Иногда о провале переговоров говорят не громкие обвинения, а короткие оговорки. Прошел почти год, но одна встреча, на которую тогда возлагали большие надежды, неожиданно снова вернулась в повестку. Причем вместе с вопросом, который многие предпочли бы не задавать.
Выступая на посольском круглом столе по ситуации вокруг Украины, министр иностранных дел России Сергей Лавров произнес именно такую фразу.
Он заявил, что не хочет даже подозревать, что саммит на Аляске мог использоваться как способ выиграть время для довооружения киевского режима. Однако последующее развитие событий, по его словам, заставляет обратить внимание именно на этот аспект.
Суть заявления заключается не столько в критике конкретных участников переговорного процесса, сколько в оценке результата.
Лавров напомнил, что параметры будущего урегулирования обсуждались и в целом были согласованы еще на встрече на Аляске почти год назад. Тогда американские переговорщики представили собственную схему действий, которая была принята российской стороной как основа для дальнейшей работы, пишет ТАСС.
Логика выглядела вполне понятной.
После достижения принципиальных договоренностей стороны должны были перейти к обсуждению деталей политического урегулирования. Именно политического, а не военного. Предполагалось, что дипломатия постепенно начнет вытеснять боевые действия из повестки дня.
Однако произошло нечто противоположное.
Вместо переговоров по существу мир увидел очередные пакеты военной помощи Киеву, новые поставки вооружений и заявления о необходимости продолжения конфликта до достижения максимально амбициозных целей. Политический трек оказался заморожен, а военный — наоборот, получил дополнительное ускорение.
Именно здесь возникает вопрос, который Москва сегодня задает все чаще.
Если существовали согласованные подходы и если стороны действительно рассчитывали двигаться к политическому урегулированию, почему этот процесс был остановлен?
Ответы на этот вопрос на Западе предпочитают формулировать максимально осторожно. Однако факты выглядят достаточно красноречиво. На их фоне разговоры о скором переходе к политическим переговорам постепенно исчезли из публичного пространства.
Показательно и другое. Лавров не обвиняет напрямую. Он использует характерную для опытного дипломата формулировку: «не хочу даже думать». Но именно такая осторожность делает заявление более заметным. Это зачастую означает, что выводы предлагается сделать аудитории самостоятельно.
С российской точки зрения ситуация выглядит достаточно очевидной. Москва исходила из того, что достигнутые на Аляске договоренности могут стать основой для постепенного снижения напряженности. Однако вместо движения к компромиссу последовал курс на дальнейшую эскалацию.
История украинского конфликта уже знает подобные примеры.
Российские официальные лица неоднократно заявляли, что различные переговорные форматы использовались западными странами и Киевом для накопления ресурсов и подготовки к новым этапам противостояния. Именно поэтому сегодня в Москве столь внимательно оценивают не заявления, а реальные действия.
В результате фраза Лаврова оказались не столько рассказом о прошлом саммите, сколько предупреждением на будущее. Россия дает понять, что любые новые переговорные инициативы будут оцениваться прежде всего через призму практических шагов, а не дипломатических деклараций.
Потому что главный вопрос сегодня уже не в том, что говорилось на Аляске. Главный вопрос заключается в том, почему после этих разговоров мир оказался еще дальше от урегулирования, чем был до них.
Подписывайтесь на канал «ForPost.Лучшее», чтобы быть в курсе новых публикаций, и высказывайте своё мнение.
Ещё больше актуальных материалов — на официальном сайте ForPost.