– Тетя, садитесь, пожалуйста.
Я даже не сразу понимаю, что эти слова обращены ко мне.
Устало оглядываюсь кругом – будто очнувшись от тяжелого сна.
Молодой парень. Лет двадцати.
Симпатичный.
Сочувственно улыбается и делает приглашающий жест рукой.
– Присаживайтесь-присаживайтесь, – повторяет он, указывая на сиденье.
Поезд метро с гулом влетает в тоннель. Становится чуточку темнее.
Глаза парня поблескивают… но не так как хочется любой женщине.
В них – жалость и… что-то еще.
Вернее, отсутствие того самого «что-то».
Он смотрит на меня не как на женщину.
Его взгляд ровно такой же, каким он смотрел бы на маму, бабушку или любую другу пожилую женщину.
С ужасом и какой-то обреченностью, я понимаю, что стала «тетей» – никому неинтересной, некрасивой и недостойной мужского внимания бабой.
Чувствую себя ненужной… отработанным материалом каким-то.
А он, этот молодой красивый парень, все продолжает на меня смотреть с жалостью…
Это ужасно.
Плюхаюсь на сидение – только бы он перестал жалеть меня.
Бормочу «спасибо» и утыкаюсь взглядом в пол.
Парень отходит чуть дальше и прижимается спиной к стенке вагона.
Перевожу медленно дух.
На лбу выступает холодная испарина. По спине сбегает капелька пота.
Ноги устало гудят после длинного рабочего дня.
А впереди хлопотливый вечер.
Покачиваясь, я несусь по Серпуховско-Тимирязевской ветке метро на Савеловский вокзал. Оттуда помчу на электричке до коттеджного поселка, где счастливо живет свекровь.
Сегодня намечается праздник по случаю ее семидесяти пятилетия.
Вообще-то сам день рождения был в понедельник, но круглую дату решили отметить в субботу – чтобы могли съехаться все родственники.
Ну и подразумевалось, что помогу с приготовлениями.
Я и собиралась, но руководитель неожиданно заставил выйти во внеурочное время. А начальству как откажешь?
Со свекровью у меня не самые простые отношения.
Она женщина крутая. С характером и очень консервативная.
Легко понять, что после этого теплее она ко мне вряд ли будет относиться.
Но я же не виновата. И так стараюсь угодить ей при любой возможности.
Все ради Сережи – моего любимого мужа.
Если бы не он, я вряд ли бы стала терпеть бесконечные придирки и нарушение личных границ бестактными вопросами и обидными подначками.
«Ну кто так щи варит?»
«Анечка, часики-то тикают…»
«У хорошей хозяйки всегда…»
«Не родишь сейчас – уйдет к молодой…»
И тому подобное.
Мы с Сережей уже двадцать лет вместе, а она по-прежнему на меня смотрит будто я только появилась в его жизни… и то – ненадолго.
Мысли переключаются на супруга.
В последнее время мы заметно отдалились друг от друга. У него новая серьезная должность и он все больше и больше пропадает на работе.
Руководитель направления – шутка ли?
Я все прекрасно понимаю и нисколько не жалуюсь.
Только скучаю по тем временам, когда мы бежали с работы друг навстречу другу и проводили вечера в обнимку…
Вздыхаю.
Что ж поделать – быт, повседневность.
Утешаю себя – это нормально. Жизнь не может бесконечно фонтанировать яркими эмоциями…
Рано или поздно всему приходит конец.
Одно я знаю точно: наша любовь с годами стала только сильнее.
Поезд подъезжает к станции.
Приятный мужской голос из динамика сообщает:
– Станция Савеловская…
Поднимаюсь и выхожу из вагона платформу.
Поднимаюсь к выходу.
В кармане вибрирует и заливается трелью мобильный.
Достаю и тут же сердце начинает радостно трепетать – Сережа.
Мир преображается, а хмурое уныние окрашивается приятными тонами.
– Сереженька…
Не успеваю добавить «привет», как муж перебивает меня.
Голос холодный и раздраженный – на работе что ли что-то?
– Анют, позвони маме. Она тебя хотела о чем-то попросить…
– Хорошо, – сникаю я.
Я надеялась, что наш разговор будет о чем-то другом, о…
О чем? Я и сама не знаю.
Может быть хотя бы о том, что он заберет меня от вокзала на автомобиле и мне не придется трястись на электричке.
– Спасибо, Анют…
Чувствую, что он собирается положить трубку, но тут же вспоминает что-то важное и добавляет:
– А, кстати, я сегодня задержусь немного – тут у меня… дела.
– Дела? – удивляюсь я.
Вообще-то праздник посвящен юбилею его мамы, а не моей.
А маму свою он очень любит.
– Ну да, – раздражаясь все сильнее отвечает Сергей. – По работе, понимаешь?
И не дожидаясь моего ответа продолжает вместо прощания:
– Позвони маме.
И бросает трубку.
Стою растеряно.
Свинцовые тучи выдавливают крупные капли дождя.
Если у тебя сложности на работе, зачем вымещать негатив на мне?
Я тоже целый день без дела не сижу…
Вздыхаю – ничего не поделаешь. Такова жизнь, и она не изменится.
Набираю Тамару Германовну.
– Але, – твердо отвечает она после третьего гудка.
– Тамара Германовна, здравствуйте…
– Здравствуй-здравствуй.
При разговоре с ней у меня ощущение будто я общаюсь с высокопоставленным начальством. И с годами эта манера только усугубляется.
– Сережа просил меня позвонить вам…
– Все правильно Сереженька сказал. Значит так… Ручка и бумага есть под рукой?
Удивляюсь.
– Нет, а что?
– Эх…
В этом «эх» все несказанное разочарование доставшейся снохой.
– Мне кое-какие продукты нужны. Купи в Москве.
Я даже не спрашиваю почему эти самые продукты нужно покупать именно в Москве – не хочется нарваться на лекцию.
– Говорите, Тамара Германовна, я запомню.
– За-апомнишь? – с недоверием в голосе тянет свекровь, очевидно сомневаясь в моих когнитивных способностях.
А я, между прочим, бухгалтер. И с памятью у меня все в полном порядке.
Налоговая не даст соврать.
– Ну, давай-давай, – смиряется она и называет несколько позиций.
Красная малосольная рыба, еще несколько бутылок водки – ее же всегда не хватает, верно? И еще кое-что по мелочи.
Ради этого мне придется сделать крюк по магазинам вместо того, чтобы уже сесть в электричку и спокойненько трястись себе по железной дороге.
– Да смотри не перепутай! – строго наставляет она.
Рыба ей, видите ли, нужна определенной марки.
– Хорошо, – вздыхаю я.
А в груди гнев распускает горячие лепестки.
– И поторопись! Мне тут помощь не повредит.
Сдерживаю себя, чтобы не ответить едкой колкостью.
Прощаюсь и кладу трубку.
Чувствую, вечерок будет что надо!
Терпеливо обхожу магазины и покупаю все, о чем просит Тамара Германовна.
Потом, наконец, отправляюсь на вокзал.
В руках тяжелые сумки.
Быстро идти не получается, да я и не тороплюсь…
Сережа неизвестно во сколько освободится и появится… а я сама предпочла бы просто побыть в тишине, чем хлопотать на кухне.
Вроде и должно быть стыдно – речь ведь идет о том, чтобы помочь пожилой женщине… и не просто женщине, а свекрови – матери моего любимого мужа, но…
Положа руку на сердце, мне не стыдно.
Можно было устроить все с куда меньшими сложностями арендовав ресторан, как и предлагал Сережа.
Но мама у него упрямая. Ей непременно надо так, а не иначе.
«В ресторане разве вкусно накормят?» – вот что она заявила первым делом вместо благодарности за предложение.
А я бы сходила в ресторан.
Так хочется хоть иногда одеться красиво и почувствовать себя не кухаркой, а белым человеком.
Ну, не в этот раз.
Праздник все-таки не мой, поэтому я сильно и не расстраиваюсь.
И вообще, у меня просто настроение минорное – устала за рабочую неделю… а тут еще и этот дополнительный выход в выходной день.
Не нужно негатива, Аня. Будет прекрасный праздник, и мы все замечательно проведем время.
Убедить себя не очень-то получается, но я делаю вид, что верю сама себе и продолжаю путь к вокзалу.
Пока я моталась по торговому центру прошел быстрый, но сильный дождь.
Ветер все еще налетает влажными порывами, обжигая лицо.
Асфальт блестит, отражая огни города.
Под ногами, в лужах, разлетается хмурое небо.
Приходится обходить появившиеся лужи и аккуратно пробираться среди них.
Неожиданно, рядом со мной пролетает роскошный черный автомобиль, попадает колесом в дорожную выбоину и окатывает меня мутной водой.
Я оторопело застываю на месте.
Низ пальто и брюки в грязной жиже.
Я настолько удивлена произошедшему, что просто не соображу, как отреагировать на это!
Ну и денек!
Очнувшись, наконец, я закусываю губу от обиды и скорее отхожу в сторону – чтобы очередной лихачь не обрызгал.
Поворачиваю голову в след автомобилю. Он только помаргивает мне красными фонарями.
Черт!
Сокрушенно разглядываю измазанную одежду.
И как мне теперь в таком виде добираться?
Злюсь на весь свет: на дождь, который прошел так не вовремя, на свекровь, которая попросила заскочить в магазин, на мужа, который оставил меня одну…
Ладно, Аня! Возьми себя в руки. Тоже мне нашла повод расстраиваться.
Отхожу подальше от проезжей части, ставлю пакеты с продуктами и достаю пачку салфеток.
Сейчас приведем все в приемлемый вид и доберемся до дома, а там и переоденусь.
Принимаюсь очищать грязь с брюк – все не так ужасно, как могло бы показаться сначала.
Свет тускнеет – какая-то тень находит на него.
Недовольно поднимаю глаза.
– Ради Бога простите меня, – передо мной стоит элегантно одетый мужчина. – Я совершенно не ожидал, что там будет яма…
Сокрушенно разводит руками.
Я же стою перед ним в нелепой позе, зажав влажную салфетку в руке.
– Как я мог бы загладить свою вину? Мне ужасно неловко.
Его лицо выражает искреннее раскаяние.
Невольно засматриваюсь на него.
На вид ему лет пятьдесят. Вряд ли больше.
Красив по-мужски. В его лице удивительным образом сочетаются брутальная мужественность и интеллигентность.
Массивный подбородок с ямочкой. Небрежная короткая щетина, за которой явно любовно ухаживают умелые руки… Высокий лоб интеллектуала.
Взгляд серо-голубых глаз проницателен и тверд.
Мужчина отлично сложен: широкие плечи, узкие бедра. Никакого намека на брюшко, которым может похвастать большинство его сверстников.
Одет очень стильно и видно, что дорого: под черным пальто темно-синий костюм и белая сорочка без галстука. Верхние пуговицы небрежно расстегнуты.
Почему-то смущаюсь.
Ну прямо как девочка!
– Ничего страшного, – негромко отвечаю ему.
Злость на неаккуратного водителя испаряется. Ну, в самом деле, не специально же он.
Тем более остановился и подошел извиниться. Кто так делает? Обычно водители просто уезжают поскорее, если вообще замечают, что кого-то обрызгали.
Проблемы пешеходов их особенно не волнуют.
– Я просто обязан загладить свою вину, – настаивает мужчина. – Меня Александром зовут.
И протягивает руку.
– Анна, – отвечаю на рукопожатие.
Кожа на его ладони кажется несколько грубоватой.
– Очень приятно, Анна. Я действительно чувствую себя обязанным перед вами.
Пожимаю плечами:
– Ну, если у вас нет химчистки под рукой, то вряд ли вы чем-то сможете мне помочь…
Александр виновато улыбается и разводит руками в стороны:
– Чего нет, того нет.
На запястье поблескивают золотые часы.
Время!
Я же на электричку могу опоздать!
Быстро достаю телефон и с ужасом смотрю на дисплей – еще чуть-чуть и я опоздаю.
Аж руки начинают дрожать.
Перспектива добираться на автобусе или ждать следующего поезда мне совсем не улыбается. Я и так слишком устала.
– Простите, – говорю Александру, – но я тороплюсь.
Подхватываю сумки.
– Давайте я вас подвезу. Куда вам?
Мне приятно его внимание. Пусть оно и основано на чувстве вины.
Так и хочется сказать юнцу из метро: «Смотри, я еще очень даже привлекательна!»
– Спасибо, – холодно улыбаюсь, – но моему мужу вряд ли понравится, если я сяду в автомобиль к незнакомому мужчине.
– Да? – легкая улыбка играет на губах Александра. – Если он такой ревнивец, то почему не рядом с вами?
Неожиданно, он задевает больное место.
Понимает это по моему скривившемуся лицу.
– Простите, – быстро начинает он, – не хотел лезть не в свое дело и тем более быть бестактным.
Киваю и быстрым шагом направляюсь к вокзалу.
Руки Александра ложатся на мои:
– Позвольте я хоть с сумками вам помогу, – бескомпромиссно заявляет он.
Александр наклоняется ко мне ближе, чтобы перехватить сумки.
Меня обдает ароматом его парфюма – утонченного, древесного с ноткой сладости и травяной горчинки.
Непроизвольно втягиваю ноздрями и наслаждаюсь запахом.
Я очень люблю парфюмерию и дарю Сереже отличную туалетную воду.
Но этот аромат… Это определенно что-то особенное.
По коже пробегают мурашки, вызывая в кончиках пальце легкое покалывание.
Я слегка смущаюсь своей реакции и прихожу в замешательство.
И даже не успеваю помешать Александру забрать у меня тяжелые пакеты.
Только спустя мгновение спохватываюсь, краснею и говорю более сухо, чем хотелось бы:
– Не стоит утруждаться.
– Для меня это совсем не сложно, – улыбается он.
Улыбка у него красивая: чувственные полные губы приоткрывают ряд белоснежных зубов, а от уголков глаз к вискам расходятся лучики едва заметных морщинок…
В глазах пляшут веселые искорки.
– Идемте, вы вроде бы опаздывали?
Киваю и устремляюсь к вокзалу.
В груди неожиданно взволнованно бьется сердце.
Так мы и пересекаем привокзальную площадь – я несусь вперед, боясь опоздать на электричку, Александр с пакетами – за мной.
Надо признать, одна я бы точно опоздала.
Мы успеваем в последний момент.
Поезд грозно шипит, когда я вскакиваю на ступеньки вагона.
Александр подает пакеты.
Удивительно, но он совсем не запыхался. Для немолодого мужчины он в отличной форме.
Очевидно, в своей жизни уделяет не мало времени спорту.
Молодец.
Не думаю, что в таком возрасте много мужчин способны поддерживать хорошую форму.
Вообще, справедливости ради, до сегодняшнего вечера мой Сережа был единственным таким.
– Счастливого пути! И еще раз извините меня.
Двери с грохотом закрываются и поезд плавно трогается с места.
Я вежливо улыбаюсь Александру и киваю на прощание головой.
Какой вежливый и обходительный мужчина.
Сама того не замечая, всю дорогу до нужной станции я мечтательно улыбаюсь. Настроение становится не таким уныло-тоскливым, и даже предстоящая праздничная суета больше не тяготит.
Время в пути пролетает незаметно. Я смотрю на пролетающие за окном дома, с освещенными окнами, едва видимые в темноте деревья и поля…
Очень хочется уюта и тепла.
И поскорее увидеться Сережей.
Прижаться к его широкой груди. Услышать биение сердца. Вдохнуть аромат моего мужчины.
Как было бы чудесно не ехать никуда, а оказать в нашей уютной квартире. Забраться с ногами в любимое кресло, зажечь торшер для уюта…
Мы с Сережей можем проводить такие вечера – просто находиться рядом, излучая друг для друга незримое, но ощутимое тепло и любовь.
Нам не обязательно при этом разговаривать – чаще всего мы читаем.
Сережа в последнее время больше с телефона – уткнется и не видит, и не слышит ничего вокруг.
Во время таких посиделок я предпочитаю по старинке бумажные книги. Мне нравится их запах, вид букв и иллюстраций. Приятная тяжесть в руке и шелест переворачиваемых страниц.
В полном вагоне электрички мне стало вдруг зябко и неуютно.
Очень захотелось домой.
Достаю телефон и пишу смс мужу:
– Любимый, ты скоро?
Мне бы хотелось написать гораздо больше: о том, как не хочется терпеть придирки и брюзжание свекрови весь вечер, отбиваться от болючих и так надоевших вопросов о детях…
Невидящим взглядом упираюсь в заоконную тьму.
Дети…
У меня почти все есть в жизни…
Крохотное слово – почти. Оно проходит незримой трещиной через всю мою… нашу с Сережей жизнь.
Любимый муж, хорошая работа, достаток…
Есть все.
Почти.
Все, кроме детей.
Бог не дает мне ребенка. Никак.
На глаза наворачиваются слезы.
Аня, возьми себя в руки. Немедленно!
Еще не хватало разреветься в электричке на глазах у чужих людей.
Да что там чужие – я и от самых близких привыкла скрывать самые сильные эмоции.
Так повелось еще с детства и усугубилось с… с нашей встречи с Сережей.
Он никогда не был особенно эмоциональным, а с годами становится просто холоден.
Особенно остро это ощущается в последнее время.
Я даже часто чувствую отчуждение между нами.
Такого раньше не было…
Я не знаю в чем причина, но уверена, что если бы у нас были дети – все точно было бы иначе.
Конечно, я пробовала поговорить с ним, но Сережа не любитель разговоров по душам.
А теперь преодолеть его холодность становится все труднее…
Отшучивается, уводит разговор в сторону или говорит, что все в порядке.
Я верю ему.
Всегда верила.
Все эти годы.
Считаю, что дело как раз во мне – в моей возможности иметь ребенка.
Какой же мужчина не мечтает о наследнике?
А в последнее время мы словно опустили руки. Почти перестали бороться за возможность стать родителями.
Даже наша близость стала гораздо реже… Хотя я, так сказать, никогда не могла пожаловаться на аппетит мужа.
Мерное движение поезда убаюкивает и усугубляет минорное настроение.
Хорошо, что скоро станция, а не то я непременно бы уснула.
Поглядываю на телефон – Сережа так и не отвечает.
Занят, наверное, на работе.
Одно накладывается на другое – он много работает, часто задерживает и приходит домой усталый.
Я стараюсь окружить его заботой и вниманием, но иногда мне кажется будто это ему не слишком нужно…
Электричка прибывает. С потоком людей меня выносит на перрон.
Так, Аня, хватит хандрить!
Мне не нравится собственное уныние, и я силой воли отодвигаю грустные мысли на дальнюю полку сознания.
Тем более, что стоит быть внимательнее – освещение в этой части улицы по какой-то причине испортилось и идти приходится буквально на ощупь.
Несколько раз я оскальзываюсь в жидкой грязи и чуть не падаю.
Упрямо сжимаю губы и балансирую с тяжелыми пакетами на грани.
Спустя десять минут непростого пути я выхожу наконец на освещенную улицу.
Там, чуть дальше впереди, дом Тамары Германовны.
Уже вижу перед ним ряды выстроившихся машин – родственники съезжаются на праздник.
Вдруг замираю.
Досада колет меня ледяной булавкой – среди автомобилей я замечаю нашу, Сережину, машину.
Почему же он не отвечает на сообщение?
Хмурюсь.
И почему он уже здесь, в то время как я одиноко плетусь в полной темноте?
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод в 44. Предана, но не сломлена", Мира Спарк ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.