— Лен, ты это… платье пока не заказывай. Я, наверное, один поеду.
Он сказал это, помешивая сахар в кружке. Даже не поднял глаз.
Я замерла с телефоном в руке. На экране как раз была открыта страница с тем самым платьем. Мы выбирали его три недели назад, и он говорил, что в нём я похожа на артистку.
— В смысле один? — спросила я тихо. — К маме?
— Да нет. На море. Помнишь, путёвки обсуждали?
Помнила. Мы обсуждали их вчера. И позавчера. Это должно было быть наше свадебное путешествие. Небольшое, без особых шиков, но мы копили на него почти полгода. Откладывали из каждой его зарплаты и моих подработок.
— А я? — глупо спросила я.
— Понимаешь, тут такое дело… Мне кажется, нам надо взять паузу. Просто чтобы всё обдумать. Без ЗАГСа пока.
Он поставил кружку в раковину и вышел. Просто вышел, потому что опаздывал на встречу с друзьями. А я осталась сидеть за столом. С открытой страницей платья и ощущением, что пол из-под ног исчез.
Это было за три недели до назначенной даты. Мы уже подали заявление. Гости приглашены. Моя мама продала бабушкину брошь, чтобы помочь нам. А он «взял паузу».
Позже я узнала, что никакой паузы не было. Была другая женщина. Его начальница, которая предложила ему тёплое место в другом городе и пообещала решить все вопросы. И он решил. Только не со мной.
Я не кричала. Не била посуду. Просто собрала его вещи в коробки. Когда он пришёл — чемоданы уже стояли в коридоре. Я открыла дверь и молча кивнула на них.
— Ну и дура, — сказал он. — Я же ещё ничего не решил.
Я закрыла дверь. И вот тогда по-настоящему заплакала. Не от обиды даже. От того, что три года жизни превратились в «ничего не решил». От того, что мама продала брошь. От того, что нужно обзванивать гостей и возвращать предоплату за ресторан.
На следующий день я всё равно поехала к нотариусу. Мама настояла: «Раз взяла справки о доходах, так хоть узнай, что там с документами. Бумажки никуда не денутся». Я отмахивалась, но поехала. Просто чтобы не сидеть в пустой квартире.
Нотариус — пожилой мужчина в потёртых очках — долго перебирал папки. А потом вдруг спросил:
— Вы ведь дочь Галины Сергеевны?
— Да. А что?
— Ваш отец вас разыскивал. Перед смертью.
Я опешила. Отца я не знала. Мама говорила только, что он ушёл, когда мне было два года. И больше никогда не появлялся. А тут выяснилось, что он жил всё это время в соседней области и довольно успешно занимался строительным бизнесом. Умер полгода назад. И оставил завещание.
Когда я увидела сумму, мне стало дурно. Семь миллионов и дом в пригороде. Нотариус сказал, что я единственная наследница.
Я вышла из конторы на ватных ногах. Остановила такси. За рулём сидел молодой парень. Посмотрел на моё заплаканное лицо и осторожно спросил:
— Куда едем?
— Не знаю, — честно ответила я.
Он помолчал. А потом сказал:
— Тогда давайте я вас кофе угощу. Выглядите так, будто вам сейчас лучше не одной.
Я не знаю, что на меня нашло. Наверное, просто надоело быть правильной. Той, которая всегда всё решает сама, держит спину и никому не жалуется. Я согласилась.
Мы пили кофе в маленькой кофейне на заправке. Он рассказывал, что таксует третий год, что сам из области, что копит на свой шиномонтаж. Простой парень. Без выпендрёжа. Без обещаний золотых гор. Просто слушал меня и подливал сахар.
Через месяц мы расписались. Не потому что я влюбилась с первого взгляда. А потому что он пришёл на следующий день, потом через день, потом помог перевезти вещи в новый дом. И я вдруг поняла: вот так и выглядит «не безразлично». Без пауз. Без «ничего не решил».
А недавно я узнала, что бывший сел. Его начальница оказалась замешана в махинациях, и он прошёл по делу как соучастник. Четыре года строгого режима.
Мама бывшего написала мне: «Он передаёт тебе привет. Просит тебя его дождаться».
Я посмотрела на мужа. Он возился в гараже с очередным колесом и напевал какую-то дурацкую песню. Я улыбнулась и набрала ответ:
«Передайте ему. Пусть пишет. Ответа не обещаю».
Выключила телефон и пошла накрывать ужин.