Женщины пекли хлеб, пока мужчины стучали молотками, сбивая длинные столы. Я помогала девчонкам с уборкой и готовкой. К закату сошлась вся деревня.
Каждой семье досталось по две буханки черствого хлеба, и на несколько бесценных часов люди притворились, будто им не так уж и паршиво жилось. Урожай в тот год выдался скудным, а прошлый зимний мор, унесший жизни наших родителей, до сих пор не отпускал общину. Многих все еще лихорадило. Я и сама чувствовала это — тяжесть в груди, которая засела там с самой зимы. Редко кто у нас доживал до сорока. И все же за праздничным столом люди благодарили Древнего за то, что пережили еще один год. Кое-как перебились, но выжили.
Когда священник наконец вынес на площадь чашу для Избрания, толпа затихла. Он опустил руку внутрь, вытащил записку и выкрикнул: — Томми Уэллс!
Это был мой младший брат.
По толпе тут же прокатился вздох облегчения. Пятилетний Томми посмотрел на меня и заулыбался — он решил, что выиграл какой-то приз. Глупый, он ничего не понимал. Меня затошнило.
Люди стали расходиться, а мне не давала покоя одна мысль. Сколько я себя помнила, жребий никогда не выпадал детям Старейшин. А теперь выбрали самого маленького сироту в деревне.
Поздней ночью я пробралась в храм. Искать долго не пришлось: чаша для Избрания стояла прямо за алтарем. Я вывалила ее содержимое и принялась перебирать имена. Потом перечитала еще раз. Имен судейских детей среди записок не было вообще.
Не успела я осознать, что это значит, как к храму потянулись голоса. Я торопливо сгребла бумажки обратно в чашу и скользнула за тяжелые портьеры.
Дверь отворилась, первыми вошли женщины. Они тихо переговаривались, пока не появились Старейшины. Стоило мужчинам войти, как женщины тут же умолкли и скинули капюшоны. У некоторых на лицах виднелись синяки. Когда все были в сборе, священник чиркнул спичкой и бросил ее в чашу.
Глядя на разгорающееся пламя, один из Старейшин произнес: — Опять сработало. Наши дети в безопасности еще на год. Одна из женщин робко подала голос: — Рано или поздно они же заметят. Старейшина с маху ударил ладонью по столу: — Цыц. Мужчины разговаривают.
Женщина втянула голову в плечи и сжалась. — Больше десяти лет не замечали, — продолжил он. — А если кто и догадается, кто им поверит? Остальные женщины молчали. Затем заговорила жена старосты. — Я своего Питера… — она зашлась в кашле, но пересилила себя, — ни за что в этот лес не отдам. Он и так совсем ослаб от лихорадки. Уж лучше пусть будет ребенок из бедной… — снова кашель, — семьи. Остальные согласно закивали.
Не в силах сдержать отвращение, я судорожно вздохнула. В зале воцарилась гробовая тишина. В следующую секунду Старейшины кинулись к шторам и скрутили меня.
Утром священник объявил общине, что меня поймали на краже в храме и в наказание я отправлюсь в лес вместе с Томми. А поскольку в этом году Древнему отдадут сразу двоих детей, то в следующем Избрания не будет.
Толпа разразилась ликующими криками. Я пыталась кричать правду, но никто не слушал. Я была всего лишь нищей сиротой, а в нашей деревне женщины и дети не имеют права голоса.
К вечеру нас с Томми заперли в деревянные клетки, отвезли к самой опушке леса и оставили там. Брат выплакал все слезы и уснул.
Прошло несколько часов, прежде чем из чащи донесся глубокий голос, раскатившийся по деревьям, точно далекий гром: — Вы — Избранные.
Томми мгновенно проснулся и снова залился слезами. — Да! — закричала я в темноту. — Это мы. Пожалуйста, тебе ведь нужна только одна жертва! Возьми меня! Умоляю, не трогай Томми!
Из темноты проступил силуэт. Древний был огромным. Его тело казалось единым целым из камня, переплетенных корней и вековой древесины. В трещинах коры тускло светился мох, а из плеч, точно ветвистые рога, вздымались сучья. Он произнес: — Здесь нет никаких жертв.
Я опешила и захлопала глазами. — Идите за мной, — велел он.
Дверцы клеток распахнулись сами собой. Мы с Томми пошли следом. Путь занял всю оставшуюся ночь.
Когда восток подернулся предрассветным заревом, мы поднялись на вершину хребта, с которого открывался вид на широкую долину. Я застыла как вкопанная. Там, внизу, над садами и каналами возвышались белые башни. По утопающим в зелени улицам гуляли люди. В утреннем воздухе разливалась музыка, а долину наполняли ароматы яств, которых я в жизни не пробовала. Какое-то время я просто стояла, отказываясь верить собственным глазам.
— Что это за место? — наконец спросила я. Древний посмотрел на город. — Здесь живут дети, которых отправляют ко мне. И он двинулся вниз по склону. Мы пошли за ним.
В городе люди улыбались и приветствовали нас. Никто не боялся Древнего, его встречали с радостью. По улицам со смехом и криками носилась детвора. Куда ни глянь, все выглядели здоровыми, сытыми и счастливыми.
Вдруг кто-то окликнул меня по имени. Я обернулась. Ко мне бежала Мэри — девочка, которую избрали в прошлом году. От той изможденной, вечно голодной замарашки, какой я ее помнила, не осталось и следа. Чистая одежда, круглые румяные щеки, а лицо так и светится от радости. Не дав мне опомниться, она крепко обняла меня.
— Что здесь происходит? — пролепетала я. Мэри рассмеялась: — То же самое, что сейчас произойдет и с вами.
Сгорая от любопытства, я повернулась к Древнему. — Если здесь все устроено так, — спросила я, — почему в деревне уверены, что ты убиваешь детей? Древний пристально посмотрел на меня. — А ты бы вернулась, чтобы рассказать им правду?
Я вспомнила синяки на лицах деревенских женщин. Вспомнила проклятую лихорадку. Вспомнила жену старосты, которая подстроила Избрание, лишь бы ее сыночек остался дома. А потом я посмотрела на залитый солнцем город.
— Нет, — ответила я.
Новые истории выходят каждый день
В МАКС https://vk.cc/cVZjSO
Во ВКонтакте https://vk.com/bayki_reddit
Озвучки самых популярных историй слушай 🎧
На Рутубе https://rutube.ru/channel/60734040/
В ВК Видео https://vkvideo.ru/@bayki_reddit
На Ютубе https://www.youtube.com/@bayki_reddit