- Неужели всё-таки придётся идти работать? Как же глупо я потратилась позавчера, когда ребята в гости приходили! Специально ведь просила: приносите выпивку и еду с собой. Так нет же, явились с пустыми руками, здрасьте, пожалуйста. В итоге пришлось самой карту опустошать. Ещё немного, и на обычные продукты денег не останется, дай бог месяц как-нибудь протянуть. Надо бы к деду с бабкой съездить, они же оба пенсию получают. Одну точно полностью откладывают, а на вторую живут.
Вера Семёновна сидела у окна, не отрывая взгляда от дороги, и ждала мужа.
Пётр Иванович ушёл на почту за пенсией ещё часа два назад. В груди у женщины нарастала тревога: что-то он слишком долго, хоть бы ничего по пути не случилось. В последнее время здоровье у мужа совсем пошатнулось - то на тупую боль в сердце пожалуется, то устанет на ровном месте, спать толком перестал. Да и сама Вера Семёновна уже не могла, как в прежние годы, резво бегать на рынок. Ноги сильно болели, каждый шаг давался с трудом. «Господи, неужели под конец жизни так и будем друг друга хоронить? - тоскливо подумала женщина. - Ладно, если я первая уйду, Петя меня хоть проводит. А если он? Кто его в последний путь соберёт? На Соньку ведь надежды никакой».
Свою единственную внучку старики не видели уже года два.
Девушке исполнилось двадцать, но к людям, которые её вырастили и на ноги поставили, Соня даже не заглядывала. Да что там приехать - ни разу на телефон не набрала, просто узнать, живы ли вообще. Вера Семёновна лишь тяжело вздыхала, понимая: сами с Петей виноваты, слишком уж баловали девчонку, ни в чём отказа она не знала. Сиротка же осталась, хотелось хоть как-то подсластить ей горькую долю после гибели родителей.
В такие минуты Вера Семёновна любила уходить мыслями в прошлое. Перед глазами всплывали тёплые, светлые картинки. Вот их сынок Коля, совсем ещё маленький, идёт в первый класс, вот уже выпускной, институт, свадьба... Невестку Юлечку Вера Семёновна приняла как родную дочь. За те семь лет, что ребята прожили вместе, они со свекровью ни разу даже голоса друг на друга не повысили. Жили душа в душу, в доме всегда царили мир и искреннее тепло.
В памяти вдруг отчётливо всплыл день, когда Коля покупал машину, а она его отговаривала. Душа у матери тогда сразу не легла к этой покупке, словно предчувствовала что-то.
- Сынок, ну выбери ты другую модель, мало ли хороших машин? Чего ты именно в эту вцепился?
- Мама, ты ничего не понимаешь! У неё на спидометре - сто восемьдесят километров. Она же не едет, она буквально летит по трассе!
- Вот это меня, сынок, больше всего и пугает. Пожалуйста, будь аккуратнее на дороге. Помни, что дома тебя жена и дочка маленькая ждут. Пообещай мне, что не будешь гонять.
- Обещаю, мам, ну что ты. Я же не враг собственному здоровью.
На этой новенькой иномарке Коля не проездил и шести месяцев. Летом они с Юлей взяли отпуск, оставили маленькую Соню у бабушки с дедушкой и решили вдвоём рвануть на машине к морю, немного отдохнуть. Обратно они уже не вернулись. Позже в ГАИ сказали, что Коля, скорее всего, заснул за рулём от усталости, и машина на огромной скорости влетела прямо под КамАЗ.
Вера Семёновна, наверное, сошла бы с ума от этого горя, если бы не шестилетняя внучка, за которую теперь нужно было нести ответственность.
Малышке долго не решались сказать правду, придумывали разные истории. Но годам к восьми Соня начала всерьёз расспрашивать, где её родители. В школе сверстники начали шептаться и дразнить девочку. Помню, как она прибежала из школы, уткнулась бабушке в колени и разрыдалась:
- Бабуля, ну почему они надо мной смеются? Я им говорю, что мама с папой просто уехали далеко по работе, а они кричат, что они меня бросили!
- Глупости какие, никто тебя не бросал. Завтра мы вместе поедем к маме и папе, и больше тебя никто не посмеет обидеть.
Вечером Пётр Иванович пришёл со службы и сразу заметил, что жена сама не своя. Пока Вера накрывала ужин, он тихонько спросил:
- Вер, что стряслось? На тебе лица нет.
- Сонька сегодня из школы в слезах пришла. Ребята её «брошенкой» обзывают, проходу не дают. Петь, нельзя больше тянуть, надо ребёнку всё рассказать, как есть.
- Да, пожалуй, время пришло... Давай завтра на кладбище её отвезём.
Там, у тихих могил Николая и Юлии, Вера Семёновна аккуратно объяснила внучке, что её родители теперь живут на небесах. Что они превратились в ангелов, всегда находятся рядышком и оберегают её, просто увидеть их нельзя. А после этого бабушка пошла в школу и попросила классного руководителя деликатно поговорить с детьми, чтобы прекратить эти жестокие издевательства. Учительница поняла всё с полуслова и на следующем уроке попросила класс задержаться на перемене.
Она подошла к Соне, взяла её за руку и вывела к доске:
- Ребята, я хочу попросить вас кое о чём. Пожалуйста, не обижайте больше Соню. Мама и папа её не бросали. Их не стало, они погибли в аварии. Давайте будем добрее и проявим сочувствие, ей сейчас очень непросто.
В классе повисла звенящая тишина. Дети всё поняли. С того дня над Соней больше никто не смеялся, наоборот, ребята старались делиться с ней конфетами и во всём поддерживать.
Вдруг в коридоре щёлкнул замок, и Вера Семёновна встрепенулась, прогоняя нахлынувшие воспоминания.
- Петя, это ты?
- Да, Верочка, я.
- Что же ты так долго? Я уже все извилины себе извела от страха.
- На почте сегодня народу тьма, очередь застряла. Еле выстоял, ноги под конец совсем чугунными стали. Давай, мать, собирайся потихоньку. Посидим минутку, переведём дух - и на рынок пойдём, надо хоть каких-то продуктов к обеду купить.
О внучке старики в последнее время старались не заговаривать. Пётр Иванович затаил на неё глубокую обиду и никак не мог простить девчонке её эгоизма и холодности.
А ведь всё кувырком пошло, когда Соне стукнуло пятнадцать.
Вера Семёновна тогда ума не могла приложить, что случилось с её ласковой девочкой. Соню словно подменили: начались побеги из дома, сомнительные компании, прогулы, оценки покатились в тартарары. Девчонка устроила настоящую войну, требуя, чтобы её отпустили жить одну в трёхкомнатную квартиру, которая осталась от родителей.
С ней тогда кто только не беседовал: и школьный психолог, и органы опеки, и участковый приходил. Все в один голос твердили, что до восемнадцати лет жить одной ей никто не позволит, никакой суд не признает её самостоятельной, ведь у неё нет ни гроша за душой, чтобы себя содержать. Но дома из-за этого скандалы полыхали каждый день. Соня топала ногами и кричала:
- Да признайтесь вы уже, что вам просто жалко отдавать мне мою квартиру! Вы же её девять лет сдаёте, трёшку в самом центре! И прекрасно живёте на эти деньги, ни в чём себе не отказывая!
- Соня, как тебе не стыдно? Все эти деньги идут только на тебя, - пыталась урезонить её бабушка. - Мы лишней копейки оттуда не взяли, откладываем всё. Вот окончишь школу, наймём тебе лучших репетиторов. Если на бюджет не пройдёшь - оплатим любое обучение, какое выберешь!
- Да зачем мне ваши репетиторы потом? Мне деньги сейчас нужны! Я хочу нормально одеваться, купить новый телефон, косметику приличную. Надоело ходить как замарашка!
- Внученька, да когда мы тебе отказывали? Одета ты прекрасно, и телефон у тебя есть хороший, мы же с дедушкой всего год назад тебе его подарили!
- Ага, какой-то дешёвый Самсунг по акции! А мне Айфон нужен, у всех девчонок в классе Айфоны, а я как лохушка с этой развалюхой хожу! Не хотите деньги отдавать - просто купите мне нормальный телефон!
Но ни истерики, ни угрозы Соне не помогли. Она продолжала сбегать, её караулили, находили через полицию и возвращали домой. К шестнадцати годам девчонка, видимо, поняла, что лбом стену не прошибёшь, и притихла. Затаилась. Решила, что проще дождаться совершеннолетия, забрать все накопленные деньги, переехать в родительское жилье и наконец-то зажить на широкую ногу.
Так в итоге и вышло. Вера Семёновна до сих пор сгорала от стыда перед квартирантами, которые прожили в той квартире сына почти восемь лет. Когда Соня заявила, что съезжает туда, бабушка пыталась с ней договориться:
- Сонечка, ну зачем тебе одной три огромные комнаты? Подумай хорошенько. Ты займи себе одну, а в двух других пусть останется Люся с мужем и детками. Тебе же учиться надо, деньги лишними не бывают, а Люся квартплату будет отдавать уже лично тебе в руки. Будет у тебя свой постоянный доход.
- Ну ладно, - нехотя согласилась Соня. - Только комнату я выберу самую лучшую, поняла?
Люся, добрая женщина, спорить не стала и без лишних слов освободила для молодой хозяйки самую большую комнату. Однако не прошло и месяца, как она со слезами на глазах позвонила Вере Семёновне:
- Вера Семёновна, ради бога, извините нас, но мы, наверное, съезжаем. Больше не можем.
- Люсенька, милая, да что случилось-то? Неужели с Соней повздорили?
- Я не хотела вас расстраивать, но у меня просто нет выбора. Как Соня к нам подселилась, мы сна толком не видим. Каждый вечер у неё собираются толпы парней и девчонок, музыка орёт на всю катушку до самого утра. Гости эти матерятся, курят прямо в комнатах, дым коромыслом... В общем, кошмар какой-то.
- Да что ты такое говоришь, Люся?! Быть не может!
- Да вы у любых соседей спросите, Вера Семёновна. К нам полиция через день как на работу ездит по вызовам. Извините нас, но мы завтра же съезжаем. Всего вам доброго.
От этих слов у Веры Семёновны сердце захолонуло. Она тут же во всём призналась мужу. Пётр Иванович побелел от злости и сурово скомандовал:
- Одевайся, Вера. Поехали, я сам там порядок наведу.
Он у неё был бывшим военным, спуску никому не давал, разговаривать умел жёстко и чётко. Дверь им открыла заплаканная квартирантка:
- Проходите, Вера Семёновна. Ваша внучка у себя. Мы вон коробки собираем, скоро машина подъедет.
Бабушка ещё раз извинилась перед женщиной и на ватных ногах прошла в зал. Соня спала на диване прямо в уличной одежде и обуви. По всей комнате сиротливо ютились пустые бутылки. Пётр Иванович подошёл к заваленному столу, брезгливо подцепил пальцами грязную пластиковую банку из-под сыра, доверху забитую окурками, и рявкнул на всю квартиру так, что стёкла задребезжали:
- А ну вставай живо, бесстыжая! Ты что здесь за притон устроила?!
Соня подскочила как ошпаренная, дикими глазами уставившись на незваных гостей:
- Вы чего припёрлись? Чего орёте на меня в моей квартире?!
- Соня, у меня просто слов нет, - со слезами на глазах тихо произнесла Вера Семёновна. - Во что ты превратила дом? Как тебя одну оставлять? А ну собирай вещи, едем обратно к нам, будешь под присмотром жить.
- Да сейчас, разбежалась! Не имеете права меня заставлять, мне уже восемнадцать есть! Квартира моя, а эту стукачку Люську я сегодня же выставлю вон!
- Выставлять не придётся, - спокойно ответила из коридора квартирантка. - Мы уже почти всё вывезли. А ты бы, девочка, головой подумала. Восемнадцать лет, а ведёшь себя как заправская алкоголичка.
- Не твоё дело, вали отсюда! - огрызнулась Соня. - Я сама разберусь, как мне жить!
- Ладно, Вер, пошли отсюда, - Пётр Иванович взял жену за плечо. - Права она, взрослая уже, пусть живёт как хочет. А ты, Соня, на порог моего дома даже не суйся. Выгоню как собаку шелудивую. Нет у меня больше внучки, забудь этот адрес.
- Ой, напугали! Да больно надо, проживу и без вас! Тоже мне, благодетели. За деньги от аренды, кстати, спасибо, хоть тут совесть у вас проснулась. Теперь я наконец-то поживу в своё удовольствие!
Пётр Иванович молча вывел плачущую жену под руку на улицу. Уже на автобусной остановке он глухо произнёс:
- Вот тебе и вся благодарность за бессонные ночи. Растили, всю душу в неё вложили, а она нам в лицо плюнула. Коля, наверное, в гробу переворачивается, видя, какое чудовище из его дочери выросло.
С тех пор прошло два года. Соня жила на полную катушку, ни в чём себе не отказывая. Старикам она не звонила принципиально - гордость не позволяла простить дедовские слова, брошенные в разгаре ссоры. Одно её только огорчало в последнее время: родительские накопления стремительно таяли, а красивую жизнь прекращать не хотелось. Из института её выставили ещё год назад за беспросветные прогулы. Поначалу она как-то умудрялась покупать зачёты, а потом решила, что деньги нужнее на тусовки, и вовсе забросила учёбу.
Работать Соня не стремилась, да и, честно говоря, ничего делать не умела. В приличные места без диплома и опыта её не брали, а идти разносить заказы или мыть полы Сонечке не позволяла гордость. Одно время она пыталась жить за счёт парней, но нормальные кавалеры быстро испарялись, едва понимали, что за капризная кукла перед ними.
Друзья-тунеядцы, сообразив, что бесплатные вечеринки у Сони дома подошли к концу, тоже куда-то испарились. Как ни странно, оставшись в одиночестве, девушка завязала с алкоголем - пить одной было попросту скучно.
Оставив в супермаркете последние две тысячи рублей, Соня всерьёз призадумалась. Буквально вчера она вытащила из почтового ящика грозное письмо от управляющей компании: за два года набежал огромный долг по коммуналке, и коммунальщики грозились подать в суд, если сумма не будет выплачена в ближайшие дни.
Идею пойти работать на стройку или в магазин Соня отсекла сразу - это уж совсем на крайний случай. Богатых ухажёров на горизонте не наблюдалось. Видимо, придётся идти на поклон к деду с бабкой. Два года прошло, небось остыли уже, соскучились по единственной внучке. Девушка вздохнула и пошла одеваться. Пришлось ехать на автобусе - на такси денег не осталось вовсе.
Пётр Иванович и Вера Семёновна неспешно возвращались с рынка с тяжёлыми сумками, когда заметили на лавочке у своего подъезда Соню. Мужчина тут же помрачнел и прибавил шаг:
- Ты чего пришла? Два года носа не казала. Что тебе нужно?
- Да ладно тебе, дед, хорош старые обиды мусолить, - развязно протянула девица, вальяжно раскинувшись на скамейке. - Помогли бы лучше единственной внучке, а то ведь и на кладбище к вам потом не приду! Деньги, что вы мне оставили, всё, тю-тю. Я сегодня последние копейки на еду спустила. А мне ещё долг за квартиру платить надо, там за два года приличная сумма набежала.
- Нет у нас для тебя денег, Соня. Уходи отсюда.
- Да как это нет? - возмутилась Соня, вскакивая с лавки. - Я же отлично знаю, что вы одну пенсию целиком на книжку откладываете, а на вторую живёте! Что, родной внучке зажать решили?
- У нас больше нет внучки. Пойдём, Вера, домой.
Пётр Иванович крепко взял жену под руку и решительно увёл в подъезд, не дав Вере Семёновне даже слова вымолвить. Вслед им полетело злобное шипение Сони:
- Ну и чёрт с вами! И на похороны ваши не приду! А квартира ваша мне всё равно по закону достанется!
В итоге Соне всё же пришлось спуститься с небес на землю. Она устроилась посудомойщицей в маленькое придорожное кафе. Поскольку скромной зарплаты на жизнь катастрофически не хватало, девушке пришлось сдать две комнаты в своей трёшке жильцам. Сейчас она потихоньку выплачивает долги, больше не устраивает шумных тусовок и на собственном горьком опыте учится считать каждую копейку.