте, я ищу молоко». И продавец вам отвечает: «А мы теперь не магазин, мы лавка». Вы ему: «В чем разница?» А он вам: «Молоко теперь на 100 рублей дороже».
Потом вам внезапно надо поехать туда, где вы не были лет восемь. Вы выходите на станции, и ваш мозг отказывается это обрабатывать: там, где был книжный магазин, теперь кофейня с венской выпечкой. Где была та самая скамейка, на которой вы плакали в 2018-м, теперь расположена инсталляция в виде гигантских яблок. И вот вы стоите смотрите на эти яблоки, вспоминаете все свои грехи с 2018-го по 2026-й и думаете: «Я сошел с ума? Или это Москва сошла с ума?» Ответ: это Москва всегда куда-то уходит и берет вас с собой, даже если вы сопротивляетесь.
Впрочем, скамейки, кофейни и барбершопы — лишь верхушка айсберга, который постоянно тает. Если вы не рыдали, когда закрыли кинотеатр «Соловей», у вас нет души. Кинотеатры вообще закрываются пачками, скоро останется один и называться он будет «Выживший». Остальные превращаются в магазины, фитнес-клубы или даже в коворкинги. Вот идете вы в кино на новый фильм, а там открытое пространство с ноутбуками и кофе. И вы думаете: «Где же кино?» А вам говорят: «Теперь вместо кино коворкинг. Вы же любите работать?» Но вы вообще-то больше любите смотреть фильмы в темноте и жевать попкорн.
Потом вы идете домой мимо того места, где когда-то был рынок, а сейчас гастроцентр. И вспоминаете, как когда-то здесь вам продавали картошку по 200 рублей за ведро, а при покупке бараньих почек давали пучок кинзы в подарок. Теперь пучок кинзы здесь стоит как букет роз, а букет роз как почка, и я сейчас не про баранью. Теперь сюда ходят не за продуктами, а за впечатлениями.
Самое забавное при этом, что закрытие — это не всегда тихая смерть, иногда это целое событие. Вы были на закрытии «Пропаганды»? Это было не просто закрытие, это была двухдневная вакханалия, как будто город прощался с молодостью. Люди съели весь салат цезарь, плакали, пили, фотографировались на фоне вывески, обнимались с незнакомцами. Кто-то рассказывал, как он познакомился здесь с будущей женой, кто-то о том, как он нашел в коктейле чей-то ноготь. Прекрасно и трагично одновременно, как опера, только со стаканом «Лонг-Айленда».
Закрытия «Рюмочной в Зюзино» еще даже и не было, но оно уже не прошло незамеченным. Его обсуждают и планируют непременно сходить, хотя пока и неизвестно точно, когда оно будет. Люди готовятся! Я тоже, наверно, схожу, ведь это не просто рюмочная, а настоящий реликт. Впрочем, в Москве реликтом становится все, что работает больше пяти лет.
Иногда даже кажется, что некоторые заведения открывают исключительно ради красивого закрытия. Я не знаю точно, но почти готова поспорить, что клуб «Гештальт» в Милютинском переулке открыли только ради того, чтобы потом закрыть.
А знаете, что в этом есть хорошего? Да я сама не знаю. Просто Москва учит нас жить здесь и сейчас. Потому что завтра здесь будет не здесь, а там, но вы привыкнете. Вы привыкнете к тому, что ваш любимый салон красоты станет суши-баром, а любимый суши-бар станет салоном красоты. А если не станет, то пойдете искать новое место, которое потом тоже закроется.
Только магазин люстр на Лесной будет работать вечно. Потому что если и он закроется, это будет конец света.
Иллюстрация: Саша Лунская
Текст: Виктория Васильева