Полка у окна была пустой. Давно уже пустой.
Раньше там стояла ваза – белая, фарфоровая, с синими цветочками по ободку. Галина Петровна купила её на рынке в девяносто четвёртом, тогда ещё можно было найти недорогое и красивое, если знать где смотреть. Продавец сказал «фарфор», и Галина поверила, хотя наверное это был просто крепкий фаянс. Но стояла ваза красиво – и ладно.
Иван иногда покупал цветы. Не часто – он не был таким человеком, который приходит с букетом каждую неделю. Но в день рождения всегда, на восьмое марта, и иногда без повода – тогда это было неожиданно и особенно хорошо. Приходил с работы, ставил на стол, говорил «вот», не добавляя больше ничего. Галина ставила в вазу, вода быстро зеленела, и она меняла каждый день. Тюльпаны в этой вазе стояли прямо, словно нарочно под неё сделаны.
Лет пять назад Галина убирала на кухне – двигала вещи на полке, чтобы протереть. Ваза соскользнула с края и упала на плитку. Фарфор – или что там был – разбился на три большие части и несколько мелких. Галина стояла и смотрела на осколки. Склеить можно было бы: куски крупные, ровные. Но клея нужного дома не было, а потом забылось, а потом уже как-то не стало того желания. Незачем клеить, в конце концов. Цветов не было. В пустую вазу воду не наливают.
Полка осталась пустой. Галина убирала с неё пыль каждую пятницу – по привычке, хотя убирать там было нечего. Просто смотрела и шла дальше. Иногда думала: надо купить другую вазу. Потом не покупала. Это тоже бывает: думаешь что надо, и не делаешь, и потом оно как-то само становится нормой. Пустая полка стала нормой. Галина перестала её замечать.
Или замечала – но не каждый раз. Только иногда, когда убирала медленнее обычного и смотрела дольше.
---
Галина Петровна жила в этой квартире уже сорок лет. Они с Иваном получили её от завода в восемьдесят шестом – двухкомнатную, в кирпичном доме на улице Горького. Тогда казалось, что это на всю жизнь, и оказалось что правда: на всю жизнь. Перекрашивали обои, меняли окна, поменяли кухонный гарнитур в две тысячи восьмом – Коля привёз на своей машине. В остальном всё примерно то же самое.
Иван умер десять лет назад. Ему шло шестьдесят седьмое – шестой год на пенсии, говорил что скучно без завода. Ушёл быстро – как уходят мужчины его поколения, работавшие всю жизнь на заводе: не болел долго, не жаловался, однажды не стало.
Они прожили с ним тридцать девять лет. Галина посчитала потом: Коле тогда было тридцать девять. Совпадение – тридцать девять и тридцать девять. Что-то в этом было, хотя что именно – она не могла бы объяснить.
После Ивана Галина привыкала к новой жизни постепенно. Это было не быстро. Первый год она почти не выходила дальше магазина. Второй – стало лучше. К третьему она знала, что так теперь и будет: тихо, привычно, в своём темпе. Не плохо. Просто другой порядок вещей.
Коля приезжал. На Новый год, на день рождения, иногда летом. Привозил внука Артёма, пока тот был маленький – потом Артём вырос и стал приезжать реже, студент уже, своя жизнь. Коля звонил раз в две недели – иногда чаще. Разговор каждый раз примерно одинаковый: «Как дела, мам» – «Нормально, Коль» – «Ешь нормально?» – «Ем». И про работу, про Артёма, иногда про погоду.
Галина не жаловалась. Не потому что не на что – всегда найдётся на что. Просто было что-то неправильное в том, чтобы взять и начать перечислять. Коля занятой. У него своя жизнь. Она понимала это и не требовала большего.
Сама она жила тихо. Утром – чай, потом прогулка до магазина или до сквера, если погода. Потом домашние дела. Читала – любила читать, всю жизнь, сейчас читала больше чем раньше, времени было много. Иногда смотрела телевизор, но без особого интереса – фоном, пока готовила. В воскресенье ходила на рынок: брала там зелень, иногда яблоки, иногда ягоды в сезон.
Соседка с третьего этажа, Валерия Александровна, заходила раз в неделю или две – попить чаю, поговорить о чём попало. У той были внуки и сложная невестка, и она охотно рассказывала и то, и другое. Галина слушала, иногда говорила что думает. Это было не разговором по душам, но лучше чем тишина.
Иногда вечером Галина садилась у окна – в то самое кресло, которое ещё из прежней жизни, советское, с деревянными подлокотниками, – и просто смотрела на улицу. Ничего особенного: деревья, машины, иногда соседские дети. Думала ни о чём конкретном или о конкретном – зависело от вечера. Чаще – о хорошем, что было. Иван был хорошим. Жизнь была хорошей. Сейчас тоже в общем хорошо – только тихо очень.
Во вторник Коля позвонил в половине девятого вечера.
– Мам, я в субботу приеду.
– Хорошо. Обедать будешь?
– Буду. Приготовь что-нибудь.
– Суп с фрикадельками?
– Хочу.
Поговорили ещё немного: как она, как Артём. Потом попрощались. Обычный звонок, минут десять. Галина убрала телефон и подумала: приедет. Хорошо.
Коля был хорошим сыном. Галина знала это и никогда не сомневалась. Хороший сын – это не значит часто приезжать. Это значит приезжать когда можешь, звонить регулярно, не забывать. Он не забывал.
Но иногда, убирая пустую полку, думала: вот если бы Иван. Он не часто, но привозил. Приходил с работы и клал на стол – тюльпаны или хризантемы, иногда астры по осени. Не дорогие, купленные в переходе или у метро. Просто так. Говорил «вот», и этого было достаточно.
Однажды – лет, наверное, за пять до конца – принёс розы. Красные, десять штук. Галина спросила: по какому поводу? Он пожал плечами. «Мимо шёл, хорошие были». Галина поставила в ту самую вазу с синими цветочками, и розы стояли там целую неделю, пока не завяли. Она потом долго помнила этот запах – не сладкий, а острый, настоящий.
После него «просто так» закончилось. Не сразу – просто постепенно, само собой, так бывает. Коля не забыл про мать. Просто цветы – это было его с отцом, и теперь Коля не знал, как это делается без него.
---
В субботу Галина встала рано. Первым делом – чай, потом смотрела как светлеет улица. В семь уже было светло, в начале июля так всегда.
Потом занялась едой. Сварила суп с фрикадельками – Коля любил с детства. Фрикадельки она делала небольшие, чуть меньше грецкого ореха, плотные. Иван говорил: «Надо чтобы сразу в ложку помещалась». Она так и делала – всегда.
Пока бульон кипел, замесила тесто на пирог. Яблоки лежали в холодильнике – пять штук, начинали морщиться, но ещё ничего. Почистила, нарезала, пересыпала корицей. Пирог пёкся сорок минут, и к десяти кухня пахла хорошо.
Пока готовила, думала что спросить у Коли. Про Артёма – как учёба, куда собирается после. Про Ларису – та последний раз приезжала вместе с Колей весной, они вместе разбирали шкаф на балконе. Хорошая женщина, Лариса, аккуратная. Иногда звонила отдельно, сама. Это приятно.
В прошлый раз Артём приехал на Новый год – посидел час и уехал к друзьям. Молодой, двадцать лет, что поделаешь. Галина понимала.
В одиннадцать дня услышала в домофон:
– Мам, я.
– Поднимайся.
Открыла дверь. Коля стоял в коридоре – в джинсах, в клетчатой рубашке с закатанными рукавами, немного запыхавшийся от лестницы, хотя лифт работал. Он всегда ходил пешком – с первого класса привычка, от отца.
В руках у него был букет.
Галина посмотрела на букет. Жёлтые хризантемы, несколько белых – штук восемь в плотной бумаге с коричневой ниткой.
– Привет, мам, – сказал Коля.
Она молчала секунду.
– Привет. Проходи.
Коля снял куртку, повесил. Протянул букет.
– Вот. Купил по дороге.
Галина взяла. Хризантемы были свежими, бутоны ещё закрытые – плотные, жёлтые, с запахом, который не сразу замечаешь, а потом вдруг слышишь: осень чуть-чуть, сад немного, не резкий запах. Хороший.
Она стояла с букетом и не знала что сказать. Это было странное ощущение – она всегда знала что говорить. Много лет умела говорить с Иваном, с Колей, сама с собой. Умела встречать, провожать, отвечать на неожиданные вопросы. А тут стояла с цветами, и слёзы пришли сами, без предупреждения.
Не от горя. Не от обиды. Просто – от чего-то, чему не было точного слова. От неожиданности – он позвонил во вторник и сказал «приеду», и она знала что приедет, но не знала про цветы. От того что хризантемы жёлтые – именно жёлтые, как Иван однажды принёс. От того что десять лет – и вдруг. Всё вместе, сразу, не разобрать что именно.
– Мам, ты что? – Коля смотрел с удивлением и растерянностью.
– Ничего. – Она вытерла глаза. – Спасибо. Красивые.
– Ну это... просто шёл мимо.
– Хорошо, что шёл.
Коля переступал с ноги на ногу – он всегда так делал, когда не знал что сказать. С детства ещё. Галина знала этот жест наизусть. Он был растерян – наверное, не ждал такой реакции. Наверное, думал: принесу цветы, мама скажет спасибо, и всё. А тут слёзы. Непонятно.
Галина тоже не объясняла. Что объяснять – он со временем поймёт. Может быть.
Она пошла на кухню – искать куда поставить. И тут вспомнила.
---
Обошла все шкафчики. Нашла маленькую стеклянную вазочку из-под конфет – узкая, один цветок войдёт от силы. Нашла старый графин – горлышко широкое, букет в нём будет лежать. Нашла жестяную кружку – это было совсем не то.
Коля стоял в дверях и смотрел.
– Ваза где?
– Разбила. Давно.
– Когда?
– Лет пять назад. Убирала, соскользнула.
– Ты мне не говорила.
– Чего говорить. Ваза и ваза. – Галина закрыла последний шкафчик. – Я бы купила, да цветов не было. Не нужна была.
Коля молчал. Потом:
– Купи вазу, мам. Я дам денег.
– Куплю. – Она подумала. – Потом. Сейчас банка найдётся.
Нашла в нижнем шкафу трёхлитровую банку – прозрачную, без этикетки, чистую. Налила воды. Поставила хризантемы – осторожно, чтобы не повредить бутоны. Подняла, посмотрела.
Букет в банке выглядел, наверное, немного смешно. Но хризантемы стояли прямо, ровно. Бутоны были плотные, но уже чуть-чуть начинали открываться на тепле кухни.
– Ничего, – сказала Галина.
Коля смотрел на банку долго. Потом сказал:
– Извини, мам. Надо было раньше.
– Не надо извиняться. Садись, суп остывает.
Она поставила банку с цветами на подоконник – там было больше всего солнца. Потом взяла половник и начала разливать суп.
---
Они обедали. Суп с фрикадельками – Коля попробовал, помолчал, сказал «хорошо». Это значило отлично: Коля скупой на похвалы, «хорошо» у него – самое высокое. Иван тоже так говорил.
Ел много – она заметила. Значит, дома не очень кормили, или просто проголодался. Пирог с яблоками съел два куска, потом третий сам взял не спрашивая.
– Яблоки свежие?
– Из холодильника. Немного лежали.
– Не чувствуется.
Разговаривали. Коля рассказывал: сдали объект в срок, следующий большой начнётся в августе. Много работы будет, поэтому в августе, может, не приедет – в сентябре лучше. Галина сказала: хорошо, в сентябре приезжай. В сентябре у неё день рождения. Коля сказал: «Знаю, мам». Она не уточняла.
Артём сдал сессию – без троек, нормально. Лариса уезжает к родителям в Саратов на две недели.
– В следующий раз возьми её с собой, – сказала Галина.
– Она была в прошлый раз.
– Ну всё равно. Лариса хорошая.
– Знаю, – сказал Коля, и в этом «знаю» было что-то тёплое, Галина заметила. Хорошо, когда человек так говорит о жене.
– В следующий раз возьми её с собой, – сказала Галина.
– Она была в прошлый раз.
– Ну всё равно. Лариса хорошая.
– Знаю что хорошая, – усмехнулся Коля.
Галина подложила ему пирога. Потом спросила:
– Как Артём? Куда собирается после учёбы?
– Говорит, в Москву хочет попробовать.
– Ну вот. Все в Москву.
– Ты же не поедешь в Москву, мам.
– Нет, – согласилась Галина. – Я уже никуда не поеду.
– Ну и хорошо, – сказал Коля. – Значит, есть куда приезжать.
Она посмотрела на него. Он говорил просто, без нарочитости – просто как думал. Это было в нём от Ивана: говорил как думал, без украшений.
---
После обеда сидели с чаем. Коля смотрел в окно – там был двор, тополя, скамейки. Во дворе гуляли двое маленьких с велосипедами.
– Мам, я редко приезжаю.
– Ты занят.
– Ну всё равно. – Коля поставил кружку. – Вот сегодня ехал и думал: когда я в прошлый раз был? В феврале. Это пять месяцев. Пять месяцев не приезжал.
– Ты звонил.
– Звонить – это не то же самое.
Галина посмотрела на него. Он не говорил это чтобы получить возражение – говорил потому что сам думал. Это было в нём от Ивана: когда думал что-то, говорил, не ждал поддакивания.
– Ты приезжаешь когда можешь, – сказала она. – Я понимаю.
– Можно было чаще. Просто не думал. – Он снова повернулся к окну. – Шёл сегодня мимо цветочного и вдруг подумал: когда я маме последний раз дарил? И не мог вспомнить. То есть помнил что давно, а когда именно – не вспомнил.
Галина кивнула.
– Лет десять, наверное. Ещё когда папа был живой – я ему тогда как-то вместе с тобой купил, на годовщину вашу. А потом уже...
– Перестал.
– Перестал, – согласился Коля. – Не думал. Просто не приходило в голову. Не с кем-то сравнивал – просто не думал. Это хуже, наверное, чем специально.
Галина подумала.
– Папа тоже не каждый раз думал, – сказала она. – Иногда просто шёл мимо и вспоминал. Вот и ты сегодня – шёл мимо и вспомнил. Похоже на него.
Коля помолчал. Потом кивнул медленно.
– Пусть так.
---
Он уехал в четыре. Галина проводила его до лифта – так всегда, с детства его провожала до лифта, пока тот маленький был. Потом перестала. А сегодня снова вышла. Стояла и смотрела, как закрываются двери.
Вернулась в квартиру. Убрала посуду, вымыла кастрюлю. Постояла у плиты – подумала, что суп останется на завтра. Пирог тоже.
Взяла банку с хризантемами.
Подошла к полке у окна – той самой, пустой пять лет.
Цветы качнулись, потом успокоились. Солнце шло через стекло, бутоны светились жёлтым – не кричаще, а ровно, спокойно, как маленькие фонари. Галина стояла и смотрела.
Потом пошла звонить – спросить, доехал ли. Коля взял с первого гудка.
– Доехал?
– Доехал, мам. Всё хорошо.
– Хорошо. – Галина помолчала. – Суп возьми с собой в следующий раз, я заморожу порцию.
– Ладно. Спасибо за обед.
– Не за что. – Пауза. – Коля.
– Да?
– Цветы красивые. Спасибо.
– Да ладно, мам.
– Нет, правда, – сказала Галина. – Я рада.
Коля помолчал секунду.
– Мам, я в следующий раз тоже приеду с цветами.
– Хорошо. Куплю тогда вазу.
– Купи. Нормальную, не банку.
– Куплю нормальную. – Галина чуть улыбнулась. – Хотя банка тоже ничего.
– Ничего, – согласился он. – Ну всё, мам. До свидания.
– До свидания, Коля.
Она положила трубку. Постояла в коридоре – не двигалась, просто так, минуту. Потом пошла в комнату.
В комнате через открытую дверь была видна полка у окна: банка, хризантемы, жёлтый свет от бутонов. Солнце шло через стекло.
Белая фарфоровая ваза с синими цветочками стояла на этой полке двадцать пять лет. Потом разбилась. Потом полка была пустой пять лет – Галина протирала её каждую пятницу.
Теперь стояла банка. И это тоже было хорошо. Может быть, даже лучше – потому что эти цветы были здесь именно сегодня, именно от него.
Галина постояла ещё минуту, потом повернулась и пошла на кухню. Надо было накрыть суп крышкой – чтобы запах не выветривался. И пирог убрать в пакет. Завтра всё это ещё будет здесь. И хризантемы ещё будут стоять – жёлтые, в банке, на той самой полке.
---
Подпишись, чтобы не пропустить новые истории