У нас четвёртый выпуск серии «Гарри Поттер: глава за главой», и сегодня перед нами глава «Хранитель ключей». Уверяю вас, она гораздо важнее, чем кажется: именно здесь Гарри узнаёт, что он волшебник, и мы наконец-то ныряем в магический мир. А значит, открывается дорога к самой интересной части истории. Я, разумеется, не ограничусь пересказом, а выужу из текста все отсылки к будущим томам и нестыковки, которые Роулинг так щедро рассыпала.
Итак, глава начинается с громкого стука в дверь — такого мощного, что Дадли спросонья решил, будто это пушка. Через мгновение в комнату входит дядя Вернон с ружьём — тем самым, что фигурировало в таинственном свёртке из предыдущей главы и вызывало у него столько гордости. Несмотря на предупреждения, дверь слетает с петель, и на пороге вырастает огромный мужчина. Он небрежно чинит дверь и замечает, что не отказался бы от чашки чая, ведь проделал неблизкий путь.
Я уже писала, что, согласно одной теории, доставкой писем занимался именно Хагрид — это объяснило бы некоторую топорность всей операции. Но давайте спросим себя: насколько это вообще реально? И другой вопрос: как он добрался до хижины на скале? На обратном пути они поплывут на лодке, на которой приплыли Дурсли и Гарри, но как Хагрид прибыл туда? Подготовил ли Дамблдор портал, или использовалась совместная трансгрессия? Трудно сказать, и это, наверное, одна из тех вещей, которые не получат внятного объяснения. Если существовал некто третий, знавший местоположение Гарри, почему он не помог великану?
В любом случае, Хагрид уже в хижине. Назвав Дадли «толстяком», он велит ему подвинуться и усаживается на диван. Дадлик, ясное дело, прячется за родителями. Хагрид сразу узнаёт Гарри — в отличие от фильма, где он будто бы не сразу понимает, кто перед ним. Он отмечает сходство с Джеймсом и глаза Лили. Вернон пытается выставить незваного гостя, но Хагрид выхватывает ружьё и завязывает ствол узлом — очень эффектный способ обезоружить магла. Затем он поздравляет Гарри с днём рождения и вручает шоколадный торт, на котором, по всей видимости, сидел. Гарри изумлён. На вопрос, кто он такой, гигант представляется хранителем ключей и лесничим Хогвартса.
Между прочим, Роулинг как-то обмолвилась, что должность хранителя ключей была чисто представительской и не играла для сюжета ни малейшей роли. Ну, так ей было удобно, и ладно. Не дождавшись от хозяев ни чая, ни чего-то покрепче, Хагрид (скорее всего, магией) разводит в камине огонь, усаживается и начинает выгружать из карманов всякую всячину.
Тут стоит обратить внимание на бутылку с янтарной жидкостью, из которой он изрядно отхлебнул, прежде чем взяться за чай. Существует теория, что это было Оборотное зелье и на самом деле под личиной Хагрида скрывался Дамблдор. Звучит заманчиво, потому что объясняло бы, как волшебник добрался до скалы, но всё остальное не вяжется. В «Дарах Смерти» есть сцена, когда сразу после операции «Семь Поттеров» Люпин проверяет Гарри на подлинность, задав ему вопрос, ответ на который мог знать лишь настоящий Гарри. Хагрид возмущён этим и спрашивает Люпина, дескать, «а меня чего не проверяешь?» На что Римус отвечает, что, поскольку Хагрид полувеликан, оборотное зелье в его случае не действует, оно только для людей,
Возможно, то, что пригубил Хагрид сейчас, было даже не обязательно чем-то алкогольным, — может быть, какое-то зелье от дискомфорта после трансгрессии или портала: не все переносят их хорошо, Гарри ведь тоже потом тошнило.
Хагрид заваривает чай и жарит сосиски прямо в камине. Вернон, зная своего сыночка, который возьмёт еду у кого угодно, опасается, что великан начнёт угощать, но Хагрид не собирается делиться и награждает Дадли прозвищем «пудинговый сынок, в котором слишком много жира» (в переводе Росмэн смягчили: «Да мне бы и в голову не пришло его кормить — вон он у тебя жирный-то какой»). Что ж, дети в этой вселенной не получают скидок нигде, а уж от Хагрида, с его простодушной прямотой, — тем более. Дальше будет только хуже.
Гарри поглощает вкуснейшие сосиски, но его мучает неуверенность: что вообще происходит? Хагрид в ярости, узнав, что мальчику не рассказали ровным счётом ничего. Он знал, что Дурсли не передают письма, но чтобы скрывать всё… Гарри не в курсе не только своего происхождения, но и того, что его родители знамениты.
Вернон наконец осмеливается вмешаться и запрещает что-либо рассказывать. Но Хагрида уже не остановить. Он выговаривает Дурслям всё, что о них думает, и произносит главную тайну этой главы: «Ты волшебник, Гарри!» Честно говоря, я не понимаю, на каком основании он утверждает, что Гарри не просто волшебник, а «чертовски хороший». Откуда ему знать? Дальше он вручает Гарри письмо из Хогвартса, где, как обычно, указано точное местонахождение — на полу хижины.
Прервёмся на минуту. Откуда такая осведомлённость? Заклинание «Надзор» так не работает. Я бы предположила, что Дамблдор, оставляя младенца на пороге, наложил на него какое-то долгоиграющее следящее заклинание. Мы знаем, что некоторые чары держатся, пока жив наложивший их волшебник. Дамблдор, как и положено, решил перестраховаться и отслеживал Гарри по полной.
Гарри читает письмо, и мы пропустим перечисление титулов Дамблдора — до пятого тома они не имеют большого веса. Куда интереснее требование прислать ответ совой не позднее 31 июля. Откуда у Гарри сова? Как бы он подтвердил согласие? Означает ли это, что не явись Хагрид именно 31-го, Гарри никуда бы не поехал? Скорее всего, письмо — это стандартный шаблон, а реальное подтверждение Хагрид немедленно отправляет совой, которую вытаскивает… из кармана. Да-да, живая сова в кармане. Если только плащ Хагрида не сродни чемодану Ньюта Саламандера, то это, конечно, варварство. Впрочем, не хочется верить, что такой любитель зверушек, как Хагрид, стал бы мучить животное.
Итак, Хагрид пишет Дамблдору, что Гарри получил письмо, завтра они отправятся за покупками, погода ужасная. После чего он выбрасывает птицу под дождь. Но тут внимание: совиная почта защищена от погодных условий, так что штормик ей не страшен.
Разговор продолжается, Вернон всё смелее возражает, и Хагрид называет его маглом, объяснив Гарри, что так зовут немагических людей. По словам Хагрида, Гарри не повезло расти в доме «величайшего магла», какого он только видел. Это, кстати, блестяще подтверждает правильность выбора Петунии: она ведь мечтала о ком-то насквозь нормальном и приземлённом. Вернон — идеал.
Тут Вернон наконец признаётся, что Дурсли хотели искоренить из мальчика всю эту магическую чепуху. Гарри возмущён, а Петуния разражается гневной тирадой. Она называет Лили «чёртова сестрица», «ненормальная» и рассказывает, как та получила такое же письмо. Однако Петуния откровенно привирает: никаких чашек, превращённых в крыс на каникулах, быть не могло — за такое исключили бы. (Помним историю с пудингом во втором томе, Министерство бдит.) Явно проступает зависть: родители гордились Лили, превозносили её, а Петуния чувствовала себя обделённой. В седьмой книге это подтвердится.
Тётя сообщает, что Лили встретила «этого Поттера», вышла за него, родился Гарри. И Петуния с самого начала была уверена, что мальчик вырастет таким же «ненормальным». Что касается родителей Гарри, они, по её словам, взлетели на воздух («взорвались»).
На мгновение остановимся. Речь Петунии выдаёт, что она прекрасно знала обстоятельства жизни сестры — даже после того, как вычеркнула её. Это подтверждает мою догадку из разбора первой главы: контакт между сёстрами был, пусть и односторонний. Вряд ли Петуния отвечала на письма Лили, но она определённо их читала.
Гарри в шоке: версия об автокатастрофе — наглая ложь. Хагрид взрывается гневом, Дурсли вжимаются в угол. Лесничий возмущён, что мальчик ничего не знает о себе, тогда как в волшебном мире его имя известно каждому ребёнку. Хагрид признаётся, что не считает себя достойным рассказчиком, но кто-то же должен объяснить правду.
Он начинает с того, что не может поведать всего — это тайна. Интересно, какая? Хагрид знает лишь ту версию, что гуляет в народе. Далее он заводит речь о Волан-де-Морте, хотя его имя, разумеется, произносить не любят. Гарри предлагает записать, но Хагрид тем более не собирается этого делать и с содроганием произносит вслух. Вся эта кутерьма с «Сами-Знаете-Кем» абсурдна, но обсудим её в другой раз.
Хагрид рассказывает, что Волан-де-Морт начал вербовать сторонников около двадцати лет назад, в семидесятых. Одни шли за ним ради власти, другие — из страха. Сопротивление не знало, кому можно доверять, и единственным безопасным местом был Хогвартс — потому что там находился Дамблдор, которого Тёмный Лорд боялся по-настоящему.
Хагрид утверждает, что никогда не видел таких волшебников, как Лили и Джеймс, и что они были старостами школы. Вот тут-то и возникает загвоздка, причём русский перевод, знакомый большинству из нас («Лучшими учениками школы были, первыми в выпуске»), только запутывает дело. В оригинале Роулинг использует два разных понятия: prefect — это староста факультета, и head boy / head girl — это старосты всей школы. В переводе на русский head boy и head girl передали просто как «первые ученики», но суть в том, что это не просто красивый эпитет, а отдельная должность, не тождественная факультетскому старосте. Проблема в том, что Джеймс Поттер никогда не был старостой Гриффиндора — в их годы значок носил Римус Люпин. Как же тогда Джеймс мог стать head boy?
И здесь мы подходим к двум любопытным наблюдениям: одно подтверждено самой Роулинг, а второе — моя личная теория. Начнём с автора. Prefect и head boy — действительно разные позиции, и вовсе не обязательно быть префектом, чтобы тебя назначили старостой школы. Более того, это логично: семиклассники заняты ЖАБА, им не до патрулирования коридоров (если ты не Перси Уизли, который готов контролировать всё и вся до последнего вздоха). Так что Джеймс мог стать head boy, минуя стадию prefect’а, — и в этом нет противоречия. Наш перевод, объединив оба звания в одно, просто создал путаницу.
Но есть и второй вариант — точнее, моя теория. Возможно, Люпин в какой-то момент сам отказался от значка. Мы знаем, как он терзался из-за ликантропии. Представьте: очередное неконтролируемое превращение, опасность для окружающих, — и Римус, мучимый совестью, идёт к Дамблдору и снимает с себя полномочия. Кому тогда передают значок? Кому-то из его курса. И я считаю, Джеймс мог заслужить. Мы видим его на пятом курсе незрелым задирой, но что, если после случая с «худшим воспоминанием Снегга» он действительно одумался? Критика Лили его задела, и он решил измениться. А может, произошло что-то более серьёзное — например, Джеймс героически вмешался, когда Люпин снова оказался в беде, на этот раз не по глупости приятелей. Тогда Римус, чувствуя вину и благодарность, мог попросить Дамблдора передать значок Джеймсу. Такое развитие событий вполне объяснило бы, почему Поттер стал head boy, и это прекрасно вяжется с его последующим превращением в ответственного парня. Но это лишь моя теория.
Возвращаемся к главе. Хагрид быстро проговаривается, что не всё знает: до конца не ясно, почему Волан-де-Морт явился к Поттерам — то ли они сопротивлялись, то ли отказались присоединиться. Такая вот тайна. Так или иначе, Тёмный Лорд убил их, и это воспоминание до сих пор причиняет Хагриду боль. Он объясняет, что, когда Волан-де-Морт попытался убить Гарри, заклинание отразилось, а шрам — лишь память. Гарри — единственный, кто пережил Аваду Кедавру. Правда, Хагрид упоминает, что проклятье заодно разнесло дом Поттеров. Похоже, Волан-де-Морт разбрасывался смертельными заклинаниями направо и налево.
Далее Хагрид перечисляет других выдающихся волшебников, павших от рук Пожирателей: Маккиннонов, Боунсов, Прюэттов. Тут для нас горсть фактов из поздних книг. Марлин Маккиннон вместе с семьёй погибла в семидесятых, она состояла в первом Ордене Феникса. Боунсы — семья Амелии Боунс, главы Департамента магического правопорядка; её брат Эдгар с семьёй тоже был убит Пожирателями, да и саму Амелию, тётю Сьюзен Боунс, мы потеряем в «Принце-полукровке». Прюэтт — это девичья фамилия Молли Уизли, её братья Фабиан и Гидеон пали в неравном бою, сражаясь впятером против двоих. Кстати, именно часы Фабиана Молли подарит Гарри на семнадцатилетие. Так что всё остаётся в семье…
После рассказа Хагрида у Гарри в голове каша. Зелёный свет из воспоминаний становится ярче, добавляется холодный смех Волан-де-Морта. Хагрид объясняет, что лично вытащил его из руин по приказу Дамблдора. Вернон снова встревает, называя всё это старыми сказками, и заявляет, что хорошая трёпка вылечила бы Гарри от магии (семейная патология Дурслей в действии), а мир без Поттеров стал бы гораздо лучше. Хагрид в ярости направляет на Вернона розовый зонтик, в котором скрыта целая палочка. Я предполагаю, Дамблдор починил её после исключения, ведь Бузинная палочка умеет чинить другие (Гарри починил свою в конце «Даров Смерти»). Со сломанной палочкой Хагрид не смог бы эффективно колдовать — вспомните мучения Рона.
Пригрозив, Хагрид возвращается к рассказу: Волан-де-Морт исчез, одни считают его мёртвым, другие — что он затаился. Часть его сторонников очнулась от транса (разумеется, от Империуса). Хагрид догадывается, что именно то, что есть в Гарри, победило Тёмного Лорда, но не понимает, что.
Гарри задаётся логичным вопросом: если он волшебник, почему не мог защититься, когда его запирали в чулане, почему не мог отделать Дадли и его дружков, превратить их во что-нибудь скверное? Хагрид косвенно отвечает на этот невысказанный вопрос, что, если мальчик вспомнит хорошенько, скорее всего, в моменты сильного гнева или страха с ним кое-что да происходило. Гарри вспоминает странные случаи и разговор с удавом. Вернон вновь обретает смелость и заявляет, что мальчик пойдёт в Стоунволл, а не в какой-то Хогвартс. Хагрид игнорирует — согласие опекунов ему не требуется. Воистину ирония: в школу можно без согласия, а на экскурсию — извольте подписать бумажку. Логика Хогвартса.
Хагрид заявляет, что Гарри записан в Хогвартс с рождения. И это очередная нелепость, потому что позже Роулинг описала механизм: в башне Хогвартса есть «перо принятия» и «книга допущения», перо записывает в книгу проявления магии у ребёнка, а Минерва Макгонагалл раз в год поднимается в башню, выписывает имена и рассылает приглашения. Так что Гарри не мог быть записан до своего появления на свет. То ли Хагрид ошибся, то ли Роулинг в очередной раз передумала. Всякое бывает.
Когда Хагрид упоминает Дамблдора, Вернон взрывается: он не станет платить «старому сумасшедшему дурачку» за обучение магическим фокусам. Это переполняет чашу терпения. В наказание Хагрид награждает Дадли свиным хвостом. Так, наказывать ребёнка за ошибки родителя. Мир «Гарри Поттера» — суровая патология, и вы должны это признать. Дурсли в ужасе убегают в соседнюю комнату, а Хагрид объясняет, что хотел превратить Дадлика в поросёнка, но тот и так уже настолько свинья, что дальше некуда. Я воздержусь от комментариев.
Почему колдовство Хагрида не засекли? Слежка на Гарри в тот момент ещё не действовала — магические законы начинали работать после поступления в Хогвартс. Но вот как сам Хагрид колдовал, будучи исключённым, — загадка. Купить новую палочку он не мог бы: Олливандер знал, что Хагрида выгнали, а его палочка уничтожена. Значит, починенная работала. И конечно, Хагрид просит Гарри никому не говорить — ему нельзя колдовать. Собственно, разрешение немного помахать палочкой зонтиком и было одной из причин, почему он взялся за миссию. Попутно он признаётся, что его выгнали на третьем курсе, но Дамблдор, который «классный парень», позволил остаться лесничим. Гарри пытается расспросить, за что, но Хагрид уходит от ответа. Завтра рано утром им нужно отправляться в Лондон, а сейчас пора спать. Лесничий даёт мальчику свой плащ, чтобы он завернулся в него на ночь. На этом глава заканчивается.
Что ж, выводы будут краткими: мы наконец в магическом мире, и лучшее, конечно, впереди. Но и эта глава подкинула немало фактов и загадок, важных для последующих томов. Как вам такой детальный анализ? Может, заметили ещё что-то? Делитесь в комментариях. И, конечно, призываю подписываться на канал, развивать его вместе. И буду благодарна за вашу поддержку.