Он идёт чуть позади — в песочной шляпе с мягкими полями, в очках с янтарными стёклами, в пальто цвета верблюжьей шерсти и клетчатом кашне. Идёт спокойно, с той особой неспешностью, которая бывает только у людей, нашедших в этом мире своё законное место. Рядом — она, вся в красном, как живая эмблема чего-то важного. Это Стокгольм, обычный будний день, обычная пожилая пара. И всё же — снимок, который невозможно не разглядывать. Потому что в нём есть то, чего мучительно не хватает в очень многих других местах на карте.
Шляпа как диагноз
Начнём с банального наблюдения, которое, однако, не становится от этого менее точным: пожилые мужчины в Европе — от Палермо до Хельсинки — выглядят иначе. Лучше. Привлекательнее. Не потому что у них другая генетика или иной климат. А потому что у них, судя по всему, иные отношения с собственным существованием.
Тот стокгольмский дедушка со снимка — не исключение и не персонаж глянца. Он просто гражданин своего города, который однажды решил, что жить — это искусство, а не обязанность. Что шляпа — это не понты, а способ смотреть на мир из-под правильного угла. Что очки могут быть янтарными. Что идти рядом с любимой женщиной — это уже достаточный повод держать спину прямо.
В России такой мужчина вызвал бы подозрение. "Что за фраер?" — первая реакция. Второй вопрос — откуда деньги. Третьего не будет: у нас не принято долго разглядывать то, что не вписывается в привычную картину мира.
Артемий Троицкий и его безжалостный приговор
Музыкальный критик и человек с безупречным глазомером Артемий Троицкий как-то высказался в том духе, что русские мужчины — это в целом эстетическая катастрофа, и с этим мало что можно поделать. Формулировки у него были, как водится, хлёсткие и не вполне парламентские.
Я не настроен столь радикально. Мужчины всякие бывают — и в России встречаются экземпляры, за которыми хочется идти просто потому, что интересно смотреть. Но Троицкий, при всей своей беспощадности, нащупал что-то реальное: проблема существует, и она системная.
Дело не во внешности как таковой. Дело в отношении к себе как к субъекту, достойному вложений — времени, внимания, вкуса. Европейский мужчина среднего и старшего возраста в большинстве случаев понимает, что он — не только функция (кормилец, защитник, боец), но и человек, у которого есть тело, стиль, способность получать удовольствие от хорошей рубашки и правильно подобранного шарфа. Это не нарциссизм, а лишь базовое самоуважение, которое снаружи выглядит как красота.
Откуда берётся некрасота
Некрасота — не врождённая. Она культивируется. Годами, десятилетиями, поколениями.
В России мужчина, слишком озабоченный собственным видом, традиционно подозревался в чём-то неподобающем. Настоящий мужик — это тот, кому "не до этого". У него дела. Он пьёт, работает, воюет, чинит машину. Красота — это для баб. Или для иностранцев, которые, как известно, немного того.
Эта установка производила своё действие методично и безотказно: из поколения в поколение мужчины отказывались от права быть привлекательными. Не в смысле сексуальной привлекательности — в смысле привлекательности как присутствия в пространстве, как эстетического высказывания. Мужчина должен быть незаметен, если он не в форме. А вот если в форме — это другой разговор.
Форма как национальная идея
Здесь мы подходим к самому неприятному.
Милитаризация российского общества последних лет — это не только про войну. Это про эстетику. Про то, какой образ мужчины государство предъявляет как образцовый. И образ этот — человек в камуфляже, с оружием, с правильной идеологической начинкой и, желательно, без лишних вопросов.
Берет вместо шляпы. Берцы вместо оксфордов. "Своих не бросаем" вместо "bello stare insieme" — той итальянской радости от того, что просто хорошо быть рядом.
Красота, которую Европа культивировала в мирное время как способ наслаждаться жизнью, в России всё настойчивее вытесняется другой эстетикой — эстетикой мобилизации. Её очень легко узнать: в ней нет шляп.
Бойцовский клуб на Маросейке
Канал "База" недавно зафиксировал: Китай-город превратился в главную площадку уличных боёв Москвы — за месяц насчитали двадцать конфликтных ситуаций с применением насилия. Один из культовых барных районов столицы уже получил прозвище "Бойцовский клуб".
Молодые люди, зарядившись спиртным, выясняют отношения кулаками по поводу того, кто рядом курил. Побоище прекращается только тогда, когда часть участников физически не может подняться.
Это — другой конец той же шкалы. На одном полюсе — стокгольмский дедушка с янтарными очками, который идёт по улице и просто живёт. На другом — молодые люди на Маросейке, для которых вечер пятницы стал поводом выяснить, кто сильнее. Оба варианта — это ответ на вопрос "что значит быть мужчиной". Ответы, как видим, разные.
Что будет дальше
Перспективы — и об этом приходится говорить без всякой радости — не обнадёживают.
Мужчины, возвращающиеся с войны, привозят с собой не только травму и покалеченные судьбы — они привозят усвоенный опыт, при котором насилие является нормальным инструментом решения проблем, а нежность и стиль подозрительны. Это не вина людей, прошедших через мясорубку, — это логика того, что с ними сделали. Но социальные последствия будут вполне реальными: атмосфера станет жёстче, тревожнее, агрессивнее. Пространство для стокгольмских дедушек в ней будет сокращаться.
Культура требует мира. Стиль требует досуга и ощущения, что завтра будет, что его стоит планировать. Шляпа с мягкими полями — это инвестиция в будущее. Её надевают тогда, когда уверены, что выйдут на улицу снова.
Мораль без морализаторства
Привлекательность пожилого европейца — это не магия генов и не волшебство скандинавского социализма. Это результат жизни в обществе, которое позволяло мужчине долгое время заниматься собой как проектом — не казённым, а личным. Читать книги не по приказу, одеваться не по уставу, идти рядом с женщиной не потому что так положено, а потому что хочется.
Это простые вещи. Почти до смешного простые.
Которые в России становятся почему-то недостижимой роскошью.
__________________________
Дорогие друзья, спасибо за лайк этому посту! Не забывайте подписываться на мой канал! Также его можно поддержать. Искренне ваш АЛЕКСЕЙ НАСЕДКИН.