Эту историю мне прислал Эльдар Караев:
На твоем канале зашел разговор о том, что служили вдали от родного дома, я сам, как ты знаешь, служил на Дальнем Востоке, но в комментариях писали о том, что многие служили и на Кубе. Вот тебе хотел рассказать про это историю, как возили, я лично не видел, но столкнулся с этим, наших срочников-солдат не только на Кубу, в Анголу, Вьетнам, там, в страны Африки.
Слушай, у нас часть была небольшая, личный состав — человек 60, человек 30-40 — офицеры, мичманы, прапорщики, ихние жёны, вот и весь гарнизон. Часть была интендантская, Центральный склад Тихоокеанского флота. Со всего Тихого океана туда приходили имущество, оборудование, всё-всё-всё, только не было этих самых... боеприпасов, там, оружия и остального.
И со всего Тихоокеанского флота приезжали получатели. Кто... кому в вагон грузили, кому на машину — отправляли опять. В общем, постоянно, регулярно приезжали подразделения, которые сопровождают грузы, пару дней у нас оставались в теплушках. На теплушках приезжали, потом мы их отправляли... Ну дело не в этом, начну по сути.
Служил один очень неплохой мужик, мичман. Фамилию до сих пор помню, потому что фамилия такая, ну типа, типовой. Он был начальником вещевой службы. Административно-хозяйственный отдел, майор был там начальником. А... Короче, кладовщиком был. Один прапорщик, Лехнер, он заведовал продуктами, а другой, Слиповой — вещами. Ну, знаешь, что такое вещи — всё... всё через него. Хороший, опрятный склад был, сухой, тёплый, чистый.
И он в этот склад... никто туда не мог попасть, редко кто попадал, но я по долгу службы, когда уже был замстаршины роты, и плюс ещё нашего старшину выжили, прогнали из части, он номинально числился, я исполнял его должность, обязанности. У меня были все ключи, все подходы, я официально подписывал официальные документы, всё остальное. В общем, товарищ был ответственный.
И у нас ещё сложились какие-то такие дружеские отношения, часто у меня к нему дело попадало, и я у него был своим. Чаю попили, покурить, поболтать, про то, про это…И в вещевом складе была ещё одна дверь. Она была обитая железом, кажется, ещё решётка была. Ну типа, как в частях, в ротах, в казармах комната оружейная бывает такая.
Я никогда туда не заглядывал, не видел, и как-то я просто спросил: "Товарищ мичман, а что за дверь, куда она ведёт?". Он отмахнулся, просто махнул рукой, типа "не твоё дело", или там "не надо тебе знать". В общем, уклонился.
Ну, прошло там время, я не напирал на него, месяц, два, три... Он один раз под мухой, я проходил, он сидит, поздно вечером там, я зашёл: "Ай, давай, иди, чайку попьём, поговорим". Вот я ему говорю: "Что там у тебя?". Там, говорит, как он сказал, "кладенец", не знаю, Клондайк или Эльдорадо. "Там такое, что, — говорит, — ... как зайдёшь — так глаза на лоб полезут".
Ну я: "Давай, мичман, покажи, покажи, покажи". — "Ладно, так уж и быть, хороший ты парень", — говорит мне. Открывает там ключ на ключе, замок на замке, постоянно отворачивается от меня, типа всё секретно, всё скрывается, конспирация.
Захожу.Я был поражён, во-первых, помещением. Помещение было идеально чистое. Он лично убирал. Панели, стены здесь были полированное дерево. Только на полу паркета не было. Шкафы были, почти домашняя мебель. Открывает один, десятки костюмов. Разной расцветки, красивые. Рукой пощупаешь — чувствуешь качество. Посмотришь на их эти ярлыки: Финляндия, Австрия, Италия, Франция — непонятно!
Обуви — от босоножек до ботинок, до полуботинок…туфли — всё тоже: Финляндия, Австрия, Италия, Франция, Южная Корея, Япония. Глаза на лоб! Что это значит? Рубашки кипами лежат, сорочки, свитера, пуловеры... Пальто... Ну, пальто не были, плащи точно были. Пиджаки отдельные, там, не знаю, ветровки — всё супер! Ни одного нет изделия Советского Союза или соцстран. Всё супер. "Видал, — говорит, — всё? Забудь!". И закрыл. А я там пытался что-то вытянуть, присмотреть, пару сорочек.
Ну, глаз положил на это дело, я: "Слиповой, я тебя раскручу. Не может быть, что с этого... оттуда ничего нельзя вытянуть". Там через месяц, через неделю, не знаю, забыл когда, как, я затарил пару бутылочек вина ему, а закусон сделал, всё. Не спеша пришёл, там, угощаю. "Ну сам не буду пить, ну ладно". В общем, грамм 100 тоже выпил с ним.
Я говорю, что "уезжаю скоро, дембель, то есть хочу о тебе память оставить. Неужели оттуда ничего нельзя?". — "Да ты что, это подсудное дело, трибунал, это всё... чуть ли Министерство обороны СССР". Короче, пришли к консенсусу... Я одну сорочку выбрал себе, она была уникальна тем, что она была южнокорейская, клетчатая, с двумя карманами, плечиками-погончиками, кнопки интересные были, они какие-то коричневые, перламутр были. Ну, всё, нормальная рубашка, причём мой размер, всё.
Он мне говорит, "Положи на ее место, — говорит. Я — найду или куплю... — ну, разумеется, на свои деньги пока, — ...сорочку под цвет... расцветку, чтобы была похожа. Мне надо будет для укомплектования, на случай сдачи, приёма, ревизии обычно поштучно идут, да, считают. Это разносортица называется", — говорит. — "Я тебе организую эту сорочку". В общем, организовал. И недорого мне обошлось это: в рублях может 15. А по ходу, если эту сорочку здесь у нас на Чёрном рынке в Баку, в общем, если её так купить, рублей 45-50 стоило бы точно.
Так случилось, что он тоже договор его окончился, и он ушёл в отставку, и исчез. Не видел я его месяц, два, три. Слышал про него, что во Владивостоке живёт, ну не возвращался. Кому сдал, как сдал — я не помню, кажется, принял его прапорщик Лехнер. А... он австриец был, с Казахстана. Он заведовал... Значит, он заведовал продуктовым складом, и его приказом кинули на вещевой. Короче, нехороший человек был.
Потом я помню хорошо, я поехал во Владивосток, уже поближе к дембелю, мне отправили деньги. А во Владивостоке тогда была официальная, зарегистрированная толкучка. Вот как сейчас в какие-то девяностые года толкучки — ну, официально. А джинсы продавали, шмотьё, всё, что хочешь, продавали. Я пробил себе увольнение, пошёл, купил себе, помню хорошо, джинсы, купил себе отдельный пиджак, по-моему, две пиджака купил в хорошем состоянии, почти новые, но в комиссионном.
А... Когда возвращался, хотел приобрести билет в кассе воинской, постучался —смотрю, Слиповой оттуда выглядывает. Ха! "Караев. и ты здесь, Слиповой, всё... Давай-ка ко мне!". Зашёл я к нему, посидели, всё, я рассказал. М-м... Пошел я купил вино, кажется, пару бутылок, опять сели, выпили. У меня до 11 часов ночи была увольнительная.
И в конце концов я ему сказал, говорю: "Слиповой, вот расскажи, что за склад, чего за склад?". — "Ну ладно, — говорит, — меня уже там нету, и ты скоро уезжаешь. Это, — говорит, — НЗ — неприкосновенные запасы". — "Для кого?". — "Тех срочников, которые отправляются за границу для оказания братской помощи". Ну, Афганистан, кажется, не входил тогда в это.
А... за океан там, не знаю, на острова, Вьетнам, там, в Анголу, ну, в Египет. Их переодевают в эту одежду, и они так прибывают. Ну, я не совсем понял: "Как это... Можно же было бы солдат, да, одеть в камуфляж, форму, там, и одеть их в местную военную форму?". — "А нет, — говорит, — ...". И он мне рассказал удивительную историю.
Однажды советский лайнер, Ту-134 или Ту-154, летевший на Кубу, был полностью заполнен советскими солдатами, срочниками, офицерами, прапорщиками, и все были в советской форме. На Кубе была непогода, аэродромы не принимали. Что делать? Что делать? Крутились-крутились-крутились, ну... и бензин потратили, а и всё остальное израсходовано.
Запросили Нью-Йорк. В принципе, империалисты дали разрешение. Они сели в Нью-Йорке. Надо было ещё дозаправиться. Ну и американцы сказали: "Все пассажиры должны покинуть салон, мы так не заправляем". Как салон покинуть? "Да заправляйте так!". — "Нет, — говорят, — это вам не Москва, не Кыргызстан и не Азербайджан". А USA!!!
Центральный аэропорт Нью-Йорка, чуть... второй-третий центр мира, сейчас окажутся советские солдаты, даже если на нейтральной зоне, в полной военной форме с мешками, ну, только без оружия. Это же скандал, туда нахлынут сейчас журналисты, корреспонденты, и растрезвонят: "Вот, вы, оказывается, говорили, что не вмешиваетесь в кубинские дела, а вот прямо самолётом туда вооруженные силы отправляете, служить там, а воевать, и всё, что...".
Ну что, скандал был, это в семьдесят пятом или в семьдесят шестом году. А дальше я не знаю, чем закончился скандал, но приняли решение: переодевать советского солдата в гражданскую одежду. У него был паспорт заграничный, и типа "руссо туристо", ну, допустим, да: молодёжь-комсомольцы летят, строят на Кубу, что ли, оказание братской помощи, на фестиваль. И такие случаи, если снова могут приземлиться в любой стране в аэропорту, выйти, через законный советский заграничный паспорт пройти перерегистрацию.
А у нас в части... оно у нас такое было, знаешь, как это, закрытое. Иногда, смотришь, среди белого дня всех на построение, загоняют в клуб, крутят фильмы. Но не выходить, нос не высовывать, не вонять, чтобы не один. И какие-то представители ходят по гарнизону, очень внимательно всё изучают, смотрят, чтобы людей был бы минимум и никто никуда не заглядывал. У нас там ветка была тупиковая, туда заезжал... закатывали вагоны и вели какие-то погрузочно-разгрузочные работы.
Это называлось "немая разгрузка", то есть глухонемая разгрузка. Там они вели разговоры, там кажется, если вечером, фонарями пароль какие-то были, мигалками. Я всё же один раз согрешил. Во время просмотра исчез, поднялся на чердак клуба и что-то смотрел на транспорт и увидел: краны-краны не наши.
Что... Потом уже в двухтысячных годах ли, я узнал, что по стране колесили железнодорожные вагоны. В железнодорожных вагонах под багажное отделение, под почтовое отделение или даже гражданские пассажирские вагоны были спрятаны, смонтированы ракеты, чуть ли не ядерными боеголовками. Они вот так колесили по стране, в любой момент с любого конца страны могли бы ударить куда. И вот всякие такие перегрузки-загрузки делали в нашей части.
А насчёт того, что одевать — точно так же. Ночь — идеально, все спят-спят, ничего не знаем. Дежурный по части даже не имел права выходить, сидел в своём кабинете. Приезжали представители, у представителей были ключи от этого. Вызывали единственного этого самого вещевика. За мою службу один раз это было, кажется, несколько человек переодели того-сего. Одевали там, зеркало там, пиджак этот... Не знаю, может там потом портные подшивали — всё... Ну, это уже не у нас. И они исчезали, как появлялись. Вот такие дела...