— Рома, твоя мама перепутала подмосковную дачу с гостиницей «Интурист», причем систему «все включено» она организовала исключительно за наш счет, — Даша с грохотом опустила на кухонный стол три пустые банки из-под маринованных огурцов. — Причем огурцы были мои, трехлетней выдержки, я их на самый черный день берегла.
Рома, уткнувшийся в экран телефона, даже не вздрогнул, проявив многолетнюю семейную выдержку.
— Даш, ну лето же, середина июня, красота. Мама просто решила свежим воздухом подышать. Что тут такого?
— Воздухом? Ромочка, если бы она дышала воздухом, я бы слова не сказала. Но твоя мама дышит в унисон с тринадцатью твоими родственниками разной степени дальности, которых она заселила в наш щитовой домик шесть дней назад. Без объявления войны и, что самое интересное, без моего ведома.
Даша устало опустилась на табуретку. Ей было пятьдесят шесть лет, и она наивно полагала, что в этом возрасте сюрпризы могут исходить только от пенсионного фонда или погоды. Оказалось, творческий потенциал свекрови, Валерии Дмитриевны, недооценивали даже в министерстве культуры, где она когда-то трудилась методистом.
Конфликт зрел как дрожжевое тесто в теплом месте. Все началось в прошлый понедельник, когда Даша, приехав после работы в городскую квартиру, обнаружила звенящую, подозрительную тишину. Дочери — семнадцатилетняя Катя и пятнадцатилетняя Алена — вместо привычных споров о том, чья очередь мыть пол в коридоре, мирно собирали рюкзаки.
— Мы к бабушке на дачу, — заявила Катя, пакуя третью пару шорт. — Там весело. Там дядя Коля из Липецка приехал и двоюродный брат Сережа с баяном.
Девятнадцатилетний Андрей, старший сын, в этот момент уже стоял в дверях с надувным матрасом под мышкой, сияя как начищенный самовар.
— Мам, я на машине Сашка доеду, — бросил он на ходу. — Бабушка сказала, надо помочь шашлык перевернуть.
Тогда Даша еще не поняла масштаба катастрофы. Дядя Коля из Липецка виделся ей смутным силуэтом из семейных альбомов начала двухтысячных. Но когда в пятницу вечером они с Ромой приехали на свои законные шесть соток, Даша поняла: фильм «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен» снимался по реальным событиям из жизни ее свекрови.
На веранде, лениво покачивая ногой, сидел незнакомый мужчина в майке-алкоголичке и шумно прихлебывал чай из Дашиной любимой чашки с отбитой ручкой. В саду, прямо между ухоженными кустами смородины, стояли три палатки. Из окон домика доносился заливистый смех, а на веревке для сушки, где Даша обычно развешивала постельное, сиротливо болтались чьи-то огромные семейные трусы в цветочек. Накануне Даша лично забила холодильник продуктами на две недели вперед: там лежали три килограмма отличного фарша, сыр, три десятка яиц, фермерская сметана и запеченная буженина.
Теперь в холодильнике плакала одинокая половинка луковицы и стоял пустой пакет из-под кефира.
— Дашенька, деточка! — царственно выплыла навстречу Валерия Дмитриевна, благоухая ландышами и свежим перегаром от чьего-то юбилея. — А мы тут гнездышко свили. Родственники из Самары проездом, Коленька из Липецка с кумовьями, ну и так, по мелочи, молодежь подтянулась. Надо же людям где-то отдохнуть от городской суеты. Мы же не чужие.
«Конечно, не чужие, — подумала тогда Даша, глядя на гору немытых тарелок в раковине, покрытую роем жизнерадостных мух. — Чужих я бы выставила со двора шваброй, а вас приходится терпеть ради семейного мира».
Прошла неделя. Родственники и не думали уезжать. Более того, они окопались. Дядя Коля наладил бесперебойную поставку местной колодезной воды для своих нужд, расходуя электричество на насос со скоростью света. Молодежь по ночам жгла костры и пела песни под баян, мешая спать председателю кооператива. Алена и Катя полностью перешли на подножный корм в виде чипсов, которые им покупал благодушный Сережа, а Андрей третий день не появлялся дома, катая самарских гостей на отцовской машине.
Финансовая сторона вопроса встала ребром, когда Даше на телефон пришло уведомление о списании платы за свет на даче. Сумма за неделю превысила их обычный месячный бюджет втрое. Вода в колодце из-за жары и аппетитов тринадцати человек начала иссякать, а септик, рассчитанный на скромную семью из пяти человек, жалобно булькал и просил о пощаде.
— Рома, ты понимаешь, что они сожрали стратегический запас тушенки, который мы покупали на случай ядерной войны? — Даша ходила по городской кухне, загибая пальцы. — Твоя мама вчера позвонила и попросила привезти еще мешок картошки и «чего-нибудь к чаю», потому что Коленька любит эклеры. Эклеры, Рома. В деревне Гадюкино. За наш счет.
— Ну, Дашунь, мама у меня широкой души человек, — завел старую песню Рома, пытаясь сползти с дивана и уйти в туалет. — Не может же она отказать родне. Погостят и уедут.
— Широкая душа твоей мамы функционирует исключительно за счет моего кошелька и моих нервов, — отрезала Даша. — Завтра суббота. Мы едем туда. Но не отдыхать, а проводить инвентаризацию и устанавливать новые правила капитализма.
Субботнее утро на даче встретило их запахом гари. Родственник Сережа пытался пожарить на мангале остатки Дашиных запасов, но не рассчитал силу ветра, и теперь дым плотным ковром стлался по соседскому участку. Соседка, баба Поля, уже стояла у забора и крыла Сережу всеми известными в Поволжье терминами.
Валерия Дмитриевна восседала на крыльце в шезлонге, аки помещица, и читала старый детектив.
— О, приехали кормильцы! — радостно провозгласила она, заметив Дашу. — Дашенька, там в погребе, кажется, еще баночка компота оставалась, достань, а то жарко, Коленька томится.
Даша глубоко вздохнула. Внутри нее проснулся дух старого главбуха, коим она, правда, никогда не была, но цифры считать умела отлично.
— Валерия Дмитриевна, — ласково начала Даша, присаживаясь на край сломанной скамейки. — Компот закончился. Как и мое терпение. Вот счет за электричество за эту неделю. Вот чек из супермаркета, который ваши гости опустошили за два дня. А вот квитанция за вызов ассенизаторской машины, потому что ваш септик больше не может принимать самарских гостей. Итого с вас сорок две тысячи рублей.
В саду повисла звенящая тишина. Баян Сережи издал унылый хрип и смолк. Дядя Коля, собиравшийся выйти из палатки, замер в позе эмбриона.
— Дашенька, ну что за мелочность? — Валерия Дмитриевна удивленно приподняла бровь, не меняя позы. — Мы же... то есть, это же родственники. Как можно считать копейки, когда люди приехали с открытым сердцем?
— Сердце у них, может, и открытое, а вот желудки точно бездонные, — Даша встала и вытащила из сумки толстый блокнот. — Значит так, дорогие сородичи. С сегодняшнего дня у нас вводится система самообслуживания и хозрасчета. Кто не сдал полторы тысячи рублей на общее питание до двенадцати часов дня — переходит на режим лечебного голодания и созерцания природы. Кто оставил грязную тарелку — отрабатывает два часа на прополке грядок. Рома, неси инструмент.
Рома, внезапно проникшись масштабом трагедии и цифрами в чеке, молча вытащил из багажника три ржавые тяпки и две лопаты.
— Андрей! Катя! Алена! — зычно крикнула Даша. — Шагом марш сюда.
Дети, притихшие и явно уставшие от недельного балагана, выстроились в шеренгу. Оказалось, что статус «веселых родственников» быстро поблек, когда девчонок заставили мыть полы за всей оравой, а Андрея запрягли таскать дрова для бани, которую дядя Коля топил дважды в день.
— Мам, мы домой хотим, — прошептала Алена. — Тут Сережа храпит как трактор, а бабушка заставляет нас по утрам гимн слушать.
— Домой вы поедете тогда, когда поможете мне навести здесь порядок, — непреклонно сказала Даша. — А теперь, Валерия Дмитриевна, давайте обсудим меню. Ваши гости желают эклеры? Отлично. Ближайшая кондитерская в десяти километрах, велосипед в сарае, колесо спущено. Насос там же.
Валерия Дмитриевна обиженно поджала губы и ушла в дом, громко хлопнув дверью. Дядя Коля из Липецка бочком-бочком двинулся в сторону калитки, бормоча что-то про срочные дела в городе и внезапно обострившийся радикулит. Самарские кумовья начали потихоньку сворачивать палатки, шушукаясь о том, что «москвичи совсем зажрались и за каждый кусок удавиться готовы».
К вечеру субботы лагерь значительно поредел. Остались только Сережа, который никак не мог сложить свой баян в чехол, и сама Валерия Дмитриевна, принявшая позу оскорбленной невинности.
Даша сидела на веранде, пила чай из чистой чашки и смотрела на закат. Справедливость восторжествовала, тишина вернулась, а на столе лежала кучка мятых купюр — Сережа все-таки сдал деньги за постой, решив, что прополка картошки ему не по силам.
Однако радоваться было рано. В одиннадцатом часу вечера, когда Рома уже мирно похрапывал, а девчонки заснули в своей комнате, на телефон Даши пришло сообщение от свекрови, которая сидела в соседней комнате за стеной.
Даша открыла текст и почувствовала, как по спине пробежал холодок. Валерия Дмитриевна писала коротко, но со вкусом, как и полагается бывшему методисту.
План Даши по возвращению контроля над собственной дачей сработал идеально, но радоваться победе оказалось преждевременно. Валерия Дмитриевна не зря считалась главным стратегом в семье, и ее ответный ход заставил Дашу забыть о тишине и покое. Из присланного сообщения стало ясно, что уехавшие родственники были лишь легким авангардом, а настоящая «тяжелая артиллерия» уже на подходе к их шести соткам, и отменить этот визит не сможет даже ультиматум.
Конец 1 части. Вступайте в наш клуб и читайте продолжение...