Она перестала дышать ровно в тот момент, когда он сказал: «Я люблю тебя». Не от радости — от ужаса. Эти три слова обрушились на неё, как стена, за которой не было выхода. Она смотрела на его открытое, доверчивое лицо и чувствовала, как внутри всё сжимается в холодный, тугой узел. Потому что она знала: любовь — это не подарок. Это ловушка. Ей было пять, когда мать в первый раз сказала: «Если ты меня любишь, ты будешь слушаться». Ей было семь, когда отец ушёл, и мать шептала в темноте: «Он не любил нас. Никто нас не любит». Ей было двенадцать, когда мать проверяла её дневник, её карманы, её мысли. «Я делаю это, потому что люблю тебя. Потому что хочу знать, что ты в безопасности». Безопасность. Какое ироничное слово. Она никогда не чувствовала себя в безопасности. Только под контролем. Только на цепи, которая называлась любовью. И теперь, спустя двадцать лет, она сидела напротив мужчины, который говорил ей эти же слова, и её тело реагировало так, будто он занёс над ней нож. — Я не могу, —