Приключения итальянцев хинина в России
Российская империя зависела от импортного хинина целиком и полностью. Страна не имела собственного природного сырья, ведь хинное дерево – тропическое растение. Его естественный ареал – Анды: Перу, Боливия, Эквадор, Колумбия. Позднее главные промышленные плантации возникли в колониях, прежде всего на Яве, а также в Британской Индии, на Цейлоне и в других тропических регионах.
К концу XIX – началу XX века мировой рынок хинной коры всё сильнее контролировался колониальными плантациями, особенно голландской Явой. В исторической литературе по мировой хинной индустрии указывается, что между 1890 и 1940 годами именно яванские плантации давали основную массу коры для фармацевтического производства хинина. Другой обзор прямо говорит, что к концу XIX века голландские плантации на Яве стали крупнейшим мировым источником хинной коры, а в 1938 году Ява производила 11188 тонн коры против 900 тонн в Британской Индии, 83 тонн в Перу и 70 тонн на Цейлоне.
Для России проблема была двойной. Во-первых, она не могла выращивать хинное дерево в значимых масштабах из-за климата и отсутствия собственных тропических колоний. Во-вторых, даже переработка импортной хинной корки внутри страны была экономически невыгодной из-за таможенной политики. В работе авторов из ВМедА по истории медснабжения российской армии приводится очень показательный расчёт: пошлина на 100 пудов хинной корки с 3% содержанием хинина, из которых можно было получить 3 пуда чистого хинина, составляла 85 рублей, а за ввоз уже готовых 3 пудов чистого хинина – всего 7 рублей 75 копеек. То есть государственная тарифная система фактически поощряла ввоз готовой субстанции, а не развитие отечественного извлечения хинина из сырья.
Это же подтверждает обзор истории хим-фарм промышленности: в России были галеновые и фармацевтические производства, но «снабжение России медикаментами находилось в полной зависимости» от других государств, главным образом Германии. Немецкие промышленники поставляли химико-фармацевтические препараты и участвовали в организации российских предприятий, которые часто перерабатывали импортные полуфабрикаты в готовые лекарственные формы. Там же повторяется пример с хинной коркой: ввоз сырья для получения 3 пудов хинина облагался куда более высокой пошлиной, чем ввоз уже готового чистого хинина.
В Советской России и раннем СССР зависимость ещё сохранялась. Хинин был дорогим и дефицитным, а малярия оставалась массовой болезнью: в 1930-е годы заболеваемость в СССР превышала 9 млн случаев. Именно поэтому государство решило строить крупное производство синтетического противомалярийного препарата акрихина в Старой Купавне. Первая промышленная партия была получена 19 октября 1936 года, а к 1939 году завод «Акрихин» стал одним из крупнейших химико-фармацевтических предприятий страны.
Ключевой момент: акрихин был не отечественным хинином, а отечественной заменой хинину. То есть СССР не решил задачу вырастить свою хинную кору и выделять из неё хинин, а ушёл от неё технологически – через органический синтез. В 1936 году было освоено производство акрихина, а в 1940 году в стране произвели 65 тонн акрихина. Это покрывало потребности СССР в противомалярийных лекарствах.
Но это не означало полной фармацевтической автономии вообще. Даже накануне войны советская лекарственная промышленность оставалась уязвимой: в статье о производстве отечественных лекарств в 1941–1942 годах указано, что до войны запросы медорганизаций в лечебных средствах удовлетворялись лишь примерно на 20%, а оставшиеся предприятия в первые годы войны не могли обеспечить резко выросшие потребности. Там же в перечне довоенной продукции Главхимфармпрома завод «Акрихин» указан как производитель, среди прочего, таблеток акрихина. То есть противомалярийная ниша была уже встроена в отечественное производство, но вся лекарственная система всё равно испытывала дефициты.
Дальше зависимость от хинина быстро снижалась ещё и потому, что менялась сама противомалярийная стратегия, которая в итоге привела к полной ликвидации малярии в СССР в 1960-х.
#история, #лекарства
