Пётр I привёз в Россию не только картошку, табак и европейские манеры, но и День смеха.
Считается, что именно при нём первоапрельские розыгрыши были введены в России по образцу европейских государств .
Царь был большим любителем повеселиться, а особенное удовольствие он испытывал, разыгрывая других .
В Петергофе, например, он установил фонтаны-шутихи, которые неожиданно обливали водой нерасторопных фрейлин и вельмож .
Однако самым грандиозным розыгрышем Петра стал фейерверк в ночь на 1 апреля 1719 года.
Над садом императорского дворца внезапно полыхнуло зарево. В панике забили колокола, подняли полки, тысячи сонных горожан бросились к царской резиденции тушить пожар .
А у ворот их встречали безмятежные гвардейцы: «Государь велел праздновать День дурака!» .
Оказалось, что «пожаром» были потешные огни — фейерверк.
Пётр Алексеевич в это время глядел на всеобщую суматоху из окон дворца и от души веселился .
Интересно, что с давних пор в русском языке все огненные, взрывающиеся и дымящиеся пиротехнические изделия именуются не иначе как «шутихами».
И это слово как нельзя лучше подходит к той ночи, когда император устроил столице самый масштабный розыгрыш в её истории.
Как Пётр I «сжёг» дворец, или Первоапрельский переполох в Петербурге..
Санкт-Петербург, 31 марта 1719 года. Зимний дворец Петра Алексеевича гудел от предпраздничного веселья.
Завтра — 1 апреля, День дурака, который государь привёз из Европы и теперь насаждал с таким же рвением, как флот и табачное курение.
— Александр Данилыч! — крикнул Пётр своему верному сподвижнику Меншикову.
— Подойди-ка сюда!
Меншиков, уже успевший принять изрядную дозу зелья для храбрости, подбежал к императору.
— Слушаю, ваше величество!
— Завтра — 1 апреля, — сказал Пётр, хитро прищуриваясь.
— Ты знаешь, что это за день?
— Так точно, ваше величество! День дурака! Все друг друга разыгрывают, шутят, обманывают.
— Правильно, — кивнул Пётр.
— А теперь скажи мне: кто самый главный дурак в городе?
Меншиков замялся.
— Ну... наверное, тот, кто в этот день попадётся на удочку?
— Верно! — воскликнул император. — А что, если мы устроим такую шутку, что попадётся весь город? И никто не догадается, что это розыгрыш?
Меншиков побледнел.
— Ваше величество, вы что задумали?
— А вот что, — Пётр наклонился и заговорщицки прошептал:
— Завтра ночью, ровно в полночь, мы устроим в императорском саду фейерверк.
Самый настоящий, с огненными шарами, потешными огнями! Но сделаем так, чтобы со стороны казалось — дворец горит!
Меншиков поперхнулся.
— Г... государь! Это же переполох будет! Город в панику впадёт! Колокола зазвонят, полки поднимут, тысячи людей сбегутся!
— А ты думаешь, я не знаю? — усмехнулся Пётр.
— Это и есть моя задумка! Я хочу посмотреть, как они будут бегать, кричать, паниковать!
А потом у ворот их встретят гвардейцы и скажут: «Государь велел праздновать День дурака!»
Меншиков открыл рот, чтобы возразить, но Пётр поднял руку.
— Не спорь! — отрезал он.
— Приказываю! Завтра в полночь в саду зажигать огни. А мы с тобой будем смотреть из окна и веселиться.
Меншиков лишь тихо вздохнул и прошептал:
— Чую я, государь, завтра будет такой переполох, что и нам с вами не поздоровится...
Петербург замирает от ужаса.
Наступила ночь на 1 апреля 1719 года. Петербург спал.
На улицах было тихо, лишь изредка проезжали кареты поздних гуляк да лаяли собаки.
В Зимнем дворце горели свечи. Пётр стоял у окна и смотрел на сад, где уже готовились потешные огни.
— Александр Данилыч, — сказал он, — ты слышишь?
— Нет, ваше величество, — ответил Меншиков.
— А я слышу, — усмехнулся Пётр.
— Я слышу, как тишина завтра превратится в грохот.
Ровно в полночь в императорском саду полыхнуло зарево. Фейерверк был роскошным — огненные фонтаны били вверх, разлетались искрами, падали вниз, создавая иллюзию пожара. Яркий свет озарил небо над Петербургом .
И город проснулся.
Сначала зазвонил колокол на Исаакиевском соборе. Потом — на Петропавловском. Потом — на всех колокольнях города. Тревога была всеобщей .
— Пожар! — закричали на улицах.
— Пожар! Горит императорский дворец!
В казармах забили барабаны, подняли полки. Солдаты, на ходу застёгивая мундиры, выбегали на улицу.
Офицеры, ещё не проснувшиеся до конца, отдавали приказы, сами не понимая, что происходит.
Тысячи горожан — купцы, ремесленники, прислуга, дамы в накинутых на плечи платках — бросились к Зимнему дворцу .
Они бежали с вёдрами, баграми, кто с чем. У многих в глазах был настоящий страх — ведь горел императорский дворец! А если огонь перекинется на соседние дома?
Толпа бежит к дворцу, а гвардейцы встречают её с улыбкой.
К воротам императорского сада подбежала огромная толпа — сонные, растрёпанные, мокрые от пота и весенней слякоти. Они кричали, толкались, пытались прорваться внутрь.
— Открывайте! — орали горожане.
— Государь горит!
— Пожар! — вторили женщины.
— Спасайте императора!
Но у ворот их встретили гвардейцы. На лицах солдат не было ни капли беспокойства. Они стояли в полном порядке, с ружьями на плече, и даже улыбались.
— Граждане! — громко объявил старший гвардеец.
— Успокойтесь! Никакого пожара нет! Государь велел праздновать День дурака!
Толпа замерла.
— Как? — выдохнул кто-то. — Не горит?
— Не горит! — ответил гвардеец, не сдерживая улыбки.
— Это фейерверк. Потешные огни. Сегодня — первое апреля!
И тут до людей дошло. Они смотрели на сияющее небо, на искры, которые всё ещё взлетали над садом, на безмятежных гвардейцев — и до них доходило.
— Это... это шутка? — спросил какой-то купец с перепуганным лицом.
— Шутка, — подтвердил гвардеец.
— Самая настоящая первоапрельская шутка. Государь сам её придумал.
И толпа начала смеяться. Сначала робко, потом всё громче. Люди хлопали себя по коленям, показывали друг на друга пальцами и хохотали так, что слёзы текли по щекам.
— Ах ты, царь-батюшка! — крикнул кто-то.
— Ну и шутник! Мы тут полгорода перебудили, а он — фейерверк!
— Императорскую резиденцию подожгли! — вторил другой.
— Ну, Пётр Алексеевич, ну, шутник!
А сам Пётр стоял у окна дворца и смотрел на веселящуюся толпу. Его лицо сияло от удовольствия. Рядом стоял Меншиков, который уже не знал, смеяться ему или плакать.
— Смотри, Александр Данилыч, — сказал Пётр, — смотри, как они веселятся! А ведь утром бы ещё панику развели!
— Ваше величество, — ответил Меншиков, — вы — гений! Такого розыгрыша ещё не было!
— А будет ещё! — пообещал Пётр.
— На следующий год придумаем что-нибудь ещё!
Город празднует День дурака, а Пётр наслаждается триумфом.
На следующее утро весь Петербург обсуждал событие. В кофейнях, трактирах и на улицах только и говорили о том, как «государь сжёг дворец на День дурака».
Рассказы обрастали подробностями:
кто-то утверждал, что видел, как Пётр сам запускал фейерверк, стоя на крыше;
кто-то говорил, что Меншиков чуть не упал в обморок от страха;
кто-то клялся, что видел, как дама из высшего общества бежала к дворцу босиком.
— Слышали? — говорили в очереди у булочной.
— Государь такой розыгрыш устроил! Всю ночь палили, а мы, дураки, бежали спасать!
И все хохотали. Даже те, кто ночью чуть не умер от страха.
А Пётр, проходя мимо толпы, слышал эти разговоры и довольно улыбался.
— Запомните, — сказал он своему окружению,
— День дурака — это не просто шутки. Это напоминание о том, что мы все люди. Мы все можем ошибаться и попадаться на удочку. И это не страшно, если уметь посмеяться над собой!
После этого случая Пётр несколько раз повторял свои шутки — запускал фейерверки, поднимал ложную тревогу, но уже не с таким размахом.
И когда его спрашивали о любимых забавах, он усмехался и отвечал:
— Больше всего я люблю смотреть на людей, которые принимают шутку за реальность.
А потом, когда они узнают правду, на их лицах появляются удивление и смех. Это бесценно!
После этого случая в русском языке появилась поговорка: «Первое апреля — никому не верь».
И пусть она не всегда была связана с Петром, но этот день навсегда остался в истории как день, когда сам император преподал столице урок весёлого обмана .
Урок Петра .
Что же мы вынесли из этой истории?
Пётр I был не только гениальным реформатором, но и гениальным психологом.
Он понимал, что страх и паника — это самые сильные эмоции, которые можно обратить в шутку.
И он сделал это блестяще, превратив возможную трагедию в праздник.
Эта история — о том, как важно уметь смеяться над собой. Тысячи горожан, которые бежали спасать дворец, в итоге посмеялись над своей же паникой.
Они поняли, что даже в самые страшные моменты можно найти повод для улыбки.
