В декабре 2025 года пассажиры, прилетевшие в Благовещенск, массово переспрашивали сотрудников: «А мы точно в свой город прилетели?». Вместо привычной давки и километровых очередей их встречали стеклянные галереи, телетрапы и Дед Мороз со Снегурочкой. Исполнительный директор аэропорта Александр Карпов рассказал, как за 2,5 года старый советский терминал превратился в хаб-трансформер, почему 500 человек больше не толкаются локтями у багажной ленты, и как концессионное соглашение помогло обойти западные санкции. Читайте в нашей статье!
Зачем понадобилось строить новый терминал аэропорта Благовещенск?
Старый терминал просто перестал справляться физически. Пассажиропоток Благовещенска растет на 5–8% ежегодно. В 2025-м мы стали аэропортом-миллионником — обслужили 1 миллион 51 тысячу человек. По итогам пяти месяцев этого года прогноз еще плюс 7–8%.
Старый терминал — это 12 тысяч квадратных метров. Изначально там было всего 6 стоек регистрации. Представьте: на одну стойку — 150–200 человек, на регистрацию одного пассажира в среднем уходит полторы минуты. Когда одновременно прибывали два-три борта, возникал настоящий транспортный коллапс. И этот коллапс длился изо дня в день, вне зависимости от того, лето на дворе или холодная зима. Новый терминал — это более 26 тысяч квадратов. Мы увеличили площадь в 2,5 раза и сделали серьезный задел на ближайшие 10–15 лет, чтобы гости Благовещенска чувствовали себя достойно.
Чем отличается новая зона выдачи багажа от старой?
Если честно, старую зону даже страшно вспоминать. Её площадь составляла всего 100 квадратных метров. А теперь представьте: в Благовещенск вернулись широкофюзеляжные лайнеры, которые выполняют рейсы в Шереметьево. Это от 400 до 520 пассажиров одновременно. И все они, после восьмичасового перелета, уставшие и раздраженные, вваливаются в эту «камеру хранения» площадью с двухкомнатную квартиру и пытаются найти свои чемоданы. Это был колоссальный стресс, вечные конфликты между пассажирами, жалобы в нашу сторону.
Сейчас зона выдачи увеличена почти в четыре раза — до 350–400 квадратов. Мы установили две карусели, причем вторую спроектировали с особой конфигурацией, чтобы она вмещала максимальное количество багажа. Теперь те же 520 человек комфортно располагаются вокруг ленты. Никто никого не толкает, все спокойно забирают вещи. Уровень сервиса стал совершенно другим.
А как изменилась скорость выдачи?
Наши корпоративные стандарты жестки: первый чемодан обязан появиться через 15 минут, последний — через 40. Раньше мы это четко соблюдали, за этим стоит еженедельная отчетность и разборы полетов.
Сейчас есть один технический нюанс: из-за того, что международный сектор пока работает в старом терминале, а физическое расстояние от самолета до новой ленты увеличилось, иногда стандарты «плывут». На международных рейсах багаж может появиться через 20–25 минут. Мы это знаем и работаем над устранением, но, поверьте, даже эти 25 минут в новом просторном зале проходят для пассажиров в разы комфортнее, чем 15 минут в старой «коробке».
Говорят, что ваш первый рейс встречала кошка. Это правда или городская легенда?
Это чистая правда, и это была очень трогательная история. Акт завершения строительства мы получили 30 декабря, а 31-го, буквально в канун Нового года, провели тестовый рейс из Владивостока. Естественно, все сотрудники были на местах, переживали, смотрели за каждым действием пассажиров.
И вот какое совпадение: первым пассажиром, который улетал обратно из нового терминала в Южно-Сахалинск, оказалась девушка, которая несла на руках кошку. Мы смеялись, что это древняя традиция — пускать кота в новый дом. Еще всех гостей встречал Дед Мороз со Снегурочкой, которые дарили им памятные монеты об открытии. Народ выходил из телескопического трапа, видел стеклянную галерею, елку, ведущих, и в ступоре спрашивал: «Ребята, а это точно Благовещенск? Мы никуда не улетели?». Это был шок и восторг. Я думаю, этот день запомнится жителям на всю жизнь.
Почему в аэропорту Благовещенска обязательно должен быть трап?
Тут вопрос не в красоте, а в суровом климате. У нас резко континентальный климат: ночью в январе может быть –40°C, а днем температура скачет. Выходить из теплого самолета после восьмичасового перелета в такую стужу — физически тяжело для организма.
Телетрап решает эту проблему: пассажир из самолета сразу попадает в здание, минуя улицу. Но наша система уникальна: у нас две неподвижные галереи соединены с двумя подвижными. Это позволяет использовать трапы в двух вариациях. Первая: мы ставим каждый рукав к двум разным самолетам. Вторая (и это главная фишка): когда прилетает широкофюзеляжный Boeing на 520 мест, мы подгоняем оба телетрапа к одному борту. Это ускоряет посадку и высадку почти в два раза — вместо часа мы тратим всего 30–40 минут.
Внутри терминала есть подвижная перегородка. Это какой-то «трансформер»?
Абсолютно верно. Суть простая: когда у нас обслуживается международный рейс, эта перегородка сверху выдвигается и полностью изолирует пассажиров международных направлений от внутренних, как того требуют правила безопасности.
Когда международного рейса нет, эта стена бесшумно задвигается обратно. И мы получаем единое гигантское пространство для пассажиров внутренних линий. К этому пространству добавлены антресоли над выходами на посадку и даже двухэтажный ресторан, откуда видно всё взлетное поле. Мы называем это «зоной трансформер» — она подстраивается под текущую загрузку и делает пребывание максимально удобным.
Как удалось построить аэропорт в разгар санкций?
Это была самая сложная задача. Строительство началось 25 мая 2023 года. С одной стороны, у нас было концессионное соглашение с холдингом «Аэропорты регионов» и Амурской областью. Область взяла на себя подвод сетей — водоснабжение и газификацию.
А с другой стороны, на нас обрушились санкции. Мы уже закупили оборудование по проекту, и вдруг поставщики отказались работать. Нам пришлось в авральном режиме менять всё: от телескопических трапов до систем обработки багажа.
Какие преимущества можно выделить при работе по концессионному соглашению?
Концессия — это гибкость. У частного инвестора, у крупной профильной компании, есть огромный багаж знаний и отраслевых связей. Мы могли напрямую связываться с альтернативными производителями и оперативно, без бюрократических проволочек, принимать решения о замене поставщиков.
Плюс — скорость. Построить 26 тысяч квадратных метров в удаленном регионе, с нашей логистикой и климатом, чуть больше чем за 2,5 года — это, на мой взгляд, очень быстро. Государственные контракты часто требуют долгих согласований, а концессия позволяет маневрировать ресурсами. Благодаря этому мы смогли внедрить и современные киоски самостоятельной регистрации и сдачи багажа — как на кассах самообслуживания в супермаркете, чтобы людям не приходилось стоять в очередях.
31 декабря вы принимали первых гостей в новом терминале. Успели ли вы сами отпраздновать Новый год?
Успел, и даже с чувством выполненного долга. Мы отработали строго по технологическому графику: ни одной задержки, всё четко по расписанию. Я даже успел перед заездом домой забежать в магазин, купить детям салюты и, как все мужчины перед Новым годом, выполнить последнее поручение супруги — докупить тот самый консервированный горошек, который она забыла включить в список. Новый год мы встретили без авиационных происшествий, с ощущением, что мы дали городу новый воздух.