На мой взгляд, "Последний поклон" - это медленное погружение в ад и такое же постепенное выползание из него. Медленное, потому что действие разворачивается неспешно - это невероятно длинная автобиографическая повесть в рассказах, которые писались больше двадцати лет. Описываемый отрезок времени несколько меньше - мы, главным образом, видим промежуток жизни героя от семи лет и до двадцати одного года. Поэтому тут читатель, в отличие от других книг Астафьева, заходит в адский котел потихоньку, как в море в июне. В начале ты наблюдаешь, как маленький Витя жил у бабушки с дедушкой, и думаешь: ну что за жесть. Потом дочитываешь до середины и понимаешь, что это была пастораль, а жесть - это сейчас. Страниц через сто думаешь: ладно, хуже уже быть не может. И тут начинается война, и оказывается, все, что было до неё, выглядело не так уж и плохо.
Рассказчик и все персонажи - прямо находка для психолога. Да что там герои. Судя по книге, все среднестатистические люди, которые жили и формировались в 20 - 40-е годы в СССР (может быть, не только там), в норме должны были регулярно ходить к специалистам. Потому что недоедание, работа на износ, война, отсутствие возможности заниматься тем, чем хочешь, невозможность противостоять социальной несправедливости - все это бьет по психике, безусловно. Поэтому все то друг с другом собачатся, то рыдают, то поют, то буянят. На детей взрослым чаще всего плевать, главный герой до поры исключение из правил, потому что у него относительно адекватные дедушка с бабушкой. Но и его жизнь, и жизнь всего села во многом описывается установкой "грешить и каяться". Например, описывается, как рассказчик с энтузиазмом удит рыбу, а потом на три страницы идет описание, как она страдает и мучительно умирает, когда её вытаскивают на берег. А что делать – есть-то надо. Не мы такие, жизнь такая. Но теперь еще и читателю, который покупает филе рыбы в магазине, тоже плохо, потому что книга – сильная.
Книга действительно потрясающе написана. У меня обычно описания местности, природы в одно ухо влетают, в другое вылетают, а тут мне захотелось поехать в Овсянку и сравнить свои впечатления от книги с реальностью. Посмотреть на Енисей, на быки, пройти по дороге мимо дач и т. д. Я даже заволновалась, когда прочитала, что Слизневский утес забетонировали, посмотрела Яндекс-карты - нет, вроде нормально, можно ехать. И самое крутое - даже не огромное количество детальных описаний, характеров, голосов (все это можно додумать, в конце концов), а то, что автор так остро помнит и воспроизводит свои детские и подростковые переживания. В условные семь лет это один человек, в девять - другой, подросток - третий, юноша - четвертый, но при этом все тот же Витя. Удивительно, как он перевоплощается в самого себя в разные временные промежутки, убирает взрослую оптику из кадра… Или не убирает, или все это остается где-то внутри? Не знаю, как он этого достигает, но, как говорил Довлатов, всем нам хочется писать как Толстой. У Астафьева это явно получилось - с поправками на тяжесть первой половины XX века.