Восемь пропущенных от мамы. Я перевернула телефон экраном вниз и сунула его под салфетницу. Сначала суп, потом всё остальное.
Олег не должен был увидеть.
В прихожей грохнула входная дверь.
— Лена! Ты где? Есть хочу, умираю!
Олег не разувался. Я слышала по звуку шагов — тяжёлые, с перекатом на носок. Кроссовки «Найк», сорок четвёртый размер. Три года назад я дарила их ему на день рождения. Он тогда ещё чмокнул меня в щёку и сказал: «Угадала, мечтал о таких».
Сейчас он прошёл на кухню и замер у меня за спиной.
— А где ужин?
Я не обернулась. Смотрела на кастрюлю с водой, которая так и не закипела.
— Лен, ты оглохла? Я спрашиваю — где ужин?
— Нет ужина.
Он схватил меня за плечо. Не сильно, но резко. Развернул к себе лицом.
— В смысле нет? Я с работы пришёл, жрать хочу, а ты мне что предлагаешь? Воздухом питаться?
— Я тоже с работы пришла.
— Ой, только не начинай. Твоя работа — это так, баловство. Диспетчером в такси сидеть — не мешки грузить.
Я молчала. За окном орали коты. Март. Сырость лезла в форточку, смешиваясь с запахом подгоревшего масла от соседей.
Олег прошёлся по кухне. Открыл холодильник. Захлопнул.
— Даже супа нет? Ты серьёзно? А чем ты весь день занималась?
— Супа нет. Вообще ничего нет.
— То есть как это — вообще?
Он начал заводиться. Я видела это по тому, как у него заходили желваки. Щетина на скулах топорщилась, как у рассерженного ежа. Когда-то мне это казалось милым.
— Ты вообще готовить разучилась или кем ты стала?! — он уже почти кричал. — Я пашу целыми днями! У меня сделка срывается! Я домой прихожу — и что я вижу? Пустую кастрюлю и жену, которая стоит как памятник!
— Олег...
— Что «Олег»?! Я тебя обеспечиваю! Я квартиру купил! Я машину поменял! А ты что? Ты даже суп сварить не можешь!
Он стукнул кулаком по столешнице. Подпрыгнула солонка. Покатилась и упала на пол — рассыпалась белыми крупинками по тёмному ламинату.
— Просто скажи — почему супа нет?!
Я открыла рот. Но ответить не успела.
В прихожей скрипнула дверь.
Не входная. Та, что ведёт в спальню. Там кто-то был.
Олег замер. Медленно повернул голову. Я увидела, как расширились его зрачки.
В коридор вышел мой отец.
Высокий, сутулый. В старом свитере, который я присылала ему посылкой два года назад. Рукава протёрлись на локтях почти до дыр. В руке он держал чемодан — тот самый, с отломанным колесом и ручкой, примотанной синей изолентой.
Я заказывала ему новый месяц назад. Он не взял.
— А это кто? — Олег попятился. — Лена, кто это?
Отец посмотрел на него. Спокойно так, без злобы. Как на мебель.
— Я отец Елены, — сказал он тихо. — А вы, стало быть, Олег.
— Какой ещё отец? — Олег обернулся ко мне. — У тебя же нет отца! Ты говорила — он умер!
Я молчала.
— Умер, значит, — отец усмехнулся. — Ну-ну.
Он поставил чемодан. Вытер руки о штаны. Посмотрел на Олега в упор.
— Вы, я смотрю, кричать горазды. Супа вам нет, значит. А вы жену свою спросили — почему она у плиты как каменная стоит?
— Да какое ваше...
— А такое, — отец шагнул вперёд. — Она сегодня полдня в больнице просидела. У неё мать в реанимации.
Олег открыл рот. Закрыл.
— В смысле? Какая мать? Лен, ты чего молчишь?
— А ты не спрашивал, — сказал отец. — Ты про суп спросил.
В кухне стало тихо. Только холодильник загудел, как ни в чём не бывало.
— Лен, — Олег шагнул ко мне. — Лен, ну ты скажи... Что случилось? Почему ты мне не позвонила?
Я подняла на него глаза. Впервые за вечер.
— Я звонила.
— Когда?
— Два раза. Ты сбросил. Написал: «На переговорах, не мешай».
Он застыл. Достал телефон. Начал листать. Я видела, как дрожат его пальцы.
— Чёрт... Лен... Я правда был занят... Там эти инвесторы...
Отец прошёл мимо него. Открыл кран. Набрал воды в стакан. Выпил. Поставил стакан на стол.
— Занят он, — сказал он в пространство. — Деловой.
— Послушайте, — Олег развернулся к нему. — Я не знал! Если б я знал...
— А ты спроси, — отец посмотрел на него через плечо. — Просто спроси. Как день прошёл. Почему глаза красные. Почему руки дрожат. Ты же муж. Ты должен видеть.
Он взял чемодан. Поднял его — неловко, перекосившись набок. Колесо скрипнуло.
— Я пойду. Лен, я в гостинице. На Комсомольской. Номер скину СМС. Если что — звони.
— Подождите, — Олег шагнул к нему. — Вы... вы можете остаться. У нас диван есть. Я...
— Спасибо, не надо. Я уж лучше в гостинице.
Отец посмотрел на меня. Долго. Молча. Потом кивнул — едва заметно, одними уголками губ.
Хлопнула входная дверь.
Мы остались вдвоём.
— Лен... — Олег стоял посреди кухни, растерянный, как ребёнок. — Лен, прости... Я не знал...
Я подошла к столу. Взяла совок. Начала собирать рассыпанную соль. Она шуршала, как песок.
— Давай я помогу, — он дёрнулся.
— Не надо.
— Лен, ну хочешь — я сейчас закажу еду? Из ресторана? Или сам сбегаю? Что ты хочешь?
Я выпрямилась. Посмотрела на него.
— Знаешь, Олег, мне сейчас почему-то кажется, что дело не в супе.
Он молчал.
Соль я высыпала в ведро. Белое на чёрном. Как всё просто устроено.
В спальне зазвонил мой телефон. Я пошла туда. На экране высветилось: «Реанимация, 3-й этаж». Я взяла трубку.
— Алло... Да... Да, я слушаю...
Олег стоял в дверях. Смотрел на меня. Ждал.
— Хорошо, я поняла, — сказала я в трубку. — Через час буду.
Положила телефон на кровать.
— Что сказали? — спросил Олег.
— Сказали — состояние стабильное. Пока без изменений.
— Это хорошо?
— Не знаю.
Я открыла шкаф. Достала куртку. Старую, с протёртыми манжетами. Другой у меня не было — новую я так и не купила, всё откладывала на ремонт его машины.
— Ты сейчас поедешь? — он мялся у двери. — Давай я с тобой...
— Не надо.
— Но я муж...
Я застегнула молнию. Взяла сумку. Посмотрела на него.
— Знаешь, Олег, когда я сказала тебе, что отец умер... Я не врала. Он умер для меня. Тогда. Когда ушёл из семьи, когда мне было двенадцать.
— Почему же он сейчас...
— Потому что я позвонила ему. Сегодня. Впервые за пятнадцать лет. Когда поняла, что больше некому.
Он ничего не сказал. Просто стоял и смотрел, как я завязываю шнурки.
— Я поехала. Ключи на тумбочке.
— Лен, я... я могу сварить суп. К твоему возвращению.
Я усмехнулась. Впервые за день.
— Свари, — сказала я. — Если хочешь.
И вышла в подъезд. Дверь закрылась. За ней было тихо.
Я спустилась на два пролёта. Остановилась. Прислонилась спиной к холодной стене. Пахло кошками и старыми газетами. Под ногами хрустела штукатурка.
Телефон пискнул. СМС от отца:
«Я на Комсомольской, 14. Гостиница «Заря». 312 номер. Если захочешь — приезжай. Я буду ждать».
Я смотрела на экран. На буквы, которые складывались в слова. Пятнадцать лет. Пятнадцать чёртовых лет.
На улице шёл дождь. Мелкий, противный, мартовский. Я вышла под него без зонта. Подняла воротник. Пошла к остановке.
В кармане завибрировал телефон. Олег.
Я посмотрела на экран. Подумала. И нажала «сбросить».
Потому что иногда суп — это не просто суп.