Я стояла у плиты и переворачивала котлеты — третья бессонная ночь с Алиской выжала меня досуха. Вдруг телефон Антона взорвался громкой связью на всю кухню.
— Антоха, буди свою Лерку! Мы с детьми голодные, пусть стол накрывает, да побыстрее. Суп, второе. Мы через пятнадцать минут будем!
Из ванной, перекрывая шум воды, муж рявкнул: «Лера, слышала? Давай шевелись, свои люди едут!»
Я выключила газ и уставилась на сковороду. Три котлеты. Ровно три — мне, Антону и пятилетней Алисе. Супа — две тарелки. Ни грамма больше. А Серёга с Наташкой и двумя пацанами уже неслись через весь город, даже не спросив, дома ли я, есть ли у нас еда, хочу ли я вообще кого-то видеть.
Антон вывалился из ванной с полотенцем на плечах.
— Ну ты чего застыла? Доставай всё, накрывай. Серега с детьми голодные.
— Антош, у нас только три котлеты. И супа нет.
— Сгоняй в магазин. Или из фарша налепи. Ты же женщина, придумай что-нибудь.
Я открыла холодильник. Две сосиски, початая банка горошка, полпалки колбасы. Всё, что осталось до зарплаты. Антон знал, что меня сократили месяц назад и денег у меня ноль. Вчера он сам выгреб из моего кошелька последние пятьсот рублей «на пиво с пацанами».
— Дай денег на продукты.
Он поморщился:
— Ты опять? У меня пусто. Сообрази из того, что есть. Свои же люди.
Свои люди. Я вспомнила, как в прошлый раз они заявились без звонка в десять вечера. Орали до часу ночи, курили на балконе. А когда ушли, я увидела — Наташка надела мои новые туфли. Те, что я купила на первое собеседование за полгода. «Ой, перепутала», — сказала потом и не вернула до сих пор. А Серёга тогда же «по-братски» увёз ноутбук Антона — на неделю.
Я сняла фартук и села.
— Антон, я не буду готовить. Пусть едут в кафе.
Он швырнул полотенце на стул:
— Ты чего?! Это же брат. Он с дороги, дети голодные. Хватит меня перед ним позорить!
В этот момент раздался звонок в дверь. Я пошла открывать. На пороге стояла Наташка с двумя чумазыми пацанами. Следом ввалился Серёга с пакетом пива.
— О, Лерка, привет! Готово всё? Пацаны, мойте руки и за стол!
Дети, не разуваясь, побежали в гостиную, оставляя грязные следы.
Я встала в дверях кухни и скрестила руки.
— Привет, Серёж. У нас сегодня пост. Духовный.
Он замер:
— Чего?
— Пост. Решила, что нам с Антоном надо очиститься. От жадности, например. Или от наглости.
Наташка покрутила пальцем у виска, рванула к холодильнику, распахнула дверцу.
— Ой, а чё так пусто? А это что за три котлеты?
— Это наши котлеты. На ужин. Мне, Антону и Алисе.
Серёга побагровел:
— Ты издеваешься? Мы с детьми через весь город ехали! Антоха, ты чего жену не воспитываешь?
Антон стоял красный как рак.
— Лера, прекрати! Иди приготовь что-нибудь!
— Из чего? — я открыла настежь все шкафчики. — Из воздуха? Антош, ты мне вчера ни копейки не оставил. Давай свою карту, я закажу доставку.
Он замялся:
— Ну… на карте тоже не очень.
Серёга хмыкнул:
— Понятно. Нищая семейка. Ладно, поехали к маме, там хоть накормят. Поехали, Наташ.
Они ушли, хлопнув дверью. Антон повернулся ко мне с перекошенным лицом:
— Ну ты и сука, Лера. Брата выгнала. Завтра же позвоню маме, расскажу, как ты нас опозорила.
Я ничего не ответила. Пошла в спальню и начала собирать вещи. В старую спортивную сумку ложила джинсы, свитер, Алискину любимую куклу. Руки дрожали, но внутри была странная, звенящая пустота.
Антон вошёл и застыл:
— Ты что делаешь?
— Ухожу.
— Куда?
— К маме. У неё сегодня пост.
Он сел на кровать:
— Из-за Серёги? Ты серьёзно?
Я застегнула молнию:
— Нет, Антон. Из-за тебя. Ты ни разу не спросил, есть ли у меня силы. Есть ли желание. Просто приказал. Я устала быть прислугой.
Я вышла в коридор, взяла спящую Алису на руки. Она что-то пробормотала во сне и обняла меня за шею. Антон выбежал следом:
— Лера, стой! Ну хочешь, я позвоню Серёге, скажу, что он был не прав?
Я усмехнулась:
— Ты? Позвонишь Серёге? Антон, ты даже ноутбук у него попросить боялся.
Он замолчал. Я уже стояла в дверях, когда телефон завибрировал. Сообщение от свекрови: «Лера, мне Серёжа позвонил. Ты зачем детей голодными выгнала? Совесть есть? Позор тебе.»
Я набрала ответ: «Мама, я ухожу от Антона. Он Вам всё объяснит. Пост — это святое.» И выключила телефон.
Такси ждало у подъезда. Алиса спала у меня на плече. Водитель помог с сумкой. Мы выехали со двора. В окне квартиры зажёгся свет — Антон стоял и смотрел вниз. А я впервые за долгое время вдохнула полной грудью.
Через два часа я открыла дверь маминой квартиры своим ключом. Мама вышла в коридор, увидела нас с Алисой, мою сумку — и всё поняла без слов.
— Лерочка…
— Мам, мы к тебе. Можно?
Она обняла меня крепко:
— Конечно, доча. Мойте руки, у меня как раз суп на плите.
И я заплакала. От одного простого слова «суп», сказанного с любовью.
Прошло три дня. Подруга позвала меня администратором в свой магазин. Алиса ходила в садик при доме. Антон звонил раз двадцать — я не брала трубку.
На четвёртый день он приехал сам. С цветами. Стоял на пороге маминой квартиры — щетина на щеке, глаза красные.
— Лера, прости. Я всё понял. Я поговорил с Серёгой. Я ноутбук у него забрал. И туфли твои вернул. И сказал, чтобы больше без приглашения не приезжали.
Я молчала.
— А ещё я к маме поехал. Думал, она поможет… А она показала мне старый дневник отца. Там он точно так же перед своими братьями стелился, а мама плакала по ночам. И я понял — я таким же стал.
Я смотрела на цветы и на его лицо.
— Антон, давай попробуем так. Ты пока поживи один. Месяц. Посмотрим, как ты изменишься.
Он кивнул:
— Я подожду.
Я закрыла дверь. Мама подошла сзади, обняла за плечи:
— Правильно, доча. Пусть докажет. А нет — значит, не твой человек.
Я смотрела в окно, как Антон садится в машину. Он поднял голову, увидел меня и махнул рукой. И знаете, что я почувствовала? Ничего. Просто пустоту.
Но пустота была лёгкая. Без тяжести.
А через час зазвонил телефон. Номер не определён. Я подняла — на том конце орала Наташка.
— Ты что наделала, дрянь?! Антон нас выгнал и сказал, чтоб мы больше не появлялись! Ты развалила нашу семью! Ты…
Я перебила её спокойно:
— Наташ, у нас пост. И он надолго.
Нажала отбой и положила телефон на стол. За окном темнело. В комнате мирно сопела Алиса. А я вдруг улыбнулась — впервые за много дней.