Я всегда считала себя человеком мягким, возможно, даже слишком. Моя жизнь была выстроена вокруг спокойствия: уютная квартира на восьмом этаже, пушистый кот по имени Ватсон, заставленный растениями балкон и работа, которую я искренне любила. Я — иллюстратор на фрилансе. Мои дни проходят за графическим планшетом: я рисую концепт-арты для видеоигр, создаю обложки для книг и разрабатываю дизайн персонажей.
Для меня работа из дома — это привилегия, выстраданная годами дисциплины. Для моей соседки по лестничной клетке, Марины, это означало лишь одно: «Аня — бездельница, которой повезло».
Марина была женщиной-ураганом. Ей было около тридцати пяти, она всегда носила спортивные костюмы от известных брендов, говорила громко и считала, что мир вращается исключительно вокруг нее и её троих детей.
Ее «наследие» состояло из семилетнего гиперактивного Лео, пятилетней капризной Милы и двухлетнего Дениса, который находился в той фазе развития, когда ребенок проверяет мир на прочность с помощью зубов и липких рук.
Всё началось в один дождливый вторник. Я сидела за столом, скрупулезно прорисовывая чешую дракона для нового заказчика, когда в дверь позвонили. На пороге стояла Марина, тяжело дыша, а вокруг нее, словно броуновские частицы, хаотично двигались её дети.
— Анечка, спасай! — выпалила она, не дожидаясь, пока я поздороваюсь. — У меня в ЖЭКе трубу прорвало, надо срочно ехать писать заявление. А с этими троглодитами я там с ума сойду. Пусть у тебя посидят полчасика? Ты же всё равно дома сидишь, тебе делать нечего!
Эта фраза резанула мне слух.
— Марина, вообще-то я работаю… — начала я, но она уже втолкнула детей в мою прихожую.
— Да какая там работа, за компьютером картинки рассматривать! — отмахнулась она. — Я мигом! Лео, не трогай тетину обувь! Мила, не реви! Всё, я убежала!
Дверь захлопнулась прежде, чем я успела сказать «нет».
Эти «полчасика» растянулись на два часа. За это время Лео чуть не уронил мой любимый фикус, Мила устроила истерику из-за того, что у меня нет розового зефира, а Денис попытался съесть хвост Ватсона (кот спасся бегством на верхнюю полку шкафа и смотрел оттуда с нескрываемым презрением). Я не нарисовала ни одной чешуйки. Когда Марина вернулась, она даже не извинилась за задержку. Просто собрала свой выводок, бросила «Спасибо, выручила!» и исчезла.
Если вы хоть раз давали слабину в общении с наглыми людьми, вы знаете: стоит им откусить палец, как они тут же начинают присматриваться к вашей руке.
Следующие несколько недель превратились в мой личный филиал ада. Марина начала приводить детей регулярно. Причины всегда были «жизненно важными»:
- «Анечка, мне срочно на ноготочки, мастер только сейчас окно нашла, а ты всё равно дома сидишь!»
- «Ой, у меня в торговом центре скидки на куртки горят, с детьми я ничего не примерю. Ты же ничем не занята!»
- «Мы с девочками на кофе договорились, мне нужен час тишины. Посидишь с моими?»
Каждый раз она использовала свой коронный аргумент: «Ты же всё равно дома». В её картине мира человек, не едущий к восьми утра в офис на метро, автоматически считался безработным тунеядцем с кучей свободного времени.
Моя работа начала страдать. Я срывала дедлайны, мне приходилось рисовать по ночам, когда чужие дети наконец-то покидали мою квартиру, а глаза слипались от усталости. Моя вежливость стала моим проклятием. Я пыталась отказывать:
— Марина, у меня сегодня сдача проекта, я не могу.
Но она была мастером манипуляций.
— Аня, ну как так можно? Мы же соседи! Тебе что, сложно? У тебя своих нет, хоть потренируешься! И вообще, что ты там такого важного делаешь?
Она просто заводила детей в квартиру, разворачивалась и уходила. Однажды она оставила их на пять часов, даже не оставив им еды. Мне пришлось варить им макароны с сосисками и слушать вой Милы о том, что сосиски нарезаны «неправильными кружочками».
Развязка этой драмы начала назревать в пятницу, накануне сдачи огромного заказа для американской студии. От этого проекта зависело, получу ли я годовой контракт, который позволил бы мне купить собственную студию. Мне нужна была абсолютная, звенящая тишина и максимальная концентрация.
В 10:00 в дверь раздался настойчивый звонок. Я посмотрела в глазок. Марина. С тремя детьми. И с пляжной сумкой.
Я приоткрыла дверь, оставив цепочку.
— Марина, я не могу. Совсем. У меня сегодня важнейший день, от которого зависит моя карьера.
Марина закатила глаза так сильно, что я испугалась, как бы они не застряли.
— Аня, не выдумывай! Какая карьера дома в пижаме? У нас с мужем годовщина, мы уезжаем за город в спа-отель до вечера. Няня заболела. Ты — мой единственный выход.
— Нет, — твердо сказала я. — Я не пущу их.
— Ты не можешь так поступить с матерью! — её голос сорвался на визг. Она резко дернула дверь на себя (цепочка жалобно звякнула), протиснулась в щель и буквально впихнула детей в прихожую.
— Вечером заберем! Дети, ведите себя хорошо! — крикнула она и, цокая каблуками, бросилась к лифтам.
Я стояла в прихожей, глядя на троих детей. Лео уже стягивал кроссовки, Денис пускал слюни на коврик, а Мила деловито пошла в сторону моей спальни.
Гнев, который копился во мне неделями, внезапно трансформировался во что-то холодное, расчетливое и кристально ясное.
Я поняла, что умолять, объяснять и просить бесполезно. Такие люди понимают только один язык — язык последствий. Что ж, Марина хотела, чтобы я поработала няней? Я стану лучшей няней в мире. Я стану такой няней, которую она никогда не забудет.
Я глубоко вдохнула, закрыла дверь и достала телефон. Сначала я написала заказчику, попросив отсрочку на 12 часов по семейным обстоятельствам (к счастью, мы были в хороших отношениях, и он согласился). Затем я открыла приложение экспресс-доставки.
Что больше всего ненавидят родители в своих квартирах? Шум, грязь и сахарную гиперактивность.
Мой заказ выглядел так:
- Два огромных набора кинетического песка (яркого, въедливого розового и синего цвета).
- Набор для создания слаймов (с блестками, разумеется).
- Три детские пластиковые флейты и один игрушечный барабан.
- Пальчиковые краски (самые яркие).
- Килограмм мармеладных мишек и шоколадные конфеты с жидким центром.
- Три больших бутылки сладкой газировки.
Доставка обещала быть через полчаса.
Пока мы ждали курьера, я собрала детей на кухне.
— Итак, банда, — сказала я, улыбаясь самой искренней улыбкой Джокера. — Ваша мама считает, что мне нечем заняться. И знаете что? Сегодня мы будем заниматься творчеством. Никаких правил. Никаких скучных мультиков. Сегодня — день свободы!
Дети недоверчиво переглянулись. Обычно взрослые только и делали, что запрещали им всё подряд.
Когда курьер привез пакеты, моя квартира превратилась в лабораторию анархии. Я постелила на пол в гостиной старую клеенку, высыпала туда кинетический песок и выдала им краски.
— Лео, — обратилась я к старшему. — Ты когда-нибудь пробовал смешать синий песок со слаймом и добавить туда блестки?
Глаза мальчика загорелись фанатичным огнем.
— Нет…
— Пора это исправить!
Мила получила полный доступ к пальчиковым краскам. Я разрешила ей разрисовать картонные коробки из-под доставки, себя, братьев и, если очень захочется, старое кресло, которое я всё равно собиралась выбросить. Денису я выдала миску с водой и безопасными красками — он был в восторге от того, что может просто лупить ладошками по цветной луже.
К обеду мы прервались на пиццу, которую я тоже заказала, а на десерт я открыла портал в сахарное измерение. Если вы никогда не видели троих детей, получивших неограниченный доступ к шоколаду, мармеладу и газировке, представьте себе стаю миниатюрных велоцирапторов, накачанных энергетиками.
Около четырех часов дня, когда уровень их энергии достиг апогея, я распаковала музыкальные инструменты.
— Дети! — перекрывая шум, крикнула я. — А теперь мы создаем рок-группу! Мила, Лео, вот вам флейты! Денис — вот твой барабан. Ваша задача — играть как можно громче! Мама будет так гордиться вами, когда вы исполните ей этот концерт дома!
В моей квартире воцарилась невероятная, оглушительная какофония. Пронзительный свист пластиковых дудочек сливался с неритмичными, но мощными ударами по барабану. Дети носились по кругу, измазанные розовым песком, липким слаймом и шоколадом. Они были абсолютно, безоговорочно счастливы.
Пока они репетировали свой концерт для мамы, я села за ноутбук и составила документ. Я распечатала его на красивой плотной бумаге и вложила в папку.
В 18:30 в замке повернулся ключ (я забыла упомянуть, что Марина однажды просто дала мне запасной ключ от моей же квартиры, "чтобы не звонить, если дети спят", который я по глупости взяла). Дверь распахнулась.
На пороге стояла Марина, отдохнувшая, с румянцем после спа-процедур. Она пахла дорогим лосьоном и расслабленностью.
— Анечка, мы вернулись! — пропела она. — Ну как тут мои анге…
Она осеклась.
Из гостиной на нее вылетела процессия. Впереди бежал Денис, яростно колотя в барабан липкими, синими от красок руками. За ним неслись Лео и Мила, остервенело дуя в пластиковые флейты. Их лица были перемазаны шоколадом, волосы склеены блестящим розовым слаймом. Они кричали, прыгали и свистели.
Марина в ужасе отшатнулась, прижав руки к лицу.
— Господи! Что… что это такое?! Что ты с ними сделала?! — завизжала она, пытаясь перекричать концерт.
Я вышла из кухни, попивая зеленый чай из кружки. Я была абсолютно спокойна.
— Развивала их творческий потенциал, — ласково улыбнулась я. — Ты же сама сказала, мне дома делать нечего. Вот я и решила вложить всё свое свободное время в раннее развитие твоих детей. Мы изучали текстуры, колористику и звукоизвлечение!
— Они же грязные! Они липкие! Мой ковер! Моя машина! — в панике запричитала соседка, пытаясь отобрать у Лео флейту. Но Лео, накачанный сахаром, увернулся и дунул в флейту с удвоенной силой прямо ей в ухо.
— Мама, мы теперь рок-группа! Тетя Аня разрешила нам играть дома громко-громко! — радостно завопила Мила, оставляя блестящий розовый отпечаток ладони на светлых спортивных штанах Марины.
— Да, — кивнула я, подходя ближе. — Кстати, Марина, чуть не забыла. Поскольку наши с тобой отношения перешли на новый уровень, я решила формализовать процесс.
Я протянула ей красивую папку. Дрожащими руками она открыла её. Внутри лежал счет.
— Что это? — прошептала она, пробегая глазами по строчкам.
— Это счет за услуги Элитного домашнего детского сада полного дня «Творческий полет», — деловито пояснила я. — Как ты справедливо заметила, я работаю из дома. Мой рабочий час стоит 2500 рублей. Умножаем на 8 часов, плюс надбавка за троих детей, плюс компенсация материалов (кинетический песок, слаймы, музыкальные инструменты и питание). Итого — 32 400 рублей.
Лицо Марины пошло красными пятнами.
— Ты с ума сошла?! Какие деньги?! Мы же соседи! Я ничего не буду платить!
— О, это твое право, — я пожала плечами и сделала глоток чая. — Но если до понедельника деньги не поступят на мою карту, я буду вынуждена передать записи с камер наблюдения на лестничной клетке в органы опеки. На них четко видно, как ты насильно заталкиваешь детей в чужую квартиру, игнорируя мои возражения, и уходишь на весь день, оставляя их в опасности без договоренности. Думаю, им будет интересно послушать про твой спа-отель. И да, копию счета я отправлю твоему мужу на работу.
Марина открывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на берег. Её идеальный мир, где все ей должны, только что с треском рухнул.
— Пошли вон! — наконец рявкнула она на детей. — Быстро домой!
Дети, всё ещё в состоянии эйфории, с криками и свистом выкатились в коридор. Марина злобно сверкнула на меня глазами, развернулась и, не сказав больше ни слова, захлопнула дверь моей квартиры.
Деньги, к моему легкому удивлению, поступили на счет вечером в воскресенье. Сообщение от банка сопровождалось единственной припиской в комментариях к переводу: «Подавись».
Я не стала подавиться. На эти деньги я заказала клининг, чтобы отмыть гостиную от остатков слайма, купила Ватсону самую дорогую когтеточку и заказала себе потрясающий ужин из ресторана. Свой проект я успешно сдала в срок, проработав всю ночь в идеальной, блаженной тишине.
С того дня Марина со мной не здоровается. Если мы сталкиваемся у лифта, она делает вид, что очень увлечена своим телефоном, и крепко держит детей за руки.
А дети? Дети каждый раз смотрят на меня с обожанием. Лео как-то раз попытался вырваться и подбежать ко мне с криком: «Тетя Аня, а мы еще будем делать розовый песок?!», на что Марина с ужасом схватила его в охапку и почти бегом затащила в свою квартиру.
Я всё так же работаю из дома. Мой балкон зеленеет, кот мурлычет на подоконнике, а графический планшет послушно рождает новые миры. И теперь, если кто-то из знакомых пытается сказать мне: «Тебе же всё равно делать нечего, ты дома сидишь», я просто загадочно улыбаюсь и спрашиваю:
— А как вы относитесь к пальчиковым краскам и барабанам?
Обычно после этого вопросов больше не возникает. Мой дом снова стал моей крепостью, и граница этой крепости защищена надежнее, чем Великая Китайская стена. Защищена блестками, сахаром и одной маленькой пластиковой флейтой, которая, я надеюсь, до сих пор звучит в соседней квартире по утрам.