Топливный кризис охватывает все больше регионов, не оставив в стороне и Москву, пережившую налет беспилотников на НПЗ в Капотне. Как и почти везде, в городе начали расти цены на бензин, на АЗС появились очереди.
О том, насколько острой является ситуация в Москве, реальным ли может стать дефицит топлива, не грозит ли городу крымский сценарий и о перспективах жизни в «новых условиях» в колонке для «Москвич Mag» рассказал директор по внешним коммуникациям NEFT Research Дмитрий Прокофьев:
«Пока фиксируется только локальная напряженность. О тотальном дефиците бензина говорить преждевременно. Те ограничения, которые сейчас вводят на АЗС, это не столько констатация физического дефицита, сколько превентивная мера, чтобы сбить ажиотаж.
Сценарий, при котором продажа топлива будет полностью приостановлена или очень жестко регламентирована по талонам, маловероятен. На мой взгляд, он даже совсем невероятен, поскольку любая тема с такого рода ограничениями политически очень болезненна. Но само наличие таких предложений говорит о высокой степени нервозности рынка.
Об этом даже говорила глава финансового регулятора, предупреждая, что, поскольку рост цен на топливо так или иначе заложен в цену всех товаров, он отразится на инфляционном давлении. На самом деле доля топлива в производстве товаров некритична. И даже более значительный рост цен на ГСМ не обернется такой же инфляцией. Но Россия — страна торговая, в сфере услуг, особенно логистических, сервисов (такси, доставки и так далее) это будет ощутимо.
Цена на топливо сказывается не столько на инфляции, сколько на инфляционных ожиданиях — почувствуйте разницу. Но инфляционные ожидания обладают в РФ фактором самосбываемости, и если люди видят рост цен на АЗС, они будут переносить это на все и соответствующим образом себя вести.
Кроме инфляционного давления нынешняя ситуация отразится в виде дополнительной нагрузки на независимые АЗС. Крупные компании, естественно, отправляют топливо на свои заправки, а независимые сети вынуждены закупать бензин дороже, например из Беларуси.
Плюс риски для бюджетной системы. У нас и так достаточно дефицитный бюджет — не критически, но значительно. Все участники нефтяного рынка воспользуются текущей ситуацией, чтобы просить у правительства льгот и поблажек. К тому же властям придется компенсировать издержки тем предприятиям, особенно приоритетного сектора, которые нуждаются в энергии. Еще один фактор: дополнительные расходы на стабилизацию топливного рынка создадут новую нагрузку на бюджет.
У правительства не такой большой диапазон решений. Введут меры по усилению контроля за ценообразованием, могут снять акцизы на бензин АИ-95, начнут стимулировать импорт. А что такое стимулировать импорт? Это тоже издержки, плюс удар по маржинальности внутреннего производителя. Корректировка и отмена демпфера (а как мы помним, это был механизм поддержки внутреннего производителя) приведут к росту цен на бензин, чего правительство стремится избежать. Вероятно, будут ужесточать экспортный контроль, чтобы нефтепродукты не вывозились, но это обоюдоострая штука, потому что теряются внешние рынки.
Еще один важный момент. Данные о реальных объемах производства сейчас закрыты. Это создает дополнительную нервозность, потому что циркулируют неофициальные данные и слухи, но никто не может сказать точно, есть или нет те или иные ресурсы. Возможно, возврат к публикации этих данных, какими бы они ни были, снял бы определенную нервозность. Но правительство на это не пойдет, потому что раз запретили, то не разрешать же…
Возможна адресная поддержка независимых АЗС, которые первыми ощущают дефицит, но это, опять же, расходы для бюджета. Конечно, будут оптимизировать поставки из Беларуси и вообще импорт бензина.
Но все подобные меры — это экстренное вмешательство и снятие симптомов. Когда вы нездоровы, аспирин снизит температуру, но не вылечит инфекцию. Это симптоматическое лечение. Главную проблему — несоответствие объемов предложения и объемов спроса — эти шаги в краткосрочной перспективе не решат».
Иллюстрация: Саша Лунская
Текст: Антон Морван
Текст: Дмитрий Прокофьев