Любопытные взгляды тотчас перенеслись на рассказчицу, даже Толик отложил вилку, которой он до сего момента ловко орудовал, и повернулся лицом к матери.
- Скелеты в шкафу? - усмехнулась Татьяна, перебирая в голове ситуации, о которых может пойти речь.
- Да какие там скелеты... Глобально мы ничего по шкафам не прячем. Всё намного проще. Мы с Маришей венчались в этой церкви... - ответил за жену Сергей, повергнув в лёгкий шок присутствующих.
- Венчались? - удивилась Таня, не ожидая от отца подобного поступка. Не то чтобы не ожидала, а даже не предполагала, что он уверовал в Бога. - Вот это да... А почему вы никому не сказали?
- Всё не было повода... Когда у меня умер сын - это был самый тяжёлый период в жизни... - голос Марины задрожал. Она глубоко вдохнула воздух, немного успокоилась и продолжила: - Помню, как после похорон, перешагнув порог квартиры, я упала на коврик и рыдала, не в силах подняться. Для любой матери дитя смысл жизни, а у меня его больше не было, и совместных детей с Сергеем не завели. Я жила только своим горем и не почувствовала, как мы с мужем начали отдаляться друг от друга. Хотя тогда мне было всё равно, закончится ли наша семейная жизнь или нет... Я жила по инерции, что-то делала, выходила до магазина, до мусорки, но была не в себе. Соседка с пятого этажа увидела меня как-то и посоветовала сходить в церковь, чтобы поставить свечу об упокоении усопшего. Она сказала, что после посещения храма обязательно станет легче. Не знаю почему, послушалась я совета, пришла туда, а как и куда ставить, не знаю. Зажгла свечу у первой попавшейся на глаза иконы. Сомнения в моих глазах заметила одна старушка и успокоила меня: "Ты, дочка, поставила свечку Николаю Угоднику, не переживай, Господь услышал тебя". Я от её благостного голоса разревелась и всю свою жизнь рассказала. Нам же важно, чтобы было кому выслушать и направить. Потом она провела меня по храму, рассказала, какие в нём есть удивительные старинные иконы, какие святыни. Получилось, что пришла я туда с надеждой, а ушла с успокоением. Стала я ходить в церковь. В голове наметилось некоторое просветление, пришло понимание, что наш с Серёжей брак рушится. Однажды в очередное посещение мы снова встретились с той старушкой, разговорились, и она спросила, венчанные ли мы с супругом. Я удивилась: мол, какое это имеет значение? "Думаете, нам это поможет?" - с надеждой тогда спросила я.
"Я не думаю, а верю. Богородица вас не оставит", - ответила она, и столько силы было в её словах и во взгляде...
Я вернулась домой, думала и не сразу, но решилась предложить Сергею повенчаться, а он, на удивление, не отказался. Нам посоветовали венчаться в церкви как раз в этой деревне. Там служит очень внимательный священник - отец Сергий. Мы приехали, отстояли службу. На другое утро исповедались, причастились. Рассказали ему о беде, постигшей нас.
"Молитесь и веруйте! Богородица вас не оставит", - ответил он, повторив фразу, которую я уже слышала. Мы заказали молебен о спасении нашей семьи, отслужив его вместе с прихожанами и с отцом Сергием. Я стояла на коленях у алтаря, молилась и плакала. Мне во что бы то ни стало нужно было сохранить семью. На следующий день мы обвенчались. Буквально через неделю после венчания я сумела наладить отношения с Таней. Впервые после смерти сына я увидела путь, по которому следует идти. Потом нам Бог послал сыночка и Лидию Егоровну, которая заменила нам с Серёжей маму. Мы хоть и взрослые, а в материнской любви тоже нуждаемся... - подытожила Марина с трудом сдерживая слёзы...
- На самом деле после венчания с нашими чувствами что-то произошло.
Словами это трудно передать, но я постараюсь. Если раньше при ссоре приходила мысль: "Да пошла ты! " со всеми вытекающими, - в этом месте Сергей улыбнулся. - То после венчания наши ссоры приобрели совсем другой характер. Мы с Мариной стали одним целым, а разве можно сердиться на частичку себя?
В комнате на какое-то время установилась абсолютная тишина.
- Я и сама не верю, что всё это произошло со мной. Сейчас у нас большая семья, слава богу, все живы и здоровы! Мы с Сергеем наслаждаемся каждой минутой жизни, строим планы, радуемся успехам детей... - пришла очередь улыбнуться Марине. Она обняла сидящего рядом Толика и потрепала его по волосам. - И всё это стало возможным благодаря венчанию. Мы - семья, все мы любим друг друга, и наша любовь с нами навсегда...
- Спасибо, что поделились необыкновенной семейной историей! - поблагодарила Вера Васильевна. - Было бы замечательно, если бы и наши дети тоже обвенчались в этом благодатном месте.
- Это серьёзное решение! Венчание - оно же на всю жизнь, поэтому пусть ребята сами примут или не примут его, - немного подумав, ответил Вячеслав Дмитриевич.
- Если честно, я никогда не думала об этом, но после наглядного примера Марины и папы захотелось сходить в эту церковь. - Эдуард, а ты крещёный? - спросила будущего мужа Татьяна.
- Мама говорит, что крещёный, но сам я не помню.
- Конечно, не помнишь, тебе тогда несколько месяцев от рождения было. Тогда не принято было крестить и в Бога особо люди не верили, - с удовольствием начала вспоминать Вера Васильевна. - Эдик родился раньше положенного срока, совсем слабеньким. Из роддома нас перевели в больницу, и, казалось, проблемы со здоровьем никогда не закончатся. Я много плакала. В детском отделении работала пожилая санитарка. Она-то, глядя на мои слёзы, и подсказала мне, что сыночка окрестить надо - отдать под защиту Бога и под опеку ангела-хранителя.
- И как? Ангел-хранитель у него есть? - поинтересовался у Веры Васильевны Толик.
- Конечно, есть, но лично с ним мы не знакомы. После крещения здоровье Эдика сразу пошло на поправку...
- А я крещёный? - обратился он к Лидии Егоровне, вентилируя в голове историю с ангелом-хранителем сестры.
- Тебя родители не покрестили, хотя я настаивала. А потом как-то не до того было...
- Это что, получается, меня никто не оберегает? - после слов бабушки расстроился Толик.
- Не волнуйся, солнышко, мы исправимся и в нашей церкви тебя покрестим, - успокоила сына Марина. - В эти выходные поедем в деревню и сходим к отцу Сергию на беседу.
Глядя на идиллию матери и ребёнка, старушка невольно заулыбалась. В этот момент могло показаться, что морщины на её лице расправились, а его выражение стало каким-то гордым и умиротворённым. И было в этом взгляде что-то неуловимо прекрасное! Да и повод тому был. Земные дела Лидии Егоровны плавно подходили к завершению, а её единственная боль - судьба любимого внука - теперь в надёжных руках. О чём ещё может мечтать бабушка?
***
В понедельник Татьяна приехала на работу пораньше. За время отпуска, несмотря на помощь Марины, накопилось много работы. Да и, если честно, она соскучилась по офису и суете, которая в нём бесконечно возникала: то прорабы приезжали, то поставщики заключать договора, ломились в дверь ходоки, предлагающие купить что-то очень модное или страшно полезное. Отец завёз Марину на работу и, сделав пару звонков, уехал на объект, который готовился к сдаче.
Марина подшивала документы и сначала ненавязчиво рассказывала про таланты брата, а потом плавно перешла к рассказу о его бабушке.
- Лидия Егоровна всё чаще говорит о смерти. Меня это пугает...
- Для старых людей - это норма. Моя крёстная тоже постоянно говорит, что помирать пора... Неприятно слушать такие разговоры, но если подумать, они, должно быть, так психологически себя готовят. Вот я, например, даже думать боюсь на эту тему...
- Тебе рано, тем более что есть, о чём сейчас подумать. Кстати, подумали насчёт венчания?
- Если честно, то я непротив. В ЗАГС не хочу идти, там слишком казённо и официально. А вот постоять в церкви, перед Богом дать друг другу клятву в любви и верности, хочется - это прямо по-настоящему...
Не успела Таня закончить мысль о венчании, как зазвонил телефон. Марина взяла трубку, внимательно выслушала звонившего и ответила: - Минуточку! Сейчас приглашу... Она прикрыла трубку ладонью и сказала: - Таня, тебя спрашивает следователь Ваторин. Это по делу твоей мамы. Возьми трубку...
Татьяна взволнованно сняла трубку.
- Здравствуйте! Я - Татьяна Михеева. Да, я её дочь... - подтвердила она и около двух минут что-то слушала. Потом согласно кивнула и произнесла: - Хорошо. Мы обязательно будем...
Сверлящий насквозь взгляд Марины заставил Таню сразу пояснить ситуацию.
- Убийца матери дал признательные показания и показал место, куда они с подельником закопали тело. Когда будет назначена дата суда, нас вызовут повесткой.
- Быстро же они его раскололи! Хотя я слышала, с такими особо не церемонятся. Надеюсь, деньги он не успел потратить...
- Денег у него нет. В России он гол, как сокол. Нам нужно будет подать исковое заявление на причинённый ущерб. Суд рассмотрит его одновременно с вынесением приговора.
- А там уже приставы сами разберутся, где и что у этого Али есть...
В офисе на какое-то время установилась тишина, а потом Татьяна откинулась на спинку стула, какое-то время что-то обдумывая, смотрела перед собой, а потом сказала:
- Я уже несколько раз ловлю себя на мысли, что мне чисто по-человечески жалко мать. Непутёвая она. Прожила жизнь по-дурацки, неприкаянной и никому ненужной померла в страхе. И хотя она сама была творцом своей судьбы, мне её жаль...
- Добрый ты человек, Танюша! Скажу так: правильно, что жалеешь. У меня ещё одна коллега на работе была, а у неё двое сыновей: старший - порядочный, хороший семьянин, работает на должности, а младший - пьяница и тунеядец. Она всё время мне про второго рассказывала, жалела и переживала. Я как-то её спросила, почему она всё время про младшего рассказывает. Знаешь, что она ответила? Младший сын непутёвый у меня. Таких всегда жальче... Вот и ты жалеешь её. Натальи нет в живых, потому нет смысла говорить о ней плохо. Мать остаётся только простить...
- Я простила её. Пусть покоится с миром!
- И правильно! Не за чем в новую жизнь старые обиды брать!