Снова пусто на карте, Денис. Ты даже на хлеб с кефиром не оставил. Жанна стояла посреди кухни, опираясь о массивную дубовую столешницу — наследство от бабушки, пережившее три эпохи и собиравшееся пережить еще столько же. В правой руке она держала смартфон с открытым банковским приложением. Цифры на экране выглядели настолько сиротливо, что им впору было просить милостыню на паперти.
Денис сидел за столом. Он уплетал бутерброд толщиной с энциклопедию, щедро сдобренный ветчиной. Жевательный процесс шел бесперебойно, словно конвейер на пищевой фабрике.
— Жанна, ну ты ж понимаешь, — выдал он тоном уставшего философа, не прекращая жевать. — Матери надо помогать. Там сайдинг подорожал, и трубы надо менять. Не оставлю же я родную мать и сестру без водопровода.
— Трубы вы меняли в прошлом месяце, а в позапрошлом — крышу. Ваша крыша, судя по вливаниям, скоро покроется сусальным золотом.
Квартира Жанны — добротная, просторная двушка с высокими потолками — досталась ей от бабушки. Здесь царил теплый уют, старый, но безупречно отциклеванный паркет скрипел только в нужных местах, крепкие стены помнили не одно поколение, гигантские окна впускали щедрый свет. Денис въехал сюда полтора года назад с одним чемоданом вещей и двумя парами кроссовок. Сначала они исправно скидывались на все расходы пополам.
Но полгода назад Ольга Викторовна, мать Дениса, совершила гениальный риэлторский маневр: продала свою городскую трешку и купила загородный дом, переехав туда вместе с дочерью Светой. Света представляла собой феномен природы: ее главным жизненным достижением было умение перерабатывать еду в неподвижность.
Она обладала габаритами небольшого ледокола, ее центр тяжести надежно приковывал ее к дивану при любых жизненных обстоятельствах. Работать Света не любила, считая, что ее тонкая душевная организация не перенесет сурового графика с девяти до шести. Ольга Викторовна быстро поняла, что загородная недвижимость — это бездонная яма.
И с тех пор зарплата Дениса превратилась в стремительный ручей, утекающий прямиком в карманы строительных бригад, устанавливающих Ольге Викторовне заборы, теплицы и новые веранды.
Жанна до поры до времени наблюдала. Денис жил в ее квартире, пользовался горячей водой и электричеством, спал на ортопедическом матрасе, стирал свои вещи в ее машинке и ел еду, купленную на ее деньги. Его вклад в быт стремительно сужался до эпизодической покупки туалетной бумаги раз в три недели. Свою зарплату он почти полностью он переводил матери на бесконечный ремонт дома.
— Слушай, ну потерпи немного, — беспечно махнул рукой Денис, потянувшись за вторым куском ветчины. — Сейчас доделаем им канализацию, потом останется только фасад утеплить — и все, заживем.
— Заживем, — эхом повторила Жанна, пряча телефон в карман домашнего кардигана.
В ту же пятницу вечером Денис вернулся с работы в предвкушении спокойных выходных. Он заранее запланировал лежать на диване и смотреть футбол, чемпионат мира это святое. Но едва повернув ключ в замке, он заподозрил неладное: из-под двери тянуло запахом пирогов с мясом, а из глубины квартиры доносился густой раскатистый бас, обсуждающий последние новости.
Денис толкнул дверь. В прихожей, вытеснив его любимые кроссовки в угол, стояли гигантские резиновые сапоги, элегантные женские туфли и четыре огромные миски.
— О, зятек, привет, дорогой! — Сан Саныч, отец Жанны, мужчина внушительной комплекции с усами, которым позавидовал бы любой киношный сыщик, вышел из кухни. Он радостно хлопнул Дениса по плечу с такой силой, что у того клацнули зубы.
— Здравствуй, Дениска! — следом выплыла Валентина Петровна, теща. На ней был шелковый халат, волосы уложены волосок к волоску. — Обувь снимай аккуратнее. Зевс и Аполлон любят погрызть шнурки.
Зевс и Аполлон, два огромных лабрадора с габаритами откормленных телят, уже обнюхивали штанины Дениса, оставляя на темной ткани щедрые порции слюны. Жанна стояла в дверях кухни с легкой полуулыбкой, наблюдая за мужем.
— А чего это вы? — выдавил Денис, прижимаясь к стенке, пока Аполлон пытался засунуть нос ему в карман куртки. — В гости зашли?
— Жить приехали! — радостно гаркнул Сан Саныч. — У нас в спальном районе трубы меняют, воду отключили, пылища стоит неимоверная. Жанночка сказала: чего нам мучиться? У вас тут двушка шикарная, места всем хватит.
У Дениса дернулся глаз. Он перевел взгляд на жену. Жанна просто кивнула, подтверждая слова отца. Денис, конечно, пытался возмутиться. Вечером, закрывшись с Жанной в спальне, подальше от храпящих лабрадоров, он зашипел:
— Ты в своем уме? Они же тут все перевернут! Эти собаки как кони. И вообще, почему ты со мной не посоветовалась?
— Посоветовалась? — Жанна удивленно приподняла бровь, аккуратно складывая покрывало. — Денис, а разве ты со мной советовался, когда отправлял все свои деньги на теплый пол для Светы? Я думала, у нас теперь такой формат семьи: помогаем родственникам. А у мамы с папой тяжелые времена, нужен комфорт. Ты же мужчина, ты же хозяин.
От слова «хозяин» у Дениса расправились плечи. Это была его ахиллесова пята: он до безумия любил казаться щедрым патриархом, который решает все проблемы одним взмахом кошелька.
— Ладно, — процедил он, поправляя воротник. — Пара дней роли не сыграют.
Но пара дней незаметно перетекла в неделю, а потом и во вторую. И тут началось самое интересное. Сан Саныч и Валентина Петровна оказались людьми с весьма неплохим вкусом к жизни. И если Жанна привыкла экономить, планируя бюджет с учетом утекающих к свекрови денег, то ее родители стесняться не собирались.
Утром в субботу Сан Саныч подошел к Денису, который пытался спрятаться от семейной суеты за экраном ноутбука:
— Деня, мы тут с Жанночкой список продуктов накидали. Ты ж сегодня за рулем? Сгоняем на рынок. Зевсу и Аполлону корм нужен. А мне бы стейков взять, нормальных. У вас тут сковородка-гриль шикарная — грех не пожарить.
Через два часа на рынке Денис с ужасом смотрел, как Сан Саныч уверенно показывает мяснику на витрину: — Вот этот кусок говядины? Грамм восемьсот, пожалуйста. И зелени побольше. Денис, доставай карточку, чего стоишь?
Тесть подмигнул продавцу. Денис, чувствуя на себе взгляды других покупателей, не мог ударить в грязь лицом. Он с важным видом приложил карту к терминалу, хотя внутри у него все похолодело от суммы. Следом они зашли в зоомагазин. Выяснилось, что Зевс и Аполлон не едят какие-то там обрезки: им требовался специальный премиум-корм на основе лосося и бурого риса.
Два мешка по пятнадцать килограммов обошлись Денису в половину того, что он планировал отправить матери на новые наличники. Добил его домашний квас натурального брожения в дубовых бочонках, который Сан Саныч предпочел обычным напиткам за ужином. Денис тащил пакеты в квартиру, тяжело дыша, и с ужасом понимал, что его заначка тает со скоростью мартовского снега под солнцем.
Дома его ждал новый сюрприз. Валентина Петровна сидела на диване, обсуждая с Жанной какие-то женские секреты.
— Ой, Денис! — всплеснула руками теща. — Ты ж просто золото, а не зять! Представляешь, Жанна записала меня к своему мастеру на спа-маникюр с парафинотерапией. А то от этой пыли в нашей квартире руки совсем сухие стали! А Жанночка сказала, что ты все оплатишь. Ты же у нас опора семьи, говорят, родителям помогаешь.
Жанна посмотрела на мужа взглядом, полным кроткого восхищения. Денис скрипнул челюстью, но улыбнулся и выдавил:
— Конечно, Валентина Петровна, какие вопросы?
К концу третьей недели Денис был морально истощен. Его зарплата испарилась. Сан Саныч каждый вечер требовал мясных деликатесов на ужин, мотивируя это тем, что мужик должен есть мясо — иначе сил не будет. Валентина Петровна обновляла гардероб, периодически хвастаясь покупками, которые щедрый зять, скрипя зубами, оплачивал, чтобы не выглядеть жмотом.
Песики сметали лососевый корм быстрее, чем Денис успевал его приносить. А телефон разрывался от звонков его матери. Денис прятался на балконе, закрыв за собой дверь. Зевс сидел по ту сторону стекла и задумчиво наблюдая за ним.
— Сыночек, куда ты пропал? — укоризненно вещал голос матери из динамика. — У нас бригада простаивает, нужно срочно закупать плитку для ванной. Светочка выбрала зеленую с таким красивым орнаментом, под мрамор. Ну, переведи тысяч шестьдесят хотя бы, а?
— Мам, нет сейчас денег, — шепотом шипел Денис, озираясь по сторонам. — Зарплата только через две недели.
— Как нет? — возмутилась Ольга Викторовна. — Ты что? Куда все спустил? Я же тебе говорила, не позволяй жене садиться на шею! Пусть сама себя содержит и тебя заодно. А мать у тебя одна. И сестра твоя, между прочим, страдает без нормального санузла.
Денис не мог признаться, что содержит еще тещу и тестя с двумя собаками. Это разрушило бы его образ непогрешимого лидера.
— Мам, тут непредвиденные расходы. Машину пришлось в сервис гнать, — соврал он на ходу. — Потерпите до следующего месяца. Купите пока обычную плитку.
— Обычную?! — взвыла мать. — Чтобы моя дочь ходила по дешевому кафелю? Денис, ты совсем очерствел в этом городе.
Он нажал отбой и устало сполз по стенке балкона. Из комнаты доносился веселый смех тестя и звон посуды.
Жизнь превратилась в финансовый капкан. В четверг Денис решился. Он решительно подошел к Жанне, которая пересаживала фикус на кухне. «Все, хватит», — отчеканил он, скрестив руки на груди. — «Гости зажились. Пусть собирают чемоданы и катятся к себе».
Жанна аккуратно утрамбовала землю в горшке, стряхнула ладони друг о друга и вонзила в мужа кристально ясный взгляд. «Милый, раз ты в нашей квартире только прописан, а деньги несешь своей маме, это я пригласила своих родителей. Будешь и их содержать. Мы же семья».
Денис закатил глаза, решив, что это шутка. Очередная бабская манипуляция. Сейчас он грохнет кулаком по столу, рявкнет, кто в доме хозяин, и Жанна мигом бросится паковать родительские сумки.
Но из коридора донесся грохот — тяжелый, сдавленный всхлип и скрежет. Денис замер. Он ждал, что тесть уронил ящик с инструментами или лабрадоры снесли тумбочку. Но звук не походил на собачьи шалости. Он развернулся и быстрым шагом двинулся в прихожую. Жанна неторопливо вытерла руки полотенцем и поплыла следом.
На пороге стояла Ольга Викторовна. У ее ног горой громоздились три огромные клетчатые сумки и пластиковый чемодан. Шелковый платок на голове съехал набок, глаза покраснели и опухли.
— Мама? — Денис оцепенел, забыв про гневную речь. — Ты что тут делаешь? Что случилось? Дом сгорел?
Сан Саныч выглянул из гостиной, сжимая в руке надкусанный бутерброд. Лабрадоры тут же подскочили к сумкам и принялись их активно обнюхивать. Ольга Викторовна, завидев сына, тяжело осела на пуфик у зеркала и зарыдала в голос.
— Выгнали! На улицу выгнали, как собаку бездомную! — причитала она на весь подъезд. Жанна торопливо захлопнула входную дверь.
— Кто выгнал? — Денис бросился к матери, пытаясь расстегнуть на ней пальто. — Света? Тебя Света выгнала?
Ольга Викторовна разразилась сбивчивым, полным драматизма рассказом. Оказывается, пока Денис исправно слал сотни тысяч на ремонты, утепления, заборы и плитку, Ольга Викторовна решила провернуть гениальную, на ее взгляд, юридическую комбинацию.
На этапе покупки дома она рассудила так: у сына — жена Жанна, хитрая дама с квартирой, которая явно спит и видит, как урвать кусок от семейного пирога. Жанна ей активно не нравилась, умная слишком. Если дом при покупке оформить на себя, наследство потом поделят между Денисом и Светой, и коварная невестка сможет пользоваться долей мужа.
Чтобы избежать этой выдуманной угрозы, Ольга Викторовна втайне оформила дом и землю исключительно на дочь Свету. Денису, разумеется, ни слова — чтобы не прекратил финансирование. «Это же для семьи было! Для сохранности активов!» — оправдывалась она, глядя на онемевшего сына. — «Я как лучше хотела!»
Но план дал трещину. Свете, уставшей от одиночества на диване, встретился в интернете некий Эдуард. Он носил спортивные костюмы, имел четкую жизненную позицию и резкие манеры. Быстро смекнув, что Света — единоличная владелица дома со свежим ремонтом, Эдуард оперативно перевез туда свои вещи.
Ольга Викторовна попыталась установить свои порядки и сделать ему замечание по поводу разбросанных носков на новой веранде. В ответ Эдуард просто собрал ее вещи в сумки, выставил за калитку и запер щеколду.
— А Света? — выдохнул Денис, побледнев. — Что сказала Света?
— А Светочка… — Ольга Викторовна снова зарыдала. — Светочка сидела на кухне, ела пирожки. Сказала: «Мам, Эдик нервничает из-за тебя. Поживи пока у Дениса, у него же места много». И даже не вышла провожать. Родная дочь…
В прихожей повисла тяжелая пауза, нарушаемая лишь могучим чавканьем Зевса, который пытался прогрызть молнию на клетчатой сумке. Денис медленно выпрямился. Пазл в его голове наконец сложился. Бесконечные переводы, счета за материалы, отказы жене в походах в ресторан — и все ради дома, в котором он был никто, и который мать записала на сестру, чтобы лишить его наследства.
Денис развернулся и уставился в зеркало. Там отражался человек, которого обвели вокруг пальца его же ближайшие родственники. Вся обида на Жанну и ее родителей испарилась вмиг, сменившись жгучей, парализующей обидой на мать.
— То есть, — голос его стал неестественно ровным, — я угробил зарплату за полгода в дом, который по документам принадлежит только Свете. Ты оформила его за моей спиной. И теперь, когда ее ухажер выкинул тебя за забор, ты пришла сюда, в квартиру моей жены?
— Денис, сыночек, — залепетала мать, протягивая к нему руки. — Ну мы же семья, куда мне идти? У вас тут вон двушка огромная. Жанна подвинется, я на диванчике в гостиной.
Жанна и бровью не повела. Она стояла рядом, скрестив руки, и наблюдала за происходящим.
— Значит так, — произнес Денис, отступая на шаг. — На диванчике спят Зевс и Аполлон. Места для тебя нет. Раз ты считала, что мне в том доме доля не положена, то и решать твои проблемы я не обязан. Езжай обратно, договаривайся с Эдиком. Или спи у калитки, охраняй чужой дом.
Ольга Викторовна задохнулась. Она ждала чего угодно, но не отказа от всегда послушного, щедрого сына.
— Жанна! — взвизгнула свекровь. — Скажи ему, это он из-за тебя такой жестокий стал? Выкидывает мать на улицу!
Жанна пожала плечами, поправляя выбившуюся прядь. — Извините, Ольга Викторовна, я в семейные инвестиции не вмешиваюсь. Мой муж сам принимает решения.
Свекровь завыла с новой силой. Ситуация заходила в тупик. Денис наотрез отказывался пускать мать дальше прихожей, та отказывалась уходить, ссылаясь на давление, возраст и отсутствие крыши над головой.
И тут вперед шагнул Сан Саныч. Он вытер усы салфеткой, сунул руки в карманы уютных домашних штанов и окинул взглядом драматичную композицию.
— Ну чего раскричались? Соседи разбегутся! — прогремел бархатный бас. — Денис, не кипятись. Родная кровь все-таки. На улице оставлять не по-людски!
— Сан Саныч, вы не понимаете!
— Все я прекрасно понимаю! — перебил тесть, лукаво сверкнув глазами. — Женщина хотела тихой загородной жизни, свежего воздуха. А в городе что? Выхлопные газы, шум, суета. Зачем Ольге Викторовне этот стресс?
Ольга Викторовна перестала плакать и уставилась на Сан Саныча с надеждой. Впервые за всю историю знакомства она увидела в отце Жанны союзника.
— Вот именно, — поддакнула она. — Хоть один умный человек в этой квартире.
— Собирайся, сватья, — скомандовал Сан Саныч, указывая на сумки. — Поедешь с нами.
Денис, Жанна и сама Ольга Викторовна уставились на него в полнейшем недоумении.
— Куда? — пискнула свекровь.
— Как куда? К нам в деревню! — радостно возвестил Сан Саныч. — Мы же с Валькой домик в области купили. Старенький, правда, но крепкий. Хотели летом помидоры сажать. Участок тридцать соток, лес рядом — сосны, красота неимоверная. А знаешь, что еще? Там дом по соседству пустует. Мы его за копейки выкупили под сарай, заодно участок расширили.
Ну, ремонт там, конечно, не делали. И удобства во дворе. Романтика. Зато воздух! Ложкой ешь. И печка есть. Поживешь там, поможешь нам забор поправить, грядки вскопать. Труд на свежем воздухе нервы лечит лучше любых таблеток.
Ольга Викторовна побледнела. Перспектива менять коттедж с итальянской плиткой на деревянный сруб с удобствами системы «дырка в полу» никак не входила в ее планы на безбедную старость.
— В деревню?! С удобствами на улице? Я не могу, у меня радикулит!
— Ничего не знаю. — Сан Саныч ловко подхватил ее самый тяжелый чемодан. — Решено. Валя, собирай косметику, мы съезжаем. Наша миссия выполнена.
Из комнаты выпорхнула Валентина Петровна, уже полностью одетая и с сумкой на плече. Она подошла к Ольге Викторовне, взяла ее под локоток крепкой хваткой и повела к выходу.
— Поехали, поехали, Олечка. Хотела за городом доживать — вот и живи. Давай, спускайся. Зевс, Аполлон, к ноге.
Собаки радостно гавкнули, учуяв поездку, и вытолкали сопротивляющуюся Ольгу Викторовну на лестничную клетку. Сан Саныч подхватил остальные сумки.
— Жанночка, Денис, спасибо за гостеприимство! — крикнул он. — Стейки были отменные! Квас допейте, не оставляйте в холодильнике!
Дверь хлопнула. В прихожей наступила благословенная густая тишина. Ни лая, ни храпа, ни причитаний.
Денис стоял посреди коридора, опустив руки. Мозг все еще переваривал скорость, с которой разрешился конфликт. Он посмотрел на Жанну. Жанна неспешно нагнулась, подняла с пола обрывок картона, оторванный собаками, и бросила в ведро. Затем прошла на кухню, поставила чайник и достала две чашки.
— Ну что? — она оперлась о столешницу, спокойно глядя на мужа. — Твоя мама устроена, мои родители уехали. Кстати, аванс у тебя во вторник. Нужно за коммуналку платить. Твоя очередь.
Денис молча кивнул, стянул кроссовки и поплелся мыть руки. Спорить почему-то совершенно не хотелось. Впереди ждала спокойная жизнь в бабушкиной квартире. Без ремонтов, без стейков из мраморной говядины по субботам и без спонсорских взносов в чужие загородные дома.
И только где-то далеко, в области, Ольга Викторовна грустно смотрела на деревянный туалет возле леса, понимая, что свежий воздух бывает очень разным.
Спасибо всем. До новых встреч.