— Лер, ты чего застыла? Раздевай гостей.
Голос мужа из кухни. Будничный. Словно мы каждый вечер встречаем на пороге его мать с младшей сестрой.
Засаленная ручка чужого чемодана скрипнула, когда я пихнула его ногой к стене. Чужой багаж в моем коридоре.
Свекровь, Галина Степановна, уже вешала свой бежевый плащ на мой крючок. Критически оглядела сумку на тумбочке — мою. Потертую, еще с института.
— Даже приличной кожи не купила за пять лет, — хмыкнула она тихо, думая, что я не слышу. — Игоряшка, видимо, не на ту зарплату женился.
Золовка Алина, не снимая уличных кроссовок, прошла в зал и плюхнулась в мое кресло.
— Ну и теснота у вас. Мы с мамой думали, будет попросторнее.
— Ничего, дочка, потеснимся, — свекровь по-хозяйски поправила салфетку на тумбочке. — Лера подвинется.
Муж вышел с чашками. Три чашки. На меня даже не посмотрел.
— Лер, ну что ты как неродная? Мама с Алиной поживут у нас. У них там с потолком беда, ремонт затянется на месяц.
Месяц.
Я вспомнила, как пять лет назад мы с Игорем расписывались. Галина Степановна подошла ко мне в ЗАГСе, одернула рукав моего синего платья и сказала: «Своих денег у тебя нет, квартира съемная, родители в области. Игоряшка у нас мальчик перспективный, но безвольный. Я тебя терплю только потому, что ты ему борщи варишь».
Я тогда улыбнулась. Проглотила.
А через три года мы взяли ипотеку. Маленькую двушку на окраине. Всю первоначалку собирали копейками. Я пахала на двух работах. Игорь просто работал.
Мои родители продали старую «шестерку» и отдали нам двести тысяч. Его родители сказали: «Денег нет, выкручивайтесь сами».
И вот теперь они стоят с чемоданом.
— Лера, ну чего ты смотришь волком? — Игорь нахмурился. — Это же моя семья.
— А я кто?
Вопрос повис в воздухе. Золовка хмыкнула, доставая телефон.
— Ой, только давай без этих своих концертов, — поморщилась свекровь. — Мы тебя приняли в семью. Дали фамилию.
— Вы меня не принимали. Вы меня переваривали. Пять лет.
Я сказала это спокойно. Без истерики.
Галина Степановна поджала губы:
— Игорь, скажи своей жене, пусть не хамит матери. Мы с Алиночкой отдадим вам часть денег за коммуналку. Не переживай, не объедим.
— Ах, тебе места жалко? — Алина вскинулась. — Мы ж не чужие! Брат имеет право принимать родню!
— В нашей квартире решения принимаются вдвоем, — я посмотрела на Игоря. — Ты мог хотя бы предупредить.
— А зачем? Ты бы начала выдумывать причины для отказа, — он пожал плечами. — А так — сюрприз.
Сюрприз.
Я вышла в спальню и закрыла дверь.
Села на кровать и открыла тумбочку. Синяя папка. Документы. Я знала их наизусть, но перечитала снова.
Свидетельство о собственности. Единоличной.
Ипотека оформлена на меня. Первоначальный взнос — с продажи бабушкиного дома. Она завещала его лично мне еще до свадьбы. Игорь тогда обиделся, что я не вписала его в долю. Но бабушка настояла: «Внучка, не будь дурой. Мужики приходят и уходят, а стены остаются».
Я согласилась на ипотеку только с условием, что плачу я. Сама. Со своих счетов. Игорь скидывал половину суммы мне на карту как арендную плату.
Бабушка, спасибо тебе.
В дверь постучали.
— Лер, ну хватит дуться, — Игорь заглянул. — Мама хочет чай. Ты где заварку переставила?
— В шкафу. Где и была.
— Слушай, ну выйди, неудобно. Они же первый день. Давай без скандалов, а? Поживут месяц, съедут. Ты же понимаешь, я не могу их выгнать.
Я подняла на него глаза:
— Игорь. А меня ты можешь выгнать?
— Ты о чем? Это и твой дом тоже.
— Нет, Игорь. Это только мой дом.
Он застыл. В коридоре затих смех Алины.
— В смысле?
— В прямом. В свидетельстве о собственности моя фамилия. Одна. Твои платежи — это аренда. По документам ты здесь квартирант.
Игорь побледнел.
— Ты... ты серьезно?
— Вполне.
Он выскочил из спальни. Я слышала, как он шепчется на кухне с матерью. Потом тишина. Потом тяжелые шаги обратно.
— Лера, это не по-людски, — свекровь встала в дверях, уперев руки в бока. — Ты нас обманула. Обвела вокруг пальца.
— Я никого не обманывала. Это наследство моей бабушки. Вы тогда сказали: «Твои проблемы».
— Мы не знали! — взвизгнула Алина из-за плеча матери. — Ты специально скрыла!
— Я не скрывала. Вы не спрашивали. Вам было важно, чтобы я борщи варила, а не документы читала.
Свекровь сделала шаг ко мне. Глаза сузились в щелки.
— Значит так. Квартиру будете переоформлять. На вас обоих. По-честному. Игорь пять лет вбухивал сюда деньги!
— Вбухивал? — я усмехнулась. — Десять тысяч в месяц. За комнату. Это рыночная цена аренды, Галина Степановна.
— Ты... ты... — она задохнулась. — Игорь! Ты слышишь, что говорит эта дрянь? Она нас за нищих держит!
Игорь стоял красный как рак. Молчал.
— Мы никуда не уедем, — отрезала свекровь. — Будем жить здесь. Это семейная квартира.
— Это моя квартира, — я встала с кровати. — И я не давала согласия на ваше проживание.
— Ты выгонишь родную мать мужа? Алину? С вещами на улицу? А не боишься, что люди скажут?
— Пусть говорят.
Я взяла телефон и начала набирать номер участкового.
— Ты что делаешь?! — Игорь дернулся ко мне.
— Вызываю полицию. Если через двадцать минут в моей квартире будут находиться посторонние, я заявлю о незаконном проникновении.
— Лера, не надо, — он схватил меня за руку. — Пожалуйста. Давай просто поговорим. Мама погорячилась.
— Твоя мама называла меня дрянью пять минут назад. Она смеялась надо мной пять лет. А теперь она хочет жить в моем доме.
— Лер...
— Двадцать минут, Игорь.
Я ушла на кухню и закрыла за собой дверь.
Слышала, как они шипят в коридоре. Как Алина плачет. Как свекровь кричит: «Ничтожество, она нас выставила, Игоряша, бросай эту стерву!»
Игорь что-то бубнил. Не спорил.
Через пятнадцать минут входная дверь хлопнула.
Я выглянула. Чемодана не было. Плаща свекрови не было. Только грязные разводы от кроссовок золовки на полу в прихожей.
Игорь сидел в зале на диване. Обхватил голову руками.
— Они ушли, — сказал он глухо.
— Я слышу.
— Довольна?
Я налила себе чай. Черный. Без сахара. Помешала ложечкой. Звук был громкий, как колокол.
— Нет, Игорь. Не довольна.
— Тогда зачем?
Я отпила глоток и посмотрела на пустой крючок в прихожей.
— Потому что если бы я промолчала сейчас, то через неделю они бы делили мою квартиру. А через месяц я бы собирала свою старую сумку и уходила в никуда.
Он поднял глаза:
— И что теперь?
Я допила чай. Поставила кружку в раковину.
— Теперь ты решаешь, Игорь. Либо ты здесь квартирант с правами мужа. Либо ты бывший муж. Третьего не дано.
Он долго смотрел на меня. Очень долго. Молча.
А потом встал и пошел в прихожую. Я слышала, как он нащупывает свои ключи.
Ушёл. Без слов.
На кухне тихо капала вода из крана. Я смотрела на пустой коридор и думала о том, что бабушка была права.
Стены остаются.
А люди — не всегда.