У ворот районной амбулатории, затерянной среди бескрайних лесов и покосившихся изб, притормозил такой роскошный и сверкающий внедорожник, что у старого охранника Митрича от удивления приоткрылся рот.
Таких машин в этом забытом богом больничном дворе еще никто не видел. Черный лаковый борт отражал утреннее серое небо, а хищные светодиодные фары мягко разрезали туман.
— Куда это вы в такую рань? Врача еще нет, только половина седьмого на часах, — проворчал Митрич, выходя из своей будки и кутаясь в поношенный бушлат.
Водитель внедорожника, молодой парень с бледным, осунувшимся лицом, торопливо опустил стекло и мигнул фарами. В его глазах застыла неподдельная паника.
— Отец, пропусти, умоляю, — глухим, сорванным голосом попросил он. — Мне хотя бы просто на койку хозяина уложить, пока никто не видит. Я тебя в обиде не оставлю, выручай!
Митрич тяжело вздохнул, посмотрел на номера с московским регионом, но шлагбаум все же поднял. Мужчина за рулем коротко кивнул, резко нажал на газ и завернул за угол одноэтажного кирпичного здания.
Выкрашенная в белую облупившуюся краску дверь приемного покоя была заперта изнутри. Водитель подбежал к ней и начал неистово, но дробно стучать кулаком в стекло.
— Девочки, откройте, пожалуйста! У меня тут человек сильно пострадал. Боюсь, до города в таком состоянии я его просто не довезу!
Дверь нехотя отворилась. На порог вышла Наталья, дежурная медсестра со стажем, повидавшая на своем веку немало сельских драм. Она строго скрестила руки на груди и заглянула через плечо парня на переднее сиденье роскошного автомобиля.
— Он что у тебя, пьяный? — возмутилась Наталья, уловив характерный тяжелый шлейф. — У нас, к вашему сведению, приличная земская больница, а не городской вытрезвитель. Везите своего барина дальше.
— Да вы не понимаете! — водитель едва не плакал, хватая медсестру за края халата. — Меня Игорь зовут. Я личный водитель этого бизнесмена, Андрея Михайловича. Мы тут недалеко, на закрытой базе отдыха, квартал закрывали. Шеф лишнего хватил, а потом... с высокой деревянной лестницы покатился. Насмерть разбиться мог!
— Так у него же, скорее всего, тяжелейшее сотрясение и травма головы! — воскликнула Наталья, мгновенно сменив гнев на профессиональную тревогу. — Ох, что же делать-то... Наш главврач, Пелагея Васильевна, только к восьми часам приедет. Как я без нее пациента оформлять буду? Да и не дотащу я такого богатыря сама до палаты.
— Я сам его донесу, только каталку дайте! Пожалуйста, давайте быстрее, время идет на минуты! — взмолился Игорь.
Наталья торопливо выкатила в тамбур старую скрипучую кресло-каталку. Вдвоем с Игорем они с трудом перевалили рослого, находящегося в глубоком беспамятстве мужчину из кожаного салона на брезентовое сиденье.
Лицо пострадавшего было бледным, покрытым мелкими ссадинами и осколками автомобильного стекла, которые прочно въелись в кожу.
— У него хоть документы при себе есть? Паспорт, полис? — тяжело дыша, спросила медсестра, пока они везли каталку по длинному, пахнущему хлоркой коридору стационара.
— Водительское удостоверение в кармане пиджака должно быть, — неуверенно отозвался Игорь.
Когда бизнесмена наконец уложили на свободную больничную койку в дальнем конце коридора, Игорь резко обернулся к Наталье. Он подошел к ней почти вплотную и, жарко шепча, стал о чем-то просить, оглядываясь на окна.
Медсестра сначала округлила глаза, приподняла брови от возмущения, но когда в карман её халата мягко и весомо скользнула плотная хрустящая купюра, она замерла. Коротко, воровато кивнула.
— Все сделаю. Никто лишний про него не узнает, — тихо пообещала она.
Игорь облегченно выдохнул, еще раз взглянул на бледное лицо своего босса и стремительным шагом направился к выходу. Буквально через минуту во внедорожнике взревел мотор, и машина исчезла за воротами.
В отделение, по-хозяйски потирая руки, зашел охранник Митрич. Его смена подходила к концу, и деревенское любопытство брало верх над усталостью.
— Наташ, — позвал он медсестру, кивая на закрытую дверь палаты. — Что этот городской тебе наплел? Мне этот тип, Игорь, перед самым уездом сказал, чтобы мы нашего гостя никаким чужакам не выдавали. Мол, дело государственной важности.
— Ну да, — отозвалась Наталья, машинально поправляя халат и проверяя пальцами толщину купюры в кармане. — Сказал, что шеф его просто упал.
— Так вот я пришел тебе сказать, Наташка, что тут всё гораздо серьезнее, — Митрич понизил голос до свистящего шепота. — Водитель этот, когда ворота закрывал, обмолвился: если Андрея Михайловича найдут его так называемые «друзья» по бизнесу, то живым из нашей области он уже не уедет. Понимаешь, чем пахнет?
— Да ты что? — ахнула Наталья, испуганно прикрывая рот рукой. — И куда же мы его спрячем? Наша амбулатория — как на ладони. А вдруг они сюда с силой ворвутся? Вдруг из-за этого городского богатея и нас под одну гребенку... того?
— Да не паникуй ты раньше времени, — спокойно осадил её охранник. — Кому придет в голову искать миллионера в нашей глуши, где даже асфальта нормального нет? Это они так, для проформы велели нам язык за зубами держать. Просто надо своих предупредить, чтобы лишнего не болтали. Я вот сейчас санитаркам на пересменке скажу, а ты врачам передай, когда приедут.
Молодая санитарка Аня пришла на работу, как обычно, ровно в половине восьмого. Она шла по росистой тропинке, низко опустив голову. На лице девушки, несмотря на утреннюю духоту, была плотная медицинская маска, скрывающая всю нижнюю часть лица до самых глаз.
Митрич, собиравшийся сдавать смену своему напарнику, перехватил её у самого крыльца.
— Так что и ты, Аннушка, языком не чеши, если кто расспрашивать будет, — назидательно закончил он свой рассказ о ночном визите роскошного авто.
Девушка лишь тихонько пожала хрупкими плечами под старой курткой.
— Да кому я скажу, дядь Мить? Вы же знаете, я только с вами да с нашей Пелагеей Васильевной общаюсь. Мне чужие секреты без надобности.
Она поправила маску, которая за два года стала для неё второй кожей, и толкнула тяжелую входную дверь амбулатории. Внутри уже вовсю кипела работа.
— Аня, иди скорее сюда, помоги! — раздался из палат зычный голос Натальи. — Тут такого тяжелого пациента под утро привезли, я чуть всю спину с ним не сорвала, пока переворачивала!
Наталья как раз заканчивала обрабатывать антисептиком многочисленные повреждения, которыми было буквально испещрено тело спящего бизнесмена. Медсестра озабоченно качала головой, разглядывая характерные следы.
— Да разве от простого падения с деревянной лестницы такое бывает? — бормотала она себе под нос, не замечая, как вошедшая санитарка Аня внезапно замерла у порога. — Вон сколько мелких порезов, живого места нет. То ли его битым стеклом осыпало, то ли... Ань, ну чего ты стоишь как вкопанная? Подержи ему ногу, нужно повязку зафиксировать.
Девушка послушно, словно во сне, подошла к кровати. Её руки в резиновых перчатках слегка дрожали. Она ухватилась за нижнюю конечность пациента и с трудом приподняла её над матрасом. В этот момент мужчина на койке чуть слышно, хрипло застонал.
— Ой, смотри-ка, в сознание приходит, — обрадовалась Наталья. Она быстро заглянула в водительское удостоверение, лежавшее на тумбочке, и громко позвала: — Андрей Михайлович! Вы меня слышите? Андрей Михайлович!
Мужчина слышал этот чужой, пронзительный голос словно сквозь толщу тяжелой, грязной воды. Звуки расплывались, превращаясь в бессмысленный гул. Голова взрывалась от малейшего движения.
А Наталья все продолжала звать его, пытаясь вернуть в реальность.
Аня, продолжая удерживать на весу тяжелую ногу пациента, не отрывала глаз от его лица. Сердце в её груди забилось так бешено, что ей показалось, будто этот стук слышен на всю палату.
Она готова была поклясться на чем угодно: она знает этого человека. Это лицо, эти широкие брови, упрямая складка между ними... И имя — Андрей — отозвалось в её душе мучительной, острой вспышкой.
Вот только два года назад из её собственной памяти безжалостно стерся огромный, важнейший кусок жизни. Настолько огромный, что, очнувшись тогда, она не помнила даже собственного имени.
Работники этой самой амбулатории вместе с полицией долго пытались установить её личность, но тщетно. До того самого момента, как пожилая семейная пара из соседнего поселка привела испуганную, израненную девушку к главврачу, её жизнь была абсолютным черным пятном.
— Пелагея Васильевна, вот, потеряшку вам привели, — говорили тогда добрые люди, переминаясь с ноги на ногу в кабинете врача. — Бродила по нашей дальней улочке, сама не своя, заговаривалась. Видать, после того страшного пожара с ней такое случилось. У нас ведь в соседней деревне старый заброшенный дом дотла сгорел, аккурат в ту ночь.
Тогда, два года назад, лицо несчастной девушки представляло собой сплошную, покрытую шрамами рану. Пелагея Васильевна, одинокая женщина с огромным сердцем, сразу распорядилась спасать незнакомку. Она прониклась к ней почти материнской нежностью, лично проводила все процедуры и каждый день приносила из дома то горячие блинчики, то сырники со сметаной, чтобы хоть немного подкормить исхудавшую «потеряшку».
Когда девушка с трудом начала говорить, её пытались расспрашивать. Но от любых вопросов о прошлом она начинала так горько и безутешно плакать, что марлевые повязки на её лице мгновенно становились мокрыми от слез.
Видя это, Пелагея Васильевна пожалела её. Прекратила расспросы и просто предложила выбрать имя.
— Понимаешь, милая, нехорошо человеку без имени оставаться, — ласково говорила главврач, гладя её по руке. — Ни обратиться к тебе, ни позвать. Давай я буду перечислять имена по порядку, а ты выберешь то, которое хоть немного отзовется?
Врач начала читать список. И когда она произнесла имя «Аня», девушка резко встрепенулась, в её глазах промелькнул слабый луч узнавания.
— Ой... кажется, меня именно так и звали, — тихо прошептала она. — Или как-то похоже. Ладно, пусть будет Аня.
Когда раны на лице затянулись, оставив глубокие, неровные следы, Аню сфотографировали. Пелагея Васильевна лично разослала эти снимки во все инстанции: в городские отделения полиции, в волонтерские поисковые отряды, разместила в крупных социальных сетях. Но проходили недели, сменялись месяцы, а никто из родных так и не откликнулся. Словно этой девушки никогда не существовало на свете.
Время лечения подошло к концу, нужно было оформлять выписку. Но идти Ане было абсолютно некуда. И тогда главврач приняла твердое решение.
— Вот что, Анют, — сказала она, прижав девушку к себе. — Поживи-ка ты пока у меня. Я всю жизнь мечтала о дочке, да вот не суждено было стать матерью. А ты мне уже как родная. В большом доме вдвоем всяко веселее будет.
Но Аня упрямо замотала головой, пряча лицо в ладонях.
— Спасибо вам, Пелагея Васильевна... Но я не могу всю жизнь сидеть на вашей шее. Вы и так для меня сделали больше, чем все люди на свете, а мне вас даже отблагодарить нечем.
— Да разве я ради благодарности это делала? — строго посмотрела на неё женщина. — Все, вопрос решенный, едешь ко мне. А чтобы на шее не сидеть — я тебя к нам в амбулаторию санитаркой устрою. Работа честная, нужная. Пойдешь?
— Конечно пойдУ! — впервые за долгое время улыбнулась Аня, всплеснув руками.
Вот так она и осталась работать в тихой сельской больнице, втайне надеясь, что наступит день, когда прошлое само найдет её.
И вот этот день, кажется, настал. Новый пациент, лежащий на койке под капельницей, лишил Аню остатков покоя. Его лицо, редкие вздохи, даже форма рук казались ей настолько мучительно, до боли знакомыми, что в какие-то моменты ей хотелось вскрыть собственную черепную коробку, чтобы вытащить оттуда заблокированные воспоминания.
Она и раньше-то была замкнутой, а с момента появления Андрея и вовсе стала похожа на сомнамбулу — ходила бледная, молчаливая, отрезанная от внешнего мира.
Спустя несколько дней, когда Аня вынесла во двор тяжелое ведро с грязной водой, чтобы вылить его под куст старой сирени, у ворот резко затормозила незнакомая серая машина. Из неё вышли трое молодых мужчин. Их дорогая, но помятая одежда и развязная, уверенная походка сразу выдавали городских визитеров.
Криво ухмыляясь, они направились прямо к Ане, которая застыла у служебного входа, внимательно вглядываясь в их лица. В её душе зашевелился глухой, липкий страх.
— Привет, малая! Работаешь здесь? — нагло спросил один из них, высокий, с тонкими циничными губами.
— Ну да, — коротко ответила Аня, не спуская с них глаз.
И вдруг внутри неё словно взорвалась ледяная бомба. Эта троица... Она знала их всех! До единого! Каждую черточку лиц, каждый жест. Но память все еще отказывалась выдать их имена и роли в её прошлой жизни.
— Слышь, красавица, а в вашу богадельню под утро не привозили городского бизнесмена? Андрей Михайлович зовут, — прищурился второй, постарше, похлопывая ладонью по карману куртки.
Услышав это, Аня внутренне содрогнулась, но многолетняя привычка скрывать эмоции под маской спасла её. Она упрямо мотнула головой:
— Нет, не привозили никаких бизнесменов. У нас тут одни деревенские старики лежат с высоким давлением да радикулитом. Ближайшая городская больница в пятидесяти километрах отсюда, туда и поезжайте.
— Ну, я так, в принципе, и думал, — протянул третий, подмигнув ей со странной, плотоядной ухмылкой. — А ты чего такая перепуганная, малая? Никогда нормальных мужиков не видела, что ли? Может, бросишь свое ведро и пойдешь с нами в машине покататься? У нас там весело.
Аня гневно взглянула в его наглые, пустые глаза. И в эту секунду последняя фраза: «Не хочешь с нами покататься?» — сорвала невидимую плотину в её сознании.
Перед глазами с бешеной скоростью закрутились страшные картинки из прошлого.
Да! Это были они! Пашка, Женя и Кирилл — компаньоны Андрея, которых он считал своими лучшими друзьями. Это именно они два года назад обманом увезли её с загородного пикника, затолкали в старый автомобиль и заперли в глухом заброшенном доме, требуя от Андрея отказаться от его доли в общем бизнесе!
Аня задыхалась от нахлынувшего ужаса и ярости. Она сделала шаг назад и решительным движением сорвала с лица медицинскую маску.
— Вам что, для коллекции уродины не хватает?! — во весь голос закричала она, выставив вперед руки. — Пошли вон отсюда, живо! А то я сейчас нажму тревожную кнопку и охрану вызову! Вас отсюда в наручниках увезут!
Приятели, бросив взгляд на её лицо, покрытое неровными шрамами от былых ожогов, отпрянули как ошпаренные. Их наглость мгновенно испарилась, сменившись брезгливостью и суеверным страхом.
— Твою мать, ну и чудовище... — пробормотал Пашка.
Они поспешно запрыгнули в свою машину, взревели мотором и, скрипнув покрышками по гравию, на бешеной скорости умчались с больничного двора.
Аня тяжело перевела дух, прислонившись спиной к сырой кирпичной стене амбулатории. Наконец-то они убрались. Сердце в груди ходило ходуном, но в голове впервые за два года воцарилась звенящая, абсолютная ясность.
Она вспомнила всё. Свою прошлую жизнь, престижную работу дизайнера в столице, уютную квартиру и, самое главное, Андрея. Своего жениха, за которого собиралась выйти замуж всего через месяц после того злополучного пикника.
«Они думают, что избавились от меня, — пронеслось в её голове. — Думают, что я навсегда исчезла в том заброшенном доме. А теперь они добрались и до Андрея».
Девушка понимала, что действовать нужно немедленно, но крайне осторожно. Компаньоны Андрея были хитры и опасны, а сам он сейчас находился в полной беспомощности на больничной койке, окруженный чужими людьми.
Она быстро зашла в бытовку, вытащила из кармана куртки маленький блокнот и карандаш. Пальцы едва слушались, но она заставила себя выводить буквы ровно и четко.
Аня написала всего несколько строк, сложила листок вчетверо и поспешила в дальнюю палату, молясь про себя, чтобы дежурная медсестра Наталья не заметила её маневра.
В палате было тихо. Андрей лежал, отвернувшись к стене, его дыхание было тяжелым и прерывистым. Адская головная боль не давала ему полноценно открыть глаза — малейший луч утреннего света отзывался невыносимой тошнотой и резью в висках.
Аня бесшумно подошла к койке. На секунду её рука замерла над его плечом, ей безумно хотелось обнять его, закричать, что она здесь, рядом. Но она лишь аккуратно вложила сложенный клочок бумаги в его полуоткрытую, горячую от жара ладонь и так же тихо выскользнула в коридор.
Андрей очнулся от странного ощущения. В его правой руке находился какой-то посторонний предмет. Сначала сквозь пелену тяжелого сна ему показалось, что кто-то из персонала оставил ему конфету в обертке.
Превозмогая дикую боль, мужчина медленно разжал пальцы и с трудом сфокусировал взгляд на белом клочке бумаги. Это была записка.
Он развернул её, скользнул глазами по строчкам и замер. Дыхание перехватило, а по спине пробежал ледяной пот.
Почерк. Этот красивый, слегка наклонный почерк с характерными, изящными завитушками на концах длинных слов он не мог перепутать ни с чем на свете. Так писала только одна девушка во всей вселенной. Его любимая Таня. Таня, которую он безрезультатно искал два долгих года и которую все вокруг уже давно считали уехавшей навсегда.
«Андрей, тебя привез твой водитель Игорь. Остальным не верь. Я всё помню. Таня» — гласили неровные строчки.
Сердце Андрея заколотилось с такой бешеной силой, что приборы, подключенные к его руке, зашлись тревожным, прерывистым писком. На этот звук в палату тут же влетела встревоженная Наталья.
— Что случилось? Отчего такая тахикардия? — запричитала медсестра, на ходу проверяя капельницу. — Вам же категорически нельзя волноваться, Андрей Михайлович!
— Скажите... — мужчина с трудом приподнялся на локтях, его голос дрожал. — Скажите, где Таня? Где она?
— Какая еще Таня? — Наталья удивленно захлопала ресницами. — Нет у нас в отделении никаких Тань. Вам, наверное, привиделось от лекарств.
— Да как привиделось! — Андрей протянул ей скомканный листок. — Она была здесь! Она оставила мне эту записку!
Наталья взяла бумажку, близоруко прищурилась, вчитываясь в текст, и вдруг её лицо стремительно покрылось яркими красными пятнами. Она испуганно перевела взгляд с записки на пациента.
— Быть не может... — пробормотала медсестра, прижимая руку к груди. — Так это же... это же почерк нашей Аннушки! Санитарки нашей!
Андрей изумленно уставился на женщину. В его голове никак не складывался этот странный пазл. Какая санитарка? Почему она пишет от имени его пропавшей невесты?
Пока бизнесмен терялся в догадках, Наталья решительно шагнула к двери и крикнула на весь коридор:
— Аня! Ну-ка быстро зайди в третью палату! Живо!
Через полминуты на пороге появилась хрупкая фигура в синем больничном халате. Лицо девушки снова было скрыто плотной медицинской маской, виднелись только огромные, полные слез глаза.
Она мельком взглянула на Андрея, затем перевела взгляд на медсестру и спокойно забрала записку из рук Натальи.
— Наташ, если тебе правда интересно, я расскажу всё. Но чуть позже, хорошо? — тихо, но твердо сказала девушка. — А сейчас... можно мы поговорим с ним с глазу на глаз? Это очень личное.
Медсестра недоуменно пожала плечами, перевела взгляд с одного на другую, но спорить не стала. Бормоча что-то про «странных городских гостей», она вышла и плотно прикрыла за собой дверь.
Аня сделала несколько шагов к кровати и присела на старый деревянный табурет. Андрей, не мигая, следил за каждым её движением. В этот момент, когда она оказалась совсем близко, до его слуха долетел её родной, едва уловимый аромат — смесь легкого цветочного парфюма и мятной свежести. Он узнал бы его даже с закрытыми глазами.
— Таня... Это правда ты? — мужчина попытался протянуть к ней руки, но она мягко подняла ладони, останавливая его.
— Подожди, Андрей. Давай сначала поговорим, — произнесла она тем самым голосом, от которого у него по коже побежали мурашки. — Не ожидал меня здесь встретить, верно?
Андрей слегка качнул головой и тут же поморщился от очередной вспышки боли.
— Не то слово, Ань... То есть, Таня... У меня всё так запуталось в голове после этой аварии. И почему ты написала, что меня привез мой водитель Игорь? Ты же прекрасно знаешь, что у меня никогда не было личного водителя. Я всегда сам за рулем.
— Теперь знаю, — кивнула девушка, и её глаза грустно блеснули. — Просто этот парень именно так назвался Наталье, когда привез твое тело под утро. Он заплатил ей деньги и строго-настрого запретил кому-либо говорить, что ты находишься здесь. Сказал, что твои прошлые друзья не должны узнать твое местоположение.
— Ничего не понимаю... — Андрей потер ладонью лоб. — А что вообще произошло на этой базе отдыха? Ты помнишь?
— Я помню всё, Андрей, — Аня опустила голову, её плечи дрогнули. — Помнишь тот день, два года назад, когда ты решил познакомить меня со своими компаньонами? С Пашкой, Женей и Кириллом? Вы тогда отмечали успешную сделку на природе.
— Конечно помню, — нахмурился мужчина. — Мы приехали на пикник, пожарили шашлыки. Потом мне резко стало плохо, в голове все поплыло. Я решил прилечь в палатке, а когда проснулся — тебя уже нигде не было. Парни уверяли, что ты просто ушла пешком к трассе после нашей мелкой ссоры.
— Мы не ссорились, Андрей, — Таня подняла на него полный боли взгляд. — Они всё просчитали. Когда ты уснул от подсыпанного в бокал снотворного, Пашка подошел ко мне со спины, зажал рот и силой утащил к машине. Они связали меня и увезли в заброшенный дом на окраине соседней деревни. Бросили в сырой, темный подпол.
Андрей слушал её, и его пальцы так сильно сжали простыню, что ткань затрещала.
— Зачем? Чего они хотели? — прохрипел он.
— Денег. Твоего бизнеса, — Таня горько усмехнулась. — Пашка спустился ко мне, дал лист бумаги и заставил написать записку с требованием выкупа. Они хотели, чтобы ты переписал на них всю свою долю в компании в обмен на мою жизнь. Чтобы они могли спокойно продать активы и уехать в свой поддельный рай в Таиланде.
— Но я не получал никакой записки! — воскликнул Андрей. — Они просто сказали мне, что ты пропала, уехала в другой регион. В полиции развели руками. Выкупа никто не требовал!
— Потому что я перехитрила их, — тихо сказала Таня. — Я специально изменила почерк в той первой записке, сделала его неузнаваемым, чтобы ты сразу понял — это ловушка. Пашка разозлился, когда понял, что план срывается. Они заколотили подпол и просто уехали, оставив меня там без еды и воды. Думали, я сама откажусь от всего. А через три дня в доме случился страшный пожар — кто-то поджег сухую траву во дворе.
Мужчина с ужасом смотрел на её маску.
— И как же ты... как ты спаслась?
— Чудом, Андрей. Дым начал заполнять подпол, я задыхалась. Стала бить изо всех сил по стенам и наткнулась на трухлявую доску вентиляционного окна. Выбила её ногами и вылезла прямо через бушующее пламя. Доползла до окраины поселка, где меня и нашли местные жители. Из-за сильнейшего стресса и ожогов я полностью потеряла память. Забыла свое имя, твое лицо, всё прошлое. Меня выхаживала наша главврач Пелагея Васильевна, она и дала мне имя Аня.
Андрей смотрел на неё, чувствуя, как внутри него закипает глухая, неуправляемая ярость.
— Так ты поэтому... поэтому не снимаешь эту маску? — его голос сорвался на шепот.
Таня молча поднесла руки к лицу и медленным движением сняла белую ткань.
Андрей затаил дыхание, невольно подавшись вперед на скрипучем матрасе. Когда белая ткань опустилась, его взгляду открылось её лицо. На правой щеке и у виска кожа была стянута бледными, неровными отметинами — безжалостными следами того самого бушующего пламени, через которое ей пришлось прорываться два года назад.
Но для Андрея она не стала чужой или некрасивой. Сквозь эти отметины на него смотрели всё те же родные, любимые глаза, которые снились ему каждую ночь. Из его глаз хлынули горячие, безудержимые слезы.
— Танечка... Родная моя... Что же они с тобой сделали... — прошептал он, едва сдерживая рыдания.
Мужчина бережно поймал её руки, покрытые такими же тонкими следами от ожогов, и прижал к своим губам. Он жадно целовал её ладони, словно пытался своими поцелуями залечить каждую прошлую рану, каждую минуту её одиночества и страха.
— Я их уничтожу, Таня. Разорю до копейки, — сквозь зубы процедил Андрей, и в его голосе впервые зазвенел металл настоящего, жесткого руководителя. — Не зря они все эти два года твердили мне, что бизнес нужно срочно продавать. Загоняли компанию в искусственные долги, уверяли, что нам пора расходиться, а сами спали и видели, как уедут в свой Таиланд на мои деньги. Я им устрою такое «лето», что они до конца дней своих не отмоются.
— Андрей, умоляю тебя, тише! Не горячись! — Таня испуганно прижала ладонь к его губам. — От твоей мести не будет толка, если ты снова попадешь в их ловушку. Посмотри на себя, ты едва на ногах держишься. Нам нужно действовать только по закону, собрать неопровержимые улики. Жаль только, у меня не сохранился тот старый кнопочный телефон, с которого они отправляли тебе те глупые угрозы...
В этот самый момент тяжелая деревянная дверь палаты со скрипом отворилась. На пороге появился Игорь.
Парень выглядел измотанным, его куртка была испачкана в дорожной грязи, но взгляд оставался цепким и решительным. Он быстро оглядел комнату, зафиксировал взглядом заплаканное лицо Андрея и внезапно замер, уставившись на Таню.
— Андрей, братуха! Ну слава богу, ты в сознании! — громко выдохнул Игорь, делая шаг внутрь. — Я тут с Пелагеей Васильевной на связи был, она сказала, тебе лучше. А ты, я гляжу, тут зря времени не теряешь, с местным персоналом знакомишься...
Игорь подошел ближе, присмотрелся к лицу санитарки, которая не успела вернуть маску на место, и вдруг его лицо стремительно побледнело. Парень отшатнулся, едва не задев штатив для капельницы.
— Таня?! — его голос сорвался на испуганный фальцет. — Вот это номер... Быть не может! Глазам своим не верю! Ты жива?!
Девушка грустно, но открыто улыбнулась и протянула ему руку:
— Привет, Игорь. Как видишь, жива. Рада, что ты хотя бы остался человеком в этой стае волков.
— Да как так-то? — Игорь схватился за голову, переводя ошарашенный взгляд с Андрея на Таню. — Эти трое... Пашка, Женя и Кирилл... Они же мне тогда, два года назад, с пеной у рта доказывали, что ты бесследно исчезла! А потом, когда в соседней деревне дом сгорел, они пустили слух, что ты якобы там находилась и уехала навсегда. Мы же... мы же даже символический памятный знак на погосте установили по просьбе твоих несчастных родителей! Они от горя чуть сами в больницу не слегли!
— Они лгали тебе, Игорь. Так же, как лгали мне все эти годы, — глухо произнес Андрей, крепче сжимая руку невесты. — Они похитили её ради выкупа и моей доли в фирме. А поджог дома был их попыткой замести следы. Расскажи лучше, что произошло со мной на этой проклятой базе отдыха? Откуда у меня эти повреждения?
Игорь тяжело вздохнул, присел на край соседней пустой койки и сжал кулаки.
— Да это всё их рук дело, Андрюх. Совсем страх потеряли от жадности. Они ведь тебе и тогда, на пикнике два года назад, и вчера на корпоративе подлили в бокал какую-то жесткую химию. Ты моментально отключился, стал как тряпичная кукла.
Парень сделал паузу, собираясь с мыслями, и продолжил:
— Мне они наплели, что ты якобы перебрал, сел в старый Жигуленок, который мы для шуточного ралли купили, и поехал кататься по лесу. Но я-то знаю, что ты трезвенник и за руль в таком состоянии никогда бы не сел. Я почуял неладное, прыгнул во внедорожник и помчался искать тебя по проселочной дороге.
— И что ты нашел? — тихо спросила Таня, подаваясь вперед.
— Нашел этот разбитый Жигуль в овраге. Он так крепко с деревом обнялся, что передний бампер в гармошку превратился. Эти гады подстроили всё так, будто Андрей сам не справился с управлением. Я даже не знаю, каким чудом ты выжил, братуха. Весь в осколках стекла, без сознания... Я тебя на загривок, в свою машину и ходу оттуда.
Игорь зло ударил кулаком по колену.
— Я сразу понял: если повезу тебя в городскую центральную больницу, Пашка со своими связями тебя там быстро найдет и сделает «виноватым» во всех грехах, еще и подписку на передачу долей подсунет. Вспомнил, что тут, в глуши, есть закрытая земская амбулатория. Привез тебя сюда, припрятал, пока эти стервятники не добили твое дело.
— Игорь, ты опоздал со своими секретами, — покачала головой Таня. — Они уже были здесь. Примерно час назад Пашка, Кирилл и Женя крутились у нашего крыльца. Расспрашивали меня про Андрея.
— Что?! — Игорь подскочил как ужаленный. — Как они узнали? Неужели за мной хвост пришел?
— Нет, они просто прочесывают все ближайшие медпункты, ищут тело или свидетелей, — успокоила его девушка. — Но я им сказала, что у нас тут только деревенские старики с давлением лежат. А когда они начали хамить, я сняла маску. Они увидели мои шрамы, испугались и уехали. Не узнали меня под чужим именем.
— Это просто шикарно, Танечка! — Игорь вдруг победно заулыбался.
— То, что ты здесь, и то, что ты всё помнишь — это их полный, безоговорочный финал. Ты теперь не просто выжившая невеста, ты — главный, бесценный свидетель их криминальных махинаций двухлетней давности!
Он повернулся к Андрею, на ходу доставая из кармана смартфон:
— Андрюха, я времени зря не терял. Как только привез тебя сюда, сразу связался со знакомым следователем из главного управления по экономическим преступлениям. Написал подробное заявление. Наш юридический отдел уже заблокировал все счета компании, так что ни рубля эти трое снять не смогут. Они сейчас на плотном крючке у органов, их телефоны прослушиваются.
— Значит, игра окончена? — Андрей впервые за утро облегченно улыбнулся.
— Практически. Главное — тебе сейчас ни капли алкоголя, строго выполнять все предписания врачей и восстанавливать силы. Будем беречь вас обоих как зеницу ока.
— Ни грамма, — согласно кивнул бизнесмен, с нежностью глядя на Таню.
В палату мягким, но уверенным шагом вошла Пелагея Васильевна. Главврач сразу оценила обстановку: заплаканное, но счастливое лицо Тани, решительный взгляд незнакомого парня у стены и заметно повеселевшего пациента под капельницей. Медсестра Наталья уже успела в общих чертах пересказать ей суть утренних событий.
Пелагея Васильевна подошла к Тане и крепко, по-матерински обняла её за плечи.
— Ну вот и всё, девочка моя, — тихо произнесла женщина, поглаживая Таню по голове. — Я ведь с самого первого дня знала, что ты из хорошей, любящей семьи. Слишком много в тебе было благородства и тепла, несмотря на все пережитые испытания. Главное, что память вернулась. А шрамы... шрамы мы со временем поправим, сейчас пластическая медицина творит чудеса.
— Спасибо вам, — Андрей искренне посмотрел на пожилого доктора. — Если бы не ваша доброта, я бы никогда больше не увидел свою невесту. Я перед вами в неоплатном долгу.
— Главный твой долг сейчас, Андрей Михайлович — поправиться и навести порядок в своих делах, — строго, но с улыбкой ответила Пелагея Васильевна. — А с долгами мы потом разберемся.
Тем временем Игорь беспрерывно принимал сообщения на свой телефон. Ловушка, которую они подготовили для бывших компаньонов, захлопнулась гораздо быстрее, чем ожидали.
Пашка, Женя и Кирилл поняли, что их план полностью провалился, на первой же заправке у выезда из района. Попытка оплатить бензин корпоративной картой закончилась уведомлением о полной блокировке счетов. В банке, куда они в панике помчались выяснять отношения, их уже ждали сотрудники правоохранительных органов.
Следователи сработали оперативно и профессионально. Экономические махинации с фиктивными долгами фирмы стали отличным поводом для задержания. Но самое главное ждало троицу впереди. Игорь передал следствию данные о заброшенном доме и старых угрозах. Как выяснилось, местный лесничий еще год назад нашел в лесу выброшенный Пашкой кнопочный телефон, с которого отправлялись сообщения. Аппарат всё это время лежал в архиве как неопознанная находка, а теперь, после показаний Тани, он превратился в железную улику. Биллинг номеров в ночь похищения окончательно лишил преступников шансов на оправдание.
Прошло два месяца.
Крыльцо районной амбулатории было не узнать. Вместо старой облупившейся краски стены сияли свежей штукатуркой, а над входом красовалась новая аккуратная вывеска. Благодаря финансовой поддержке Андрея больница получила современное оборудование, обновленный стационар и собственный реанимобиль.
На скамейке под раскидистым деревом сидели Андрей и Таня. Мужчина выглядел полностью здоровым и окрепшим, а девушка впервые за два года сидела с открытым лицом, подставив его теплым лучам летнего солнца. Мелкие шрамы на её щеке благодаря столичным специалистам стали почти незаметны, но даже если бы они остались — для Андрея она всё равно была самой прекрасной женщиной на свете.
— Знаешь, — тихо сказала Таня, положив голову на плечо жениха. — Мне до сих пор кажется, что всё это сон. Еше недавно я мыла здесь полы и думала, что у меня нет будущего. А сегодня мы выбираем кольца.
— Это не сон, родная, — Андрей нежно поцеловал её в макушку и крепче прижал к себе. — Это наша новая жизнь. И больше никто и никогда нас не разлучит.
Из дверей амбулатории вышла Пелагея Васильевна в белоснежном халате. Она посмотрела на счастливую пару, тепло улыбнулась и помахала им рукой. Справедливость, пусть и спустя два долгих года, окончательно восторжествовала.